Взгляд Императора

Рваный плащ трепетал в свистящем потоке встречного ветра. Пахло пеплом и копотью. Прометий. Пожары. Гудящие от напряжения ладони сжимали рукоять руля гравицикла. Серые безликие скалы проносились мимо. Опаленная земля была еще теплой. Пожары вихрем пронеслись по нагорью, оставив после себя лишь мертвую тишину, кости и разреженный воздух. Узкая тропа вела через горный хребет, устремляясь на юг Дельты Тибета. По пути встречались руины – небольшие поселения, деловые центры, производственные предприятия. Ничего, представляющего ценность для врага, здесь не было. Этот район просто погребли в огне. Обрушенные крыши, сплавленное стекло и гнутая арматура, расколотый пермакрит – все пролетало мимо, лишенное жизни. Гнетущая и внушающая атмосфера – но ни одного предателя, что и было нужно Улису. Агент побывал еще в двух боях, прежде чем смог угнать бесхозный гравицикл из одного из резервных ангаров. Он видел горы мертвецов, слышал крики отчаявшихся и грохот тысяч орудий. Полнейший хаос, битва, несравненная в своей жестокости и бессмысленности. Тысячи обрываемых жизней, скрежет адамантия о керамит – пустая растрата великого ресурса, созданного Императором. Безумные берсерки Ангрона, искаженные Дети Императора – все засосалось в воронку братоубийства, в которой смертные солдаты оказались бессильны. Целые полки отступали. В котлах и в окружении начинались настоящие бойни. И это было только начало. Улис поморщился, чувствуя боль в боку – туда пришелся удар бронированного кулака Пожирателя Миров. Оторвавшийся, одиночка – это и спасло агента, сумевшего под действием химикатов воткнуть лезвие кинжала под горжет врагу две дюжины раз, прежде чем тот издох. В пылу битвы он даже не включил силовое поле – настолько внезапно все произошло. Теперь, по прошествии часов, Улис мрачно насмехался над иронией стычки – два неуравновешенных психопата борются под воздействием химической отравы. И лишь один из них вышел победителем. Во многом также помог генератор помех – ауспексы противника не замечали осторожных перемещений странника в черном плаще. Агент проехал по тлеющему рабочему поселку, в былые времена занятому Гильдией каменщиков. Рудокопы и инженеры селились здесь со своими семьями, чтобы способствовать развитию обороны Дворца и Терры в целом. Не все из них успели эвакуироваться – их дома были разрушены и опустошены. Кое-где виднелась бледная кожа погребенных под кирпичами жертв. Нечто, похожее на шорохи и стоны, следовало за Улисом, но установить наличие выживших не представлялось возможным. Голова гудела – агенту могло показаться всё что угодно. С собой у него были запасы еды на несколько дней, а затем следовало добыть еще, или обратиться к мародерству. С медикаментами дела обстояли хуже – другого крупного ранения можно было не перенести. Следовало быть осмотрительнее, осторожнее. Он любил схватки, но это было пагубной привычкой – инстинкты Эверсора легко сведут в могилу. А между тем у Улиса было еще много обязанностей. С этими мыслями он минул поселок, проехал мимо крупного цеха с обвалившейся крышей и оказался на широком плато, окруженном сетью уступов и скал. Здесь, около навеки застывшего карьерного экскаватора, находилось несколько хорошо сохранившихся зданий, в том числе крупное общежитие рабочих. Заинтересовавшись, агент свернул и приблизился к постройке с целью изучить. Гравицикл устало выдохнул, осел и приземлился. Индикатор топлива застыл на половине. Улис запрятал его в тени, у замшелой каменной стены, на всякий случай. Ступив на землю, он вдохнул аромат пепла и ощутил, как подгибаются колени. Несколько часов за седлом, бесконечные корректировки маршрута – все это привычно для космодесантника, но не для обычного человека, пусть даже бывшего ассасина. Нужно было отдохнуть и подготовиться к трудностям следующего дня. Улис подхватил сверток с пожитками, а свободной рукой вытащил лазпистолет – мало ли кто остался в нетронутом здании. Сапоги заскрипели о спрессованный гравий, пока агент шел тенями, внимательно прислушиваясь к звукам вокруг. Только гуляющий ветер меж стальных балок, звон цепей и стук канатов на погнутых флагштоках. И как будто тихий шорох на самой границе восприятия. Сперва Улис напрягся и долго водил пистолетом из стороны в сторону, пытаясь уловить источник. Спустя минуты до него дошло, что шум исходит от варп-склянки у него в подсумке. Вспомнив о ней, агент устало вздохнул. Артефакт был для него обузой, но интуиция подсказывала оберегать его. Цель еще не была ясна – но многое завязывалось на Розилин и странных договорах, заключенных агентами. Сейчас было не время это обдумывать. Сроки поджимали, а предательские Астартес были способны на какие угодно подлости. Движение вперед определяет службу человечеству. Улис оказался на крыльце, и, последний раз оглянувшись на рыже-алое небо, толкнул перед собой незапертую дверь. Его встретила полутьма, пыль, осколки, разбросанные вещи и бумага, и следы бегства. Следы бывшей активной жизни. Явно прокуренная прихожая. Люди толпились здесь, покидая посёлок. Было видно, что спешка не позволяла им как следует собраться. Агент вовсе не собирался играть в детектива, но такие детали явно бросались в глаза. Он обошел горы мусора и брошенные сумки. Деньги, пара разбитых планшетов. Рабочая форма – дальше, у стены, в общем гардеробе. Два больших ящика с инструментами. Газовый баллон – повезло, что не рванул. Выйдя в коридор, Улис почти бесшумно прошел мимо пяти комнат, поочередно осмотрев каждую на предмет посторонних. Лазпистолет рыскал из стороны в сторону, но целей не было. Какие-то котельные, общие столовые, практические пустые складские помещения. Наверняка здесь остались только крысы и гуляющий ветер. Чем дальше в здание – тем темнее. Никаких окон. Агент вытащил фонарик и продолжил свой путь. Самая дальняя и уединенная комната первого этажа была слева, под нависшей громадой труб и коммуникаций. Следовало проверить и её. Улиса сразу насторожил запах в этой части общежития – какой-то приторный мускусный аромат. До отвращения знакомо. Рука крепче сжала рукоять пистолета. Шаги сделались медленнее и аккуратнее – не слишком ли он расслабился, не нашумел ли ранее? Даже дыхание задержалось, хотя химикаты не спешили впрыскиваться в кровь. Он открыл потертую белую дверь. Луч фонаря полыхнул и прорезал пространство. Замызганные стены, плитка, громады стиральных машин – некогда шумная прачечная. Дух гниения здесь был особенно силен. Свет выхватил красные крапины на полу, потёки и серую кожу тела в дальнем конце помещения. Сделав пару шагов в его сторону, Улис чуть не наткнулся на второй труп, лежащий прямо у выхода. Человек был мертв уже явно больше недели. Присев рядом, он осмотрел тело в костюме рабочего. Мужчина лет тридцати лежал на спине, уперев голову в холодную стену. Серный комбинезон инженера был покрыт темными пятнами и прорехами в районе живота – темные же разводы были и под ним на полу, в виде липкой засохшей лужи, обрастающей потихоньку плесенью. Множество глубоких ранений в живот каким-то лезвием – возможно ножом или заточкой. Человек упал, ударился в довесок головой и чертыхался еще несколько минут, прежде чем умереть от потери крови. Убийца оставил его как есть – карманы не вывернуты, рядом лежала нетронутая сумка с деньгами, карточками и ключами. Тяжело выдохнув, агент прошел ко второму телу. Это была женщина. Она умерла примерно в то же время. Довольно молодая и красивая – насколько можно судить по осунувшемуся землистому лицу с приоткрытым ртом и остекленевшими сухими глазами. Её рабочая одежда была разорвана, штаны стянуты, виднелась бледная кожа ног с бордовыми потеками и царапинами. Её изнасиловали и избили – вокруг были следы борьбы, обрушенные коробки, пакеты и корзины, осколки от какой-то емкости. Шея была черная от избыточного давления – душили, что скорее всего и стало причиной смерти. Признаки асфиксии налицо. Всё сделано грязно, спешно и неловко – убийца скорее всего был один, и это вряд ли был инженер. Тот, по всей видимости, прибежал на крики и попытался заступиться – и это стоило ему жизни. Почему больше нет тел? Вероятно, всё происходило при эвакуации и работающих машинах – в спешке и давке никто не обратил внимание на возгласы и удары. Насильник мог запросто сбежать и скрыться в толпе. Он спешил ретироваться, не стал мародерствовать и прятать тела. Обычная история в условиях войны. Трагическая, жестокая, но распространенная. Видимо, не все члены Гильдии Каменщиков были квалифицированными профессионалами – вполне могли существовать общности чернорабочих, или даже бывших уголовников. В огромной массе людей, задействованных на укреплении Дворца, никто не станет обращать внимание на единичные преступления – в страшной мясорубке Битвы за Терру все были своего рода беженцами. И лояльным силам и командующим приходилось заботиться о всех в меру своей возможности. Возможность так и не добралась до сюда, это дело никто никогда не раскроет. Агент, по привычке задержавшись и осмотрев детали, решил ничего не трогать и оставить всё как есть. Этот дом в любом случае ожидает снос – будь то от экстерминатуса, удара отступающих предателей, или уже после войны, когда Терру будут восстанавливать. Кто знает, как пойдет история? Великие события, творящиеся на планете, погребут по собой толщу перемолотых человеческих судеб. Улис вышел из прачечной и продолжил методично рассматривать комнаты в поисках ценностей, подспудно радуясь исчезновению мускусного запаха. Больше трупов он не нашел, как и еды – зато отыскал хорошую промышленную аптечку. Полезный инструмент, подумалось ему. Оставалось найти место для ночлега, ибо тело было измождено бесконечной беготней. Он двинулся наверх, в жилую зону, затем выбрал комнату с окном, обеспечивающим наибольший обзор. Стекло в раме было треснуто, но еще держалось. Заняв одну из шести кроватей, он немного разгрузил свое снаряжение, разложил рядом аптечку, чтобы было удобнее перебирать содержимое. Плащ лег на деревянную скамью рядом. Туда же отправилась сумка с пожитками, фонарик, пара запасных батарей и метательные ножи. Последним агент неловко вытащил свёрток с варп-склянкой, которая, казалось бы, преисполнилась новой энергией, сблизившись со следами резни этажом ниже. Уступив любопытству, агент развернул артефакт и рассмотрел его поближе в угасающем вечернем закате цвета ржавчины. Склянка была размером с небольшое яблоко и напоминала флакон дорогих духов. Стекло было чистым и прозрачным, и не капли крови не осталось на нем. Узкая горловина и крышка были надежно запечатаны, и узорчатая бронзовая резьба слегка накрывала ёмкость сверху. Узоры напоминали крылья имперского орла – но были словно бы искаженными, неправильными. Улис присмотрелся к субстанции, наполнившей флакон – она была определенно тёмной, но цвет было невозможно описать. Жидкость была как будто всех цветов одновременно. И живой, переливающейся. Нечто неугомонное покоилось внутри, словно джинн из древних восточных сказок, только лукавый и алчный. Темные глаза агента отразили переливы пламени, заключенного в артефакте. На той стороне была желанная и опасная энергия, питаемая триллионами душ. Кто создал эту вещь, когда? Ограничиваются ли его функции только лишь манипуляциями связью? Как работает кровь, должна ли она быть горячей, трепещущей? Маленькое окно в жестокий параллельный мир, оно раскрывало свой потенциал, только столкнувшись с человеческой болью. Порез, текущие соки, ранение. Улис перевел напряженный взгляд на метательные ножи, лежащие на его плаще. Они так притягательно блестели в закатном солнце… Выдохнув, агент вытер пот со лба и взглянул в растянувшееся за окном горное плато, густо покрытое пеплом. Он здесь ради цели. Работодатель не просто так выбрал его, он был бесконечно мудр и предвидел вещи, недоступные обычному человеку. Однако это не означало, что Улис должен был беспрекословно подчиняться. Агент, сосредоточившись, спешно замотал склянку и засунул свёрток поглубже в сумку. Сердце постепенно замедляло свой ход, а ум обретал ясность: убежище не было вечным, и нужно было быстро восстановиться. Часов 5 сна, затем быстро подкрепиться и вперед – всё что угодно могло произойти за одну ночь на растерзанной войной планете. Он берег стимуляторы для предстоящего боя – интуиция неумолимо подсказывала Улису, что он еще наступит. А до тех пор – покой. Внимательность, и покой. Он лег так, чтобы на него падали угасающие лучи бугристого неба. Оружие было рядом, практически под рукой. В последний момент, прежде чем уснуть, он отодвинул сумку со склянкой подальше от себя. Сон продлился не более трех часов. Острый слух бывшего ассасина уловил усиливающийся гул задолго до того, как его бы услышал обычный человек. Еще во сне агент понял: приближается нечто массивное, нечто жестокое и рукотворное. Когда он открыл глаза, рука его уже сжимала активированный клинок. Он вскочил, пытаясь отследить источник. Нечто было определенно снаружи, оно рокотало и заполняло пространство. Но что? Танки? Артиллерия? Он один за другим отринул свои предположения, осторожно выглядывая в окно. Пусто. Темнота и тлеющие останки пожаров вдалеке. Грохот нарастал, но не приближался вплотную. Чья сила разрасталась невдалеке? Это явно были не лояльные войска. Рука до дрожи сжала лазпистолет. Зубы скрипели. Агент взглянул наверх. Беспокойное небо разорвала необъятная громада тяжелого десантного корабля, вынырнувшего из плотного слоя облаков. Сверкающий огнями, он пронесся в нескольких километрах, неистово гудя, вызывая дрожь земли и треск стекла. Звук только усиливался. Появился еще один, и еще. Дюжина кораблей спускалась в сопровождении штурмовиков и истребителей. Слишком большие, чтобы нести только пехоту или танки. Это был крупнейший транспорт, способный приземляться на поверхность. Улис покачал головой, напрягая зрение. На борту одного из судов он успел заметить ржавую отметину шестерни с черепом посередине, а также мрачные символы в виде восьмиконечных звезд. Марс. Предательские Механикум. Что бы это ни было, это было большой угрозой для дворца. Проводив кавалькаду слезящимися глазам, агент решил прервать свой сон и выдвинуться на разведку. Столь активные перемещения противника могли означать, что он отстает от графика. Возможно, война принимала еще более опасный оборот. Он быстро собрался и накинул обмундирование, не забыв подхватить потусторонний сверток. Клинки, батареи, электроника и защита быстро заняли положенное место, и Улис оперативно покинул здание, постоянно держа ухо востро. Нагрянувший ночной ветер взметнул его плащ, и он придержал его, щурясь от летящего песка и пыли. Гравицикл ждал его наготове – практически невидимый в ночное время. С тихим гулом двигатель ожил. Индикатор топлива показал 60 процентов – больше чем вчера. Типично для остывшего механизма. Закрепив снаряжение и убедившись, что не осталось следов его пребывания, Улис надавил на рычаг акселерометра. Путь его лежал среди огромных покореженных землеройных машин, оставленных где придется. Размеры их были столь огромны, что на обслуживание каждой требовались сотни рабочих и адептов. При определенной сноровке эти краны и бурильщики можно было превратить в орудия войны, подумалось агенту. Жаль, теперь уже было некому проявить такую сноровку. Еще несколько часов назад звук его гравицикла разносился бы с гулким эхом по равнине, но ныне грохот десантных кораблей за ближайшим нагорьем заглушал остальной мир. Вкупе с генератором помех агент стал абсолютно незаметным в ночи, словно бесплотный дух. И это было большим достижением для бывшего Эверсора, привыкшего к другим методам войны. Пятнадцать минут перелета оставили рабочие поселки и карьеры позади, и Улис проехал по небольшой расщелине с горной дорогой, которой, вероятно, эвакуировались машины с беженцами – всюду лежали обрывки бумаг, брошенные вещи, посуда и разбитое стекло. Это было хаотично, быстро и неразборчиво. Наверняка осталось еще несколько трупов. Пыль взметалась, плащ словно бы тянул назад, но агент двинулся дальше, ориентируясь на звук. Впереди дорога сворачивала серпантином направо, прижимаясь к крутому склону горы. Оттуда с высоты четырех километров открылся величественный и ужасный вид. Огромная равнина, куда направились десантные корабли, тянулась практически до горизонта. То тут, то там вздымались дымящиеся громады фабричных комплексов и леса поселений. Имперское присутствие здесь было ликвидировано, но тем не менее, повсюду горели огни. Предательские легионы разместили здесь необъятный резерв армии, ставки полков, танковые батальоны и штабы снабжения. Вырастали временные полевые склады и укрепления. Миллионы воинов и слуг занимались логистикой и распределением ресурсов. И всё это было приготовлено к атаке на Дворец. Ближайшие сто квадратных километров были оперативно превращены в посадочную площадку. Под неспокойным небом разместились дивизии ПВО, сновали корабли и дроны разведки и сопровождения. Сотни тысяч человек обеспечивали бесперебойность и безопасность проводимой высадки. Серые глаза агента проследили, как десяток огромных десантных судов заходили на посадку. По одному, аккуратно, пока кружили остальные, корабли тяжело опускали стальные брюха на расколотую породу гималайских гор. Их ставили в два ряда: так, чтобы перед каждым было по огромному плацдарму с избытком свободного пространства. Весь процесс занимал много времени, но каждый занимал строго отведенное ему место. К тому моменту, как последний корабль с треском и гулом приземлился на площадку, с борта первого уже вовсю шла высадка. Трапы и шлюзы, скинутые по бокам корабля, были наводнены нескончаемым потоком скитариев и адептов предательских Механикум. Они двигались спешно, словно стесняясь своего присутствия на планете. Специально отведенные зоны для пехоты были очерчены оградами и линиями гарнизона охраны. А где же была техника? С треском и гулом начали открываться гигантские бортовые панели, защищенные слоями брони и тысячами тонн металла. Хитроумные механизмы сдвигали неподъемную массу, деактивируя замки и заполняя пространство отработанным паром. Грузчики и краны подскочили к расширяющимся проемам, чтобы помочь выгрузить нечто из брюха корабля. Когда створки раздвинулись достаточно, чтобы пропустить в себя потоки света прожекторов, кора планеты задрожала от движения внутри. Нечто гигантское зашевелилось, пробужденное от долгого сна. Решительно и нетерпеливо, вперед шагнула тридцатиметровая нога механического божества. За ним двинулись вперед его мятежные браться, стремясь быстрее ступить на поверхность Терры. Горделивые и жестокие, машины Легио Дамнатус высадились на боевой плацдарм в окружении десятков тысяч своих слуг. Титаны класса «Полководец», пять штук. Голова агента закружилась, когда он осознал комбинированную мощь выгружаемой техники. Если в каждом из десантных кораблей было не меньше титанов, то у имперского командования были большие проблемы. Но, очевидно, Дорн не мог не знать о надвигающейся угрозе. Вытерев увлажненные глаза, Улис двинулся к своему гравициклу, не в силах отвести взгляд от зрелища. Выстроенные в ряд титаны вскинули свои разрушительные орудия и в унисон издали оглушительный боевой клич на бинарном коде, от которого у агента заныли зубы даже на расстоянии нескольких километров. Бесконечное море предательских солдат вторило им в исступленном восторге. *** — Они высадились. Устье Нгари, десять кораблей. Легио Мортис, Легио Дамнатус и другие, точное количество титанов выясняется. — Принято. Сколько кораблей мы сбили? — Они вывели не всё, что у них есть, но потери существенные. 6 десантных судов, способных перевозить “Полководца”. Наши орбитальные пушки поработали на славу. — И всё же мы их потеряли, - Дорн нахмурился, разглядывая тактические данные на трехмерной схеме гололита, выводимого по расчетам целой роты калькулус-логи. Людей вокруг примарха стало гораздо меньше – все получили свои распоряжения, и удалились их исполнять. За каждым закреплялась зона ответственности и участок фронта. Подле Дорна стоял несгибаемый Камба-Диаз, слушая донесения и передавая команды, а чуть левее, возле стола, заваленного схемами – Лорд-Коммандер Галактон Терциус. Последний словно пытался перещеголять примарха красотой брони, сверкал золотом и то и дело опускал ладонь на усыпанную изумрудами ручку силового клинка, закрепленного на поясе. Перед ним лежал планшет с важной информацией – и он терпеливо вычитывал её и обсуждал с Главнокомандующим нюансы вражеской диспозиции. В моменты глубокой задумчивости он поглаживал косматую бороду, словно восточный мудрец из древних мифов. — Да, достаточно обескровив нападающих, чтобы выиграть уйму времени. К тому же, уход Детей Императора с передовой также сыграет нам на руку. — Это целый легион. Невозможно сказать, куда отправятся эти безумцы во главе с Фулгримом. — Но пока это однозначно сигнализирует о разногласиях во вражеской ставке. Зуб даю, что Хорус недоволен, поскольку целый участок фронта будет ослаблен. — Он восполнит пробел. Но ты прав, и зришь в корень, - Рогал приподнял голову и кратко взглянул на смертного генерала, - Раньше я удивлялся, что мой отец оказывает тебе такие почести. — У меня природный дар убивать космодесантников, - полусерьезно ответил Галактон, пожимая плечами, - А также быстро подстраиваться под ситуацию. Камба-Диаз насмешливо фыркнул, едва заметно качнув головой. Дорн это заметил и холодно улыбнулся. Пленение Терциуса на Давиосе многие десятилетия назад было настоящей удачей. В обмен на большие уступки со стороны имперской администрации, Галактон помог исправить многие пробелы в стратегии использования Астартес. Он доказал, что транслюдей можно обмануть, воспользовавшись их самоуверенностью. Сегодня, обороняя Терру от еретиков, эти уроки стоило вспомнить всем лоялистам. — Астартес меня недолюбливают. Оно и понятно. Я дал им повод усомниться в своём совершенстве, - Галактон погладил усы и бросил короткий взгляд на второго капитана Кулаков и офицеров Шрамов, стоящих поодаль, - Однако более всего меня возненавидят предательские легионы. Мало какой маршал может похвастаться целыми армиями, заточенными под борьбу с космическим десантом. — Не забывайте про миллионы смертных солдат, - подал голос Камба-Диаз, отвлекшись от своих рутинных поручений. Пара офицеров и генералов штаба обернулись на неожиданно громкую реплику со стороны космодесантника. Огонь на наплечнике лорда-коммандера будто сверкнул ярче в ответ. — Император многое исправил в нашей тактике, нападении и взаимодействии, - произнес Дорн, отойдя со своего места к другому когитатору, где на специальном табло выводились данные о зарегистрированных потерях среди гражданского населения. Удивительно, что в пылу сражения ему хватало времени и на это. Он сделал пометки в планшете и что-то шепнул подозванному офицеру связи. — Возьмем хотя бы дропподы, - продолжил он, вернувшись назад, - Во многом это твоя заслуга, лорд-коммандер. Твои действия на Давиосе опозорили нас, но впоследствии возвысили. Тем не менее, там где вы с армией год получали опыт, Хорус впитывал информации на десяток лет. Он - блестящий игрок, который не разменивается на мелочи. Терциус кивнул, не стремясь развивать эту тему. Ему было что ответить, но спорить с Главнокомандующим было вредно и непрофессионально. Как сын воинственной династии, он всегда стремился сохранить лицо, руководствуясь долгом. Он продолжил свою старую мысль, не бросая более взгляды на капитанов Кулаков: — История показывает, что лучшие полководцы утрачивали армию, не в силах сплотить своих генералов. А примархи под началом Архипредателя слишком своенравны, чтобы слепо идти за тщеславным лидером. Он прекрасный стратег, но слишком высокого о себе мнения. Дорн на минуту отвлекся, чтобы пригладить свою слипшуюся белоснежную шевелюру. Под тяжелыми веками блестели внимательные, но уставшие глаза. Они изучали собеседника, отбирая необходимое, и отбрасывая второстепенное. Каждое движение примарха, каждый поворот головы, каждый взмах ладони и каждое касание пальцем планшетов было преисполнено практического смысла. В этот момент Лорд-Коммандеру пришла в голову мысль, что в своей мудрости Дорн сберегает столько жизней, сколько физически возможно. Если он не спасет эти миллионы и жизнь Повелителя Человечества, ничто не спасет. — История куется победителями. - напомнил примарх, кивая на своих ближайших соратников из легиона, - Пожалуй, мы слишком долго были триумфальны. Император не научил нас, как проигрывать. — Он учил, как обращать любой исход себе на пользу. — Это верно. Но наши войска никогда не встречали достойного противника. Любые цивилизации и армии были сметены в попытке сопротивления. Взять хотя бы орков на Улланоре - они брали числом, силой, а не умом. И мы побороли их. Они закопаны в бездне истории. Главное то, что своими усилиями Император создал несокрушимую армию. А лучший способ сокрушить несокрушимое - это обратить его самого против себя. Терциус задумчиво кивнул. Фигура Императора никогда не производила на него впечатление человека, совершающего ошибки. Возможно лишь, он был лучшим генетиком и ученым, чем политиком. Но на этот счет у него всегда был Малькадор, ориентирующийся в общественном и политическом укладе, как рыба в воде. Кадры были острым вопросом в делопроизводстве Империума, а верность военачальников исключительно важна в условиях захватнических (объединительных) войн. Но какой должна быть последовательность действий, если тебя предают собственные сыновья? Он помнил свою первую встречу с Императором. Охрана, которой тот обладал, была способна процеживать материки до песчинок в поисках угроз. Ситуация на фронте была исключительно паршивой, и Терциус пожалел своих людей, загнанных в подземные катакомбы и горные районы планеты. Галактон был согласен отправиться на переговоры на флагман имперцев, но Император пожелал самолично спуститься на планету, чтобы воочию увидеть учиненные им разрушения и предстать перед лидером повстанцев Давиоса. Территория встречи была, естественно, организована имперскими войсками, включая силы Первого Легиона. Это был временный полевой лагерь на территории бывших космопортов, уничтоженных почти до основания в момент первоначальной высадки Астартес на планету. Временные сооружения хорошо им давались - подвижная техника образовывала эшелонированные укрепленные пункты, каждый из которых подчинялся своему командующему из космодесантников. Центральный участок управлялся элитными спецчастями и личной свитой Императора. Он был устроен с каким-то древним лоском и восточнотерранской (как он позже узнал) эстетикой. Гобелены, огромные бараки-палатки, несколько бункеров управления и центральный шатер, украшенный коврами и свечами в золотых канделябрах. Галактон с соратниками явился в установленный час в центр города, около двух дюжин человек. Все отличные бойцы, гордо носящие символику своего подразделения на помятой полевой форме. Они были вооружены - бомбы, скрытые клинки, лазпистолеты - он сам запрятал старинный игломет с большой пробивной силой. Он не хотел пускать всё это в ход, но привычки партизана было крайне сложно вытравить. Их встретили и проводили в лагерь обычные подразделения армии - Император стремился минимизировать контакт повстанцев с легионерами, чтобы не усугублять враждебность делегатов. Хоть Терциус и отобрал самых лучших и закаленных из своих людей, способных убивать Астартес, он быстро ощутил, насколько жалкими они были, когда их встретил гарнизон Кустодес. Эти золотые мрачные стражи в считанные минуты обезоружили делегатов, отыскав и изъяв даже метательные ножи и капсулы с ядом. Не обыскивали только его самого, по распоряжению Константина Валдора. Повстанцы, не выказав ни малейшего смущения, проследовали дальше, знакомясь с жизнью имперского полевого штаба. Оказалось, что Император в тот момент еще не прибыл на место встречи. Повелитель Человечества осматривал столицу и близлежащие районы, оставленные населением и остывшие после недавних боев. Перемирие позволяло оценить результаты и масштаб проведенной имперцами кампании. Представители Империума с извинениями проводили делегатов в центральный шатер, где их просили подождать прибытия виновника торжества. Для них был накрыт стол с фруктами и вычурными мясными деликатесами. Проведшие больше месяца в тяжелых условиях повстанцы жадно поглядывали на еду, но так и не притронулись к ней все те полчаса, что им пришлось ждать под присмотром кустодиев. Когда раздражение уже начало нещадно сводить виски тревожными мыслями, в шатер в сопровождении своих слуг и охраны явился Император. С годами воспоминания об этом моменте стирались и подменялись, рисуя каждый раз иную картину происшедшего, другой шатер, других гвардейцев, иную еду и убранство. Но одно он запомнил точно: пронзительный взгляд золотых глаз человека, вошедшего на переговоры. Он пригвождал к полу, путая мысли и чувства. Каждый присутствующий чувствовал на себе его взор, каждому повстанцу казалось, что взгляд направлен именно на него. Человек в таких условиях ощущал себя так, будто его выволокли на солнце после долгих лет, проведенных во тьме. Повстанцы, все до одного, рухнули на колени, когда почувствовали на себе мощную ауру превосходства, усиливавшуюся с каждым шагом. Император подошел к сгорбившемуся Терциусу и жестом приказал тому встать. Командир подчинился и оказался лицом к лицу с Повелителем Человечества. Какого он был роста? Во что одет? Как выглядел? Бессмысленно пытаться это вспомнить, учитывая сущность Императора: он производил именно то впечатление и оставлял в памяти именно тот отпечаток, который хотел. Он забрал его в соседнее помещение, в свои покои, чтобы поговорить наедине. На удивление, Император знал практически всё о нем, и выведал недостающую информацию в считанные минуты. Галактон не чувствовал на себе воздействия потустороннего разума монарха, но только лишь его безграничную харизму и обаяние. «Мы сделаем твой мир процветающим.» - слова то вспыхивали, переливаясь, то гасли у него в голове, водворяясь прочными столпами единства, величия, и красоты, - «Каждый житель займет свое место в великой Империи, каждый талант будет раскрыт. Ты знаешь, зачем я здесь. И я неизменно получаю то, зачем прихожу.» Император протянул вперед раскрытую ладонь в беззвучном жесте, требовательно глядя на полководца Давиоса. Могло показаться, что он ждет рукопожатия, но Терциус безошибочно понял, что имеется в виду. Медленно, словно в оцепенении, он завел руку под полы плаща и вытащил резной реликтовый игломет, заточенный под бесшумное убийство. Мелькнула мысль, что игла вполне способна пробить броню Императора, в случае если тот что-то носил под одеждами. Нужно было лишь повернуть дуло в сторону сердца, и плавно нажать на спуск… Немного помедлив, он без сожаления вложил оружие в руки Повелителя Человечества в знак своей покорности и признания капитуляции. Чем впоследствии спас еще десятки тысяч жизней. Его собеседник кивнул и коротко улыбнулся. Ходили слухи, что Император потребовал от него сбрить бороду для вступления в Армию, но Терциус такого не помнил. В любом случае, к своим людям в центре шатра он выходил просветленным и уверенным. Теперь же, по прошествии бесчисленных лет, он думал: что привело галактику к современному виду?Сам ли он избрал путь сотрудничества, решился стать эмиссаром Императора, распространять его волю среди звезд? Правильно ли он поступал, сам ли достиг всех высот? И самостоятельно ли Хорус решил отвернуться от своего отца? Мир вокруг постепенно начал обретать краски, возвращая из сонма воспоминаний. Словно отвечая на его мысли, Дорн раздраженно покачал головой: — Опять этот безумный масштаб логистики. Ординатус сообщают, что они еще не готовы выводить машины в бой. Они бы очень помогли с этими высадившимися титанами. Но им не хватает топлива. — Из кузниц Дельты Тибета, если не ошибаюсь? - осторожно спросил Галактон. Дорн кивнул в ответ. — Они слишком долго тянули с этим, - подал голос Камба-Диаз, - Их ресурсы нужны много кому. — Бомбардировка уничтожила множество топливных складов, - вмешался представитель Механикум из свиты Лорда-Коммандера, - Адепты устраняют последствия разрушений, это требует времени. Примарх внимательно выслушал всех, затем обратился напрямую к Галактону: — Я думаю, дело задержится на срок от четырех до семи суток. Сообщи Второй армии, что её артиллерийские корпуса понадобятся к югу от Искры Терры, ближе к хребту Кангба Марву. Даю тебе один день, Терциус. Мы должны накрыть их плацдармы и посадочные площадки массированным огнем до того, как они выведут войска на передовую. Лорд-Коммандер внимательно выслушал приказ, на всякий случай записав их через регистр на внутреннюю инфосеть его имплантов, чтобы запечатлеть каждую деталь. Память его была уже, к сожалению, не та, что раньше. — Доложишь мне, когда они будут на позиции. - добавил примарх тоном, не терпящим отлагательств. Не задавая вопросов, в соответствии с военной выучкой, лорд-коммандер коротко отсалютовал, а затем двинулся в штаб Армии в сопровождении своих помощников и Калькулус Логи. Как высшему должностному лицу офицерского состава, Терциусу приходилось отчитываться лишь перед одним человеком - и этим человеком являлся повелитель Кулаков. Через минуту Дорн получил уведомление на экране своего гололита о том, что был открыт сеанс связи по закрытому каналу между Штабом и генералитетом Второй армии. В течении 30 секунд руна светилась ровным желтым светом, затем потухла, словно её никогда не было. *** Полсотни единиц самоходных артиллерийских установок превратили поля близ Нимму в непролазное море грязи, через которое неохотно шагала пехота с матом напополам. Сапоги вязли по колено, высокая влажность к востоку от Кангба Марву покрыла форму солдат моросью, а танки застревали и буксовали с завидной частотой. Отвратительная погода венчалась ветром, свистящим в ушах и прогрызающим одежду в считанные минуты. Но приказ есть приказ, и армия двигалась вперед. Командир подразделения, генерал-майор, передвигался в чреве бронетранспортера «Химера», в сопровождении двух заместителей и группы охраны. Он получил приказы о передислокации восемь часов назад, и за это время его группа совершила марш-бросок на 75 километров, пересекаясь с вражеской разведкой и чудом избежав налета авиации. Это был крайне рискованный маневр, ведь до рубежей противника было рукой подать. Но иначе атаковать титаны не представлялось возможным - малейшее промедление могло допустить их к космопортам. Генерал-майор надеялся, что в случае угрозы уничтожения группы Кустодес смогут прислать часть своего гарнизона на помощь, но не получал ни подтверждения, ни опровержения такой возможности. Вечерело, и пламенеющие небеса отбрасывали все более длинные тени на серые силуэты зданий, видневшихся на западе. Неровный частокол из кривых зубцов, опаленных огнем и темнеющих провалами окон. Пламя превратило жилой район в выставку оплавленного стекла и истертого пермакрита. Бомбардировка накрыла городские улицы с удвоенной силой, потому как предатели считали его важным транспортным узлом. На деле же все ценное было заранее вывезено из Нимму, а военные объекты законсервированы или демонтированы. Те же жители, которые отказались покидать дома, были погребены под тяжестью крыш и собственного невежества. Теперь же, когда войска Хоруса решатся взять город, они получат лишь пыль и голый камень. Спустя примерно полчаса артиллерийские корпуса достигли необходимого рубежа и не без труда занялись боевым построением. Генерал-майор следил за маневрами с крыши командной Химеры, придерживая свой нещадно развевающийся плащ. Офицеры, стоящие неподалеку в грязи, орали друг другу на ухо, пытаясь перекричать грохот двигателей и шум гусениц. Командир вздохнул, сверился с хронометром, а затем поднял взор на небеса, которые надвинулись ближе, то ли защищая, то ли угрожая подразделению. Защищенные незначительными силами ПВО и танками, по полю кружили «Василиски» «Грифоны» и «Минотавры», пока их экипажи и когитаторы транспорта поддержки вычисляли координаты и направление стрельбы. Судя по слухам, титаны противника приводились в боевую готовность и могли начать движение в любую минуту. Необходимо было как можно скорее произвести стрельбу, а после убраться с опасной территории. Генерал-майор сомневался, что массированный огонь обычных артиллерийских средств способен причинить существенный урон титанам. Однако, при достаточной корректировке, можно было внести серьезный хаос в ряды противника, уничтожить линии снабжения титанов и все войска сопровождения. Титаны сами по себе - уязвимая цель, если их никто не прикрывает. Когда производились последние вычисления - учет ветра и магнитных полей, связисты передали смутные данные о предупреждениях штаба насчет вероятной опасности. При этом значения и даже время передачи сильно искажались при разной цифровой обработке сигнала. Командир посетовал на ограниченность закрытых каналов, а затем направил запрос в роту ПВО о сканировании ближайшего воздушного пространства. Но в условиях атмосферных возмущений и низкой облачности их сенсоры охватывали только несколько ближайших километров. По команде батареи дали массированный залп, практически идеально скоординированный в одну точку. С грохотом разрываемого воздуха снаряды взмыли в небо, теряясь из вида. Генерал-майор оторвал ладони от ушей. Экипажи тут же начали перезарядку орудий. Командование понимало ценность каждой секунды - с первым же залпом колонна обнаружила себя. Строгие нормативы, которые исполняются несмотря на обстоятельства. Генерал сверил хронометр. Прошло четыре минуты одиннадцать секунд. Затем, повинуясь зову интуиции, он взглянул на свою командную панель. Она тут же засветилась красным, передавая сигнал - тревога. Команда «воздух» была отдана спустя 20 секунд. К тому моменту на дальнем конце поля прогремело несколько взрывов, а затем над головами с гулом пролетел«Громовой Ястреб» предателей, окрашенный в цвет морской волны. Все поняли, в чём дело. Но было уже поздно. Когда машины ПВО открыли ответный огонь, противника в небе стало неисчислимо много. «Штормовые Птицы», «Нефилимы» и прочая воздушная техника заполнила пространство. Космодесант нападал, и делал это решительно и дерзко. Громыхание взрывов, искры и беготня превратили холмистое поле в адский хаотический водоворот. Командир отправил сигнал тревоги по всей возможным направлениям, а затем отдал приказ дозарядить орудия и произвести еще один залп по расположению титанов. И продолжать далее, с корректировкой, если возможно. С поля было нереально уйти живым, и всё что оставалось - исполнять долг перед Императором. С отчаяния солдаты и артиллеристы открыли огонь из ручного оружия по самолетам, но впереди их ждала действительно серьёзная цель. В расположение пятой роты, среди группы «Василисков», всего в каких-то трёхстах метрах от командной «Химеры», рухнул первый невредимый дроппод, взметав тонны грязи. На его бортах было намалёвано алое всевидящее око - символ легиона «Сынов Хоруса». Лязгнули стальные засовы, и гидравлика зашипела перегретым паром. Десятки орудий навелись на двери, тяжелые стабберы и болтеры застрекотали, барабаня по армированным листам. И сам генерал-майор выхватил табельный болт-пистолет, не спуская глаз с застывшей капсулы. *** Аксиманд часто размышлял, как он ступит на поверхность Терри во главе триумфального войска. Его голова будет холодной, мысли - сосредоточенными, а рука - точной. Броня будет начищена до блеска. Оружие будет взведено и готово милосердно забирать жизни у заблудших солдат и легионеров. Вокруг будет необъятный простор и терранская позолота. Подле него будет его Отец, ведомый истовой решимостью и праведным гневом. И вместе они, на острие атаки, сломят сопротивление всех рубежей и линий обороны противника. Маленький Хорус прокручивал своё вторжение снова и снова, предвкушая славный момент атаки. На деле безумный спуск капсулы на поверхность отдался боем барабанов в чреве Сынов Хоруса. Почетный караул сопровождения метался словно неисправный сервочереп, он близкого разрыва снаряда Аксиманд дернулся и впечатался шлемом о перегородку. Затем еще один толчок и удар о поверхность планеты. С треском панели раскрылись, и дезориентированный капитан Пятой роты шагнул вперед, обдуваемый жестокими ветрами. Терра встретила его прочерками лазерных лучей и свистом болтов. Несколько шагов по металлической раме - и легионер рухнул на землю, мгновенно увязнув в грязи, покрывшей поле. Он хрипло выкрикнул пару приказов, затем метнулся в сторону, давая своим спутникам выйти к врагу. Ноги отчаянно хлюпали, болтер дал две слепые очереди, а затем о плечо чиркнул снаряд тяжелого болтера, возвращая к реальности. Он взглянул налево, где с трапа сорвалось тело Ромула - удачный выстрел станкового орудия сорвал ему горжет и рассек хребет. Нахмурившись, капитан перехватил оружие поудобнее и дал залп по солдату за тяжелым болтером, что был на ближайшем транспортере. Тело стрелка обратилось в кровавый туман, после чего почетный караул ринулся вперед, прикрываясь техникой. Маленький Хорус чувствовал, как на его поясе теплится Скорбящий. Легионеры приготовили гранаты. На зачистку рубежа им отводилось тридцать минут. После чего должен был явиться Магнус. Имперский генерал-майор, выглядывая из люка командной «Химеры», беззвучно раздавал указания, пока башня возле него грохотала выстрелами автопушки. Бронетранспортер постоянно маневрировал, но капитан Сынов Хоруса упорно шел за ним, стремясь обезглавить корпус. Слева мелькали легионеры с ракетницами. Позади свистели новые дропподы. САУ взрывались одна за другой и горели как свечки. Аксиманд перевел третью группу южнее, а сам пошел в обход, под прикрытием ландшафта, в сопровождении четырех караульных. Плоские подошвы доспехов вязли в распутице, впереди, на холме, маячила заветная цель. Всё было в дыму, солнце выхватывало длинные тени сверхлюдей, а техника, слившаяся цветом с землёй, громыхала со всех сторон. Внезапно с края оврага сорвалась огромная стальная фигура и двинулась к Астартес. Золотая Аквила гордо сверкала на её боку. Мощные угловатые формы роднили её с «Ленд Рэйдером», только на более узком шасси. Спереди выступал мощный щучий нос, а орудия в спонсонах сверкали дульными вспышками. Это был знакомый ему БТР «Карнодон», укрепленный бронированным щитом, скрывавшем нос машины. — Луперкаль! - взревел Аксиманд, готовясь к обороне. Его отряд рассыпался, открыв беглый огонь по атакующему транспорту. Болты разрывались на отвале, почти не оставляя следов. Маленький Хорус извлёк Скорбящий из ножен и активировал лезвие. Сверкающий клинок был готовь рвать сталь и плоть. «Карнодон» приближался. Оказавшись в полусотне метров от ближайшего десантника, он выпустил ревущую струю белоснежного пламени, накрыв прометием двоих Сынов Хоруса. Они продолжали стрелять, пока сочленения их доспехов вскипали и плавились. Аксиманд яростно двигался вперед, зигзагами уворачиваясь от смертоносных очередей разрывных патронов. Он бежал, пока его клинок не коснулся клепаного борта машины, прямо под спонсоном. Встав вне зоны действия орудий, он дернул мечом и услышал гулкий треск. — Ну привет, - ухмыльнулся он, проворачивая лезвие. Пласталь подалась. *** Магнус был весомым, внушающем пятном на сером и безликом фоне разрытого взрывами поля. Десятки, если не сотни танков и БТР стояли вокруг, объятые огнем. Победа, наконец, была достигнута. Примарх выглядел великолепно, словно не и не было знакомо ему знать поражение и предательство. Броня сверкала помпезным триумфом, геральдика отмечала стремления к знанию, величию и процветанию. Будучи невероятно красивой, она была функциональной, и каждый её сантиметр был наполнен силой и мощью. Руки багрового полубога сверкали пурпурными огоньками, левая ладонь чинно покоилась на обтянутой золотом книге, закрепленной на поясе. Прежде безумный ветер, казалось, унялся по прибытии примарха, и теперь напоминал собой скорее вечерний бриз. Солнце практически скрылось за склонами - и изрезанное огнем поле заполнилось длинными колышущимися тенями. И Магнус был крупнейшей из них. Примарх обошел группу самоходок, подбитых с воздуха, и оказался возле подорванной командирской «Химеры», еще тлеющей в полутьме. По его левую руку лежало, объятое густыми потоками грязи, тело генерал-майора, заведующего подразделением. Пустые глаза уставились на небо. Тело, не имеющее следов насилия, терялось в груде других, точно таких же. Магнус поковырялся в блоках памяти подбитой техники, но так и не нашел ничего дельного. Опытные экипажи знали свои инструкции, и стёрли логи приказов и перемещений при прибытии противника. Хорус будет недоволен, что ценная информация была утрачена. Всё-таки он дал добро на эту операцию, и ожидал определенной отдачи. Примарх оглянулся и прислушался: подсознательно он улавливал стоны брошенных неприкаянных душ. Они тысячами метались в округе, сгорая от ярости и смятения. Магнус окинул поле боя внимательным взглядом: — Вы не можете найти себе место, ибо Император слишком занят, чтобы принять вас. Лицо его исказила кривая ухмылка. Со стороны запада раздались шаги: группа солдат его легиона, хлюпая керамитовыми сапогами, сопровождала Маленького Хоруса. Он был в абсолютно опаленных и грязных доспехах, шлем был снят, а лицо выражало спокойную усталость. Терра перестала быть для Сынов Хоруса желанным плодом, но становилась чем-то вроде горькой пилюли, которую было необходимо проглотить на пути к победе. Множество братьев погибло за время этой кампании, часть была истреблена как скот, а кому-то ещё предстояло обратиться в терранские удобрения. Как бы то ни было, огонь воодушевления, горевший в глазах Аксиманда перед высадкой, заметно поугас. — Милорд, - произнес капитан, приветствуя Магнуса, - Бой окончен, и победа за нами. — Ты молодец, Аксиманд, - кивнул примарх, - Хоть и не управился за полчаса. Капитан отделился от группы офицеров Тысячи Сынов и подошел к их повелителю. Он прислушался к своим ощущениям. Магнус, будучи псайкером невероятной мощи, не источал той враждебной ауры, что была теперь свойственна Хорусу. Он контролировал потоки потусторонней энергии, и чутко относился к разуму окружавших его людей. Тем же славился и Император, когда вёл более публичную жизнь. — Вы правы, милорд. Но уверяю, обстоятельства были сильнее нас. Примарх задумчиво побарабанил пальцами по кованой обложке книги, а затем резко развернулся на каблуках. — Давай пройдёмся. - сказал он Аксиманду, давая знак своим людям оставить их, - И ты мне всё расскажешь. Капитан подчинился и двинулся с Магнусом вдоль гряды, покрытой коркой замерзшей земли и пожухлой травой. На поле боя не было тихо: садился и взлетал транспорт, трещали ремонтные бригады, поодаль двигались, почти не пересекаясь, солдаты двух легионов. — Нам здорово помогли дредноуты. - признался Аксиманд, глядя себе под ноги, - Они спокойно шагали через это месиво и рвали технику на части. — Всё было сделано по науке. - кивнул Магнус, - Хотя некоторых жертв можно было избежать. Аксиманд невольно бросил взгляд на книгу Магнуса, бьющуюся о бедро примарха. Он понятия не имел, что скрывалось за обложкой, но чувствовал необъятную силу и амбиции, заключенные в чернильных строках. Повелитель Тысячи Сынов искал некоторого высшего знания, которое упростил и обрёл для себя Лоргар. Развитая форма взаимодействия бытия и бушующих энергий Эмпирей. Возможно, Император в случае пленения поделится с сыновьями недостающими сведениями. Согласно уставу, Аксиманд сообщил Мангуст тактическую ситуацию, примерный учет потерь и диспозицию врага. В целом силы артиллерийских корпусов были разбиты и уничтожены, и считанным батальонам удалось ускользнуть. Для себя он отметил, что примарха мало волновала судьба союзных титанов. — Ваши дредноуты меня особенно удивили, - задумчиво обронил капитан, - То, как они умело использовали варп-колдовство, будучи заточенными в саркофаги. Магнус одарил его мудрым взглядом: — Да, модификация «Осирон». Я ею очень горжусь. В годы Великого Похода это было истинным новаторством. К сожалению, ни один из моих братьев не захотел прививать эту технологию себе. А потом случилась Никея. И древних воинов лишили того единственного, что украшало их жизнь. Они были опустошены… Аксиманд понимающе кивнул. Они двинулись дальше, чувствуя на лице тепло от пожарищ. — Я не стал ограничивать своих людей. - продолжил Магнус, - Их силы нужны были мне в полной мере, но вылилось это в итоге в трагедию. Я слишком много экспериментировал, чтобы это не осталось незамеченным. Никея отбросила нас назад в развитии. Я долго не понимал, что двигало Императором, но сейчас я чувствую, что всё это связано с его слабостями. Они остановились. Подле них виднелся спуск с холма, усеянный трупами. Холм опоясывали сухие заросли кустарника. Чуть поодаль виднелась горная порода, стволы мертвых деревьев, а в туманной дымке на западе небо пересекал могучий хребет Кангба-Марву. На минуту стало довольно тихо: крупная группа транспортников удалилась, отправившись на орбиту, и стало слышно, как на одном из разбитых танков колыхается обгоревшее имперское знамя с Аквилой. Аксиманд поднял взгляд с абсолютно чистых золоченых сапог примарха на его волевое, светлое лицо. Четко очерченные скулы были геометрически совершенны. Изгиб рта выражал опытность и уверенность в своём деле. Никаких следов недавних лишений или увечий, но в единственном раскрытом глазе за радужной пеленой темнела бездна боли, необъятная и тяжелая. — Милорд, - решился спросить капитан, пользуясь моментом откровенности, - Что вас так привлекает в Кангба Марву? Что спрятал там Император? Помолчав минуту, Магнус ответил, и слова его уносил ветер: — Своё эго. Он зарыл в землю развитие и будущее человечества. Я отыщу эти секреты и однажды предъявлю ему в лицо.