Взгляд Императора

В углах просторного зала полыхал огонь в жаровнях, источая едкий чад. Пламя мелькало на стенах, стяги и полотнища из человеческой кожи слегка колыхались в полутьме. Искаженные символы и знамения порчи украшали их, запретные слова высвечивались, распространяя дух Эмпиреев. Некогда величественный Зал Приемов полностью изменил свой облик, утратив былой блеск и красоту. Теперь это было мрачное и давящее помещение, объятое незримой энергией Хаоса. Смертных оно приводило в ужас или восторг, Сыны Хоруса чувствовали восхищение, а Абаддон лишь бегло взглянул на знамена, шагая к центру зала. Он видел их тысячу раз. Это был его дом. Перед ним, у алтаря, стояли еще два члена бывшего Морниваля, тихо переговариваясь друг с другом. Первым был капитан Фальк Кибрэ, облаченный в филигранно украшенный терминаторский доспех, а вторым – Хорус Аксиманд, капитан пятой роты. Абаддон нахмурился. Поведение Аксиманда давно его волновало, но до сих пор он не дал ни малейшего повода усомниться в своей верности. Первый капитан и его эмиссары плотно следили за его словами и действиями, но результаты слежки ничего не выявляли. В любом случае, у Абаддона были свои планы на собрата и его роту. Маленький Хорус выглядел напряженным. Кибрэ что-то упорно ему доказывал, но тот явно не соглашался. Его фигура в обычном доспехе контрастировала с массивным телом Фалька, но первый капитан знал, какая сила скрывается за его неприглядной внешностью. Лицо его когда-то было удивительно похоже на Воителя, но в последнее время различия становились все более заметными. Сложно было сказать, кто изменился сильнее – их примарх или капитан пятой роты. — Иезекииль, - поприветствовал собрата Кибрэ, когда Абаддон подошел поближе, - Я слышал, что к нам наведаются гости? — Похоже, что это так, Фальк, - кивнул первый капитан, - Наш отец редко распространяется о своих планах, даже для меня. Кибрэ был его доверенным лицом и цепным псом. Он дорожил своей репутацией и был тщеславным и беспощадным. Как раз таким, какой нужен под рукой. — Я бы сказал, что он охотнее откровенничает с Малогарстом или ублюдком-Эребом, - подал голос Акмиманд, взглянув Абаддону в глаза. Тот ухмыльнулся в ответ. — Примарху необходимы разные советники в разное время. Я думаю, что Воитель ценит как наше мнение, так и мнение своих братьев. Маленький Хорус пожал плечами: — Кроме, пожалуй, одного. Которого отправили в самую гущу боя первым. — Он всегда этим славился. А после Нуцерии ему нет иного применения, - произнес Кибрэ, переводя взгляд на первого капитана, - Но все-таки, кто же нас посещает? Мы всецело заняты подготовкой войск. Не время менять планы. — Кто бы это ни был, - ответил Абаддон, косясь на тяжелые ворота из черного металла, возле которых они стояли, - Этот визит раздражает нашего отца. Проследив за взглядом Иезекииля, Аксиманд выдохнул: — Он привык держать все под контролем. Быть во власти, иметь глаза и уши везде. Особенно после Молеха. Но вот теперь его отвлекли. — Кто же настолько наглый, чтобы отрывать Воителя от дел во время… Кибрэ не успел договорить, как стальные ворота резко распахнулись, и в зал шагнул Луперкаль, сопровождаемый Юстаэринской стражей. Тяжелые шаги эхом отразились от стен. Подсвеченное алым лицо было совершенным, словно высеченным из мрамора. Он нахмурился, взглянув на Морниваль. Советники в ответ почтительно поклонились повелителю. От примарха исходило нечто, щекочущее мозг. Нечто подобное было присуще Императору, когда тот ходил среди смертных. Пронзительные золотые глаза пробежались по сыновьям, остановившись на Абаддоне. Тот шагнул вперед. — Милорд… — Я вынужден оторваться от командования. Он у меня в покоях, раздери его Варп. — Кто? – вопросил первый капитан, но ответа не последовало. — Абаддон, ты нужен на мостике. Обязанности ты знаешь. Проследи за высадкой основных сил и титанов. Мы не можем медлить. Остальные – за мной. — Кто-то прорвался в ваши покои?! – воскликнул Кибрэ, будучи командиром Юстаэринцев, - Почему не сработали системы защиты? Он представляет опасность? Хорус только покачал головой и двинулся дальше. Фальк, ринувшись за ним, присоединился к другим терминаторам. Аксиманд, обменявшись многозначительным взглядом с Абаддоном, также проследовал за повелителем. Первому капитану ничего не оставалось, как отправиться выполнять приказ в паре с советником Малогарстом. Группа преодолела полутемные коридоры, миновав множество ужасов и тайн, доступных только легиону. Временами слышались крики и смех, завывание потусторонних ветров, все происходило во тьме и с соизволения Воителя. Один раз они шли по огромной луже крови, на которую никто не обратил внимания. Смертный персонал предпочитал тут не находиться, выбирая более безопасные секторы корабля. Смерть и страх обитали на палубе, жестокость и наслаждение слились в единый порыв, а поклонение Воителю было возведено в абсолют. Находясь в лифте, Аксиманд острее чувствовал бурю энергии, окружавшую примарха. Тот был живым воплощением силы темных богов. Вся мощь варпа была сконцентрирована в его руках, открывая границы, доступные только избранным. Он стал любимцем богов Хаоса так же, как был любимцем Императора. Он был просто рожден быть лидером. Он умел повелевать, как никто другой. И он рано или поздно получит свои ответы от отца. Лифт дернулся и остановился. Испещренные гравюрами двери раскрылись, являя взору богато украшенный холл с панорамными окнами, выходящими на горящую Терру. Черные сапоги Хоруса застучали по алому ковру, вытканному многие года назад на Хтонии. Портреты полководцев и первых капитанов, вывешенные на стенах, были искажены, их лица на холстах поплыли, покрылись шрамами и рытвинами, а некоторые излишне сгладились и растянулись. Портрет Гавриэля Локена, почему-то еще не снятый, был изрезан клинками и облит чей-то черной кровью. Такое зрелище теперь не было редкостью на «Мстительном Духе». У дверей в личные покои столпилась дюжина терминаторов, стоящая наготове по приказу примарха. Силовые булавы, автопушки, плазмаганы, огнеметы, штурмовые болтеры – оружие всех калибров было в их распоряжении. Завидев отца, они отдали честь и расступились, давая ему пройти. Молча приблизившись, Хорус толкнул перед собой массивные резные створки и шагнул в свои покои. Его встретил свет и аромат благовоний. Обширный зал блистал в свете факелов и люмисфер, бронза и сталь ажурно изгибались, обрамляя камень и невесомые складки ткани. Пол зала, предваряющего гостиную, был выложен черными и белыми плитами. Мраморные ступени, ведущие на второй этаж, в кабинет, были истерты долгими годами ходьбы примарха. Ныне же он редко посещал это место. У позолоченных поручней, наверху, наблюдая за игрой света под потолком, стояла ослепительная фигура. Она была облачена в вычурные доспехи цвета закатного солнца, украшена нефритом, серебром и рубинами. Из-за спины виднелись рога неведомого зверя, вздымавшиеся над копной ярко-рыжих волос. Грудная пластина была инкрустирована изысканным символом скарабея. Единственный глаз светился потусторонним огнем. Опустившись вниз, он с интересом изучил прибывших и остановился на сверкающих угольках глаз Воителя. В этот момент две силы, два непостижимых разума столкнулись. — Это место совсем не изменилось… - произнес рыжеволосый бог, делая неопределенный жест рукой, - В отличие от остального корабля. Хорус шагнул вперед. — Ты без спроса явился в мои покои, - в его голосе читалась угроза, смешанная с раздражением. Ему явно не нравилось, что кто-то мог переместиться так близко, не подняв шума. — Другого способа встретиться лично я не нашел. Мне есть о чем с тобой переговорить, брат, - пропел собеседник, качнув головой, - Давай пообщаемся в твоем кабинете. Удели мне пару минут. — Ты проявишь мне должное уважение, Магнус. Так или иначе, - хмуро ответил примарх, но двинулся по ступеням наверх. Аксиманд и Кибрэ, оправившись от увиденного, поспешили вслед за ним. Остальные телохранители остались снаружи. Кабинет примарха был просторным помещением со множеством книжных шкафов, когитаторов, проекторов и вычурных механизмов. Стены были выложены фреской с живописной картой Колхиды. В углах дрожали свечи. Позади рабочего стола находился круглый иллюминатор, выходящий на холодные просторы космоса. Возле него стоял Магнус, оперев ладонь на массивное кресло Воителя. Алый Король наблюдал, как Хорус появился в кабинете. Тот остановился, хмуро осмотревшись, затем двинулся к брату, не спуская с него глаз. Магнус чувствовал невероятную мощь, усиливавшуюся с каждым шагом примарха. Воитель никогда не проявлял псайкерских наклонностей, и знал о варпе лишь то, чему научил его отец. Конечно, Хорус всегда был излюбленным полководцем, и Император уделил ему больше внимания, но истинные секреты Эмпиреев были ему недоступны. Сущности, разумные силы, ложное пространство и эмоции были лишь отголоском, пустой информацией в героическом завоевательном походе. Ограниченность исключала инциденты, опускала неудобные вопросы. Варп всегда был инструментом для Императора, как и его примархи. Лишь дар Магнуса позволял ему углубляться в темные закоулки знаний, которыми пользовался его отец. Повелитель человечества не раз предупреждал, что использование этой энергии всегда чревато, и чрезмерное изучение Эмпиреев доводит псайкеров до помешательства и безумия. Алый Король не раз наступал на грабли, сознавая, что он самый сведущий из всех братьев. Но теперь перед ним был человек, примеривший маску бога, получивший власть, чрезмерную даже для примарха. Темная, искаженная копия Императора, абсолютно уверенная в своих силах, с безграничными возможностями разума. Магнус удивился враждебности и прямолинейности ауры, окружавшей его. Весь корабль вслед за Воителем изменился, став скорее архаическим храмом, чем флагманом армады. Алый Король не успел опомниться, как чудовищно огромная булава Хоруса появилась из ниоткуда и уткнулась ему в нагрудник. Силовая ее кромка не была активирована, но Магнус все равно понял, что может быть убит простым движением руки. Лик Воителя в алом сиянии был непроницаем и словно бы расплывался, гипнотизируя собеседника. — Ты попросишь прощения за свое вторжение, - медленно произнес Хорус, вкладывая вес в каждое слово, - Иначе твоя великая история закончится здесь. Мне ничего не стоит сломать тебе спину во второй раз. Тебе ясно? Повелитель двенадцатого кивнул, инстинктивно отступая назад. Нажим оружия при этом не ослаб. — Я осознал свою ошибку, - желчно выплюнул он, скрипнув зубами, - И постараюсь ее исправить. — Здесь нечего исправлять, - парировал Воитель, - Ты скажешь, что хотел, а затем отправишься восвояси. Он убрал булаву от брата и пристегнул ее на пояс. Магнус посмотрел на нагрудник: его нефритовый скарабей раскололся. Он перевел взгляд на вход, где испугавшиеся телохранители вскинули оружие. Слепые марионетки. Неужели они не видят всю трагедию своего легиона? — Ты все еще не высадил своих сыновей на Терру. Пока остальные завоевывают блокпосты с большими потерями, шестнадцатый легион ждет на кораблях. — По моему приказу, - кивнул Хорус, - Мы понадобимся, когда атака скоординируется с тяжелой поддержкой. Мы не тратим ресурсы впустую. В то же время твой легион также все еще на орбите. — Нас не больше пяти тысяч. Война сказалась на Тысяче Сынов страшнее всего. Более того, мой мир мертв. Мне неоткуда взять новых рекрутов. — Когда Терра будет моей, ты сможешь пополнять свой легион отсюда. Но сперва тебе необходимо выполнить мои приказы и взять планету. — Я как раз пришел обговорить твои приказы. Ты не стал бы меня слушать по воксу, или через жертвенный круг. Я решил воочию предстать перед тобой, без оружия, но с просьбой. Хорус мрачно вздохнул. Мимику его было невозможно читать. — Что тебе нужно? — Позволь мне взять Кангба Манву. Вновь пауза. — Чего ради, Магнус? Я дал тебе совершенно другое задание. — Я знаю, мой легион выполнит все в полной мере. Но позже, сперва мне нужно атаковать тюрьму. — Это трата времени и людей. Я не могу себе позволить так расходовать войска. — Мой легион справится быстро. Я буду докладывать о каждом шаге. — Это что, твоя личная месть кустодиям за Просперо? Насколько я помню, преторианцев там около пятисот… — Это совершенно не важно, - покачал головой повелитель пятнадцатого, - В Кангба Манву есть нечто, которое меня интересует. Знания. Союзник. Я думаю, тебе это тоже будет интересно. Луперкаль скептически подернул бровь: — Кто-то из узников тебя заинтересовал? Настолько, что ты готов провести штурм? Весьма опрометчиво даже для тебя. Знания тебя ослепят, братец, если ты не знаешь меру. — Мы оба узнали больше, чем должны были, и теперь мы здесь, - Магнус указал на флот за иллюминатором, - Каждую крупицу информации необходимо использовать против врага. А взятие тюрьмы поможет нам еще и стратегически – противника не останется в тылу. Мы зачистим все планомерно, при этом получив такие знания, каких раньше не встречали. — Такими темпами ты захочешь освободить узника, содержащегося на Титане. — Нам все будет подвластно, когда Империум падет. Я поддержу тебе во всех начинаниях, брат, только позволь мне взять Кангба Марву. Может, если ты как-то мне поможешь с этим, то мы управимся быстрее. Луперкаль задумчиво прошелся по кабинету, слушая брата. Он не одобрял авантюр, но возможность обретения новых союзников интриговала его. Дойдя до большого шкафа, заполненного книгами, он ухмыльнулся и обернулся к двери,посмотрев на Аксиманда. — Хорошо, Магнус. Я позволю тебе провести эту операцию, - он выдержал паузу, вновь повернувшись и взглянув на брата, - Несмотря на твою наглость, я разделяю твой интерес. Я даже дам тебе в распоряжение пятую роту Сыновей Хоруса. Но только на время штурма. О своем продвижении будешь ежечасно докладывать мне. Лично. Магнус отвесил легкий поклон, соглашаясь. Аксиманд нахмурился и посмотрел на Фалька – тот лишь внимательно следил за Магнусом, готовый в любой момент применить оружие. Телохранитель до мозга костей. Будто его силовой пилокулак помог бы одолеть гнев Алого Короля. Чего он стоит, когда рядом стоит сам Хорус в боевых регалиях? Воитель думал о чем-то своем, просчитывая сотни ходов, вероятностей и исходов. Его немыслимый разум блуждал в Имматериуме, испытывая мудрость и терпение богов. Сложно было сказать, что у него в голове. Очередная чистка? Приумножение своей власти? Новая резня, ублажающая темные силы? — Благодарю тебя за помощь, брат, - произнес примарх Тысячи Сынов, - Ты не пожалеешь, обещаю. Планета у нас в руках, необходимо лишь нажать на нужные точки. Хорус неспешно приблизился к Алому Королю и положил руку ему на плечо. Этот доверительный жест выглядел в его исполнении угрожающе. — Несомненно. Планета у меня в руках. Ты знаешь это. Глаз Магнуса, сверкая пурпурными всполохами, рассмотрел вблизи золотые звезды в глазницах брата. Сила, исходящая от Хоруса, была сырой, неустойчивой, но всеобъемлющей и жестокой. В его зрачках чернели распахнутые врата в чертоги жаждущих богов. Их злобная натура объединилась в единое целое, отдав все свои надежды и возможности единственному человеку. Он стал могущественнее в десятки, сотни раз, он объявил себя законным повелителем сил, опасных даже для Алого Короля. Столетия кропотливого труда, бесчисленные и бесценные клочки информации были отданы ему в считанные секунды. И Воитель свято верил, что заслужил эту власть и эти возможности. Он искренне полагал, что использует богов Хаоса в своих целях, как пожелает. Он не считал себя марионеткой, ослепленный такими знаниями, которые могли приравнять Книгу Магнуса к бульварной брошюрке. В этот момент Алый Король осознал всю глубину падения брата. Урок богов был удивительно простым. Гордыня и амбиции Хоруса устилали ему дорогу в ад. Как бы ни завершилось сражение, с Воителем все кончено. Он избран стать величайшей разменной монетой в истории. Пораженный и дезориентированный аурой брата, Магнус едва сознавал, что говорит вслух: — Отец же предупреждал нас… Зачем ты это творишь? Есть ведь иные пути… — Все остальные пути уже скрыты, - по-змеиному усмехнулся Архипредатель, - Ты чувствуешь, чем я обладаю? — Это ужасно. Оно как будто поглощает все вокруг. Вытягивает жизнь. — Такова моя сила и сила Императора. Он всегда был таким, он всегда стремился занять место в Пантеоне. Теперь я знаю, каково это. Магнус покачал головой, чувствуя слабость. Энергия брата была деструктивной для него. — Мы все так слепы, - выдохнул он, - Даже наш отец. Варп нельзя познать целиком. — Я докажу обратное. Однажды докажу, - медленно ответил Хорус и отступил. Алый Король ощутил облегчение в тот же момент. Железная хватка Эмпиреев ослабла. Примарх шестнадцатого потер переносицу и повернулся к своим спутникам. — Мы обсудили, что хотели. Вы слышали, что должны были услышать. Теперь мой брат отправится к себе на корабль. Обычным, человеческим способом. Хорус, проводи Магнуса Рыжего на посадочную палубу, - он взглянул на Аксиманда с ухмылкой, - Заодно и познакомитесь. Теперь вы отвечаете друг за друга. Смущенный выпавшей ему ролью, Аксиманд отдал честь, затем связался с семнадцатым ангаром, чтобы те подготовили шаттл. Воитель встал с другой стороны стола, наблюдая, как его брат движется к выходу. Пальцы его задумчиво водили по рукоятиРазрушителя Миров. — И да, Магнус, - бросил Луперкаль голосом, похожим на раскат грома, - Больше никаких фокусов. Ты понял? Алый Король обернулся и едва заметно кивнул головой. Затем он сухо поздоровался с Маленьким Хорусом и вышел вместе с ним из кабинета. Внизу десятки солдат и телохранителей уже ждали их, предупрежденные по воксу. Двери закрылись. Полубог оказался один в компании безгранично верного Фалька Кибрэ. — Вы отдали ему пятую роту? – глухо спросил капитан, когда шаги стихли совсем. — Именно. — Хотите держать Аксиманда на привязи? Не слишком ли буйная парочка – он и Магнус? — Они сделают только то, что должны. В любой момент я могу раздавить Алого Короля. Телохранитель отвесил легкий поклон: — Не сомневаюсь, милорд. Ваша сила неоспорима. Хорус провел когтем силовой перчатки по своей столешнице, счистив тонкую полосу пыли. — Мой брат кое-что украл у меня.Он не просто так был здесь. — Повелитель? …Задержать его? Воитель качнул головой. Лицо его было непроницаемым. — Не стоит. Не страшно, пусть идет. Это только книга, - он хмыкнул, - Всего лишь книга. *** Имперские Кулаки, которым перерезали горло, долго хрипели и вырывались, булькая кровью. Центурионы, занимающиеся жертвоприношением, старались отсекать им головы начисто, чтобы быстро умерщвлять космодесантников. То и дело слышались проклятия и вызовы со стороны жертв, и бесполезная доблесть в последние секунды перед казнью. Двенадцатый легион не держал пленных, и очень быстро избавлялся от лишней нагрузки. Убивать Астартес было почетно, но их осталось очень мало. Подавляющее большинство Кулаков погибло в бою, до последнего прикрывая отступающих братьев. Количество захваченных живьем едва равнялось нескольким десяткам. Их черепа, как и черепа остальных павших, изымались и использовались для услаждения темных богов. Гораздо больше было смертных солдат, перепуганных и сдавшихся добровольно. Глупцы надеялись на милость со стороны захватчиков, что было смехотворно, но ожидаемо. Тысячами их сгоняли на уцелевшие плацы и массово вырезали, сберегая их головы. Пожиратели Миров неустанно пополняли список трофеев, не брезгуя даже частями телсвоих легионеров. Аккуратно сложенные, башни из черепов росли, венчая горы трупов и отдавая смрадом бойни. Блокпост Паушаль, занятый предателями, был превращен в алтарь поклонения насилию. Рутинно обрываемые жизни переживали здесь свои самые страшные минуты. Это длилось недолго, но было достаточно впечатляюще. По расколотым пермакритовым улицам текли густые ручьи крови, сваленные в ямы тела поджигались, распространяя едкий чад. Еще живые пленники содержались в загонах, словно скот, наблюдая вокруг себя безжалостную акцию устрашения. Звучал вой, стенания, яростные крики и молитвы. Кому они молились? Неужели обманщику-Императору? Очевидно, он не слушал их в этот час.Он никогда никого не слушал. Кхарн брел практически слепо среди беснующихся соратников, трупов, развалин, пленников и клеток. Его броня была измята и залита кровью, но он не помнил, чьей. Апотекарий бегло осмотрел его после боя и вколол лошадиную дозу неизвестного вещества, которое вмиг успокоило назойливый стук Гвоздей. Это же принесло чувство опустошения и бессмысленности, обострило боль и мрачные мысли. Кхарн скрипел зубами и шел дальше, ибо был вторым человеком в легионе. Тысячи сообщений и докладов проходили через него, приказы струились и терялись, координация и тактика были на нуле. Что успел он изучить за время передышки? Он примерно знал число погибших легионеров. Апотекарии временами выполняли функцию экстракции геносемени, а иногда просто занимались мародерством. Добить живого товарища, который нуждался в помощи – обыденная практика среди них. Это не было лишено смысла, хотя и раздражало восьмого капитана. Он сознавал, что Пожирателей бросили на баррикады, как цепных псов. Это всегда было основной функцией легиона, и роль их не изменилась с переходом на сторону Хоруса. Несмотря на явственный численный перевес и итоговый разгром врага, легион понес жестокие потери в этой схватке. Необходимость использования дропподов сильно ограничивала боевой потенциал. Никакой техники, почти никакой авиации. Резня и беготня под огнем тяжелых болтеров. Воспоминания о сражении за Паушаль были смутными, но Кхарн знал, что высадился одним из первых и прошел до самого конца в авангарде войск. Его пример стойкости вдохновлял других, но стратегия Кулаков была безупречной и экономной. Большое количество их солдат успело эвакуироваться. Двенадцатый не раз попадал в ловушки и поддавался на провокации, множество братьев погибло, просто не сумев оценить обстановку. А затем явились Дети Императора. Тщеславные и циничные, они будто пришли на вечеринку в свою честь. Их помощь была незначительной, а атаки проводились по уже истощенному врагу. Да, звуковые пушки оказывали сильный устрашающий эффект, но более ничем выдающимся их легионеры не могли похвастаться, кроме своего вида. Розовые, мутировавшие, они упивались своей ролью в бою и постоянно кичились «возвышенностью» своего положения. «Избранные Императором, избранные Хаосом» - говорили они всякий раз во время вынужденного общения. Кхарн считал же их самовлюбленными болванами. Как бы то ни было, им предстояло работать вместе и координировать высадку основных сил. Восьмой капитан предпочел бы находиться подальше от десантных кораблей Детей Императора, ибо сброд из культистов и паломников, сопровождавших их, никак нельзя было назвать войском. Применение для них нашлось бы только в виде живого щита. Кхарн остановился возле одной из коммуникационных башен и обернулся на орбитальное орудие, взорванное обороняющимися в ходе отступления. Захватить их в рабочем состоянии было нереально, так что свою работу двенадцатый легион сделал чисто. В этом им во многом помог собственный примарх, окончательно изменивший свою форму на демоническую. Перед Кхарном стоял один из двух выживших Поглотителей, телепортированных врагу в тыл. Его доспехи потеряли форму и хоть какие-нибудь познавательные знаки. Бесконечные залпы лазганов заметно подкоптили броню, пластины почернели и изогнулись. Разбитый шлем был снят, обнажая смуглое лицо с гноящимися порезами, механическим глазом и вздувающимися ноздрями. Непонятно было, как он пережил высадку, но присутствие столь прославленного ветерана было однозначно полезным для капитана. Единственная бровь терминатора изогнулась, когда Кхарн подошел. Недалеко от них отряд легионеров расправлялся с последними плененными Кулаками, дабы заполучить их головы. — Секутор-сержант Скоротт, - обратился восьмой капитан, оглядывая собеседника. — Великий конюший, - ответил тот, мрачно кивая. Он явно тоже чувствовал эмоциональный провал после битвы. — Я узнал тебя только по лицу, и то с трудом. Твои доспехи изуродованы. Ты прошел через пекло. — Мы делаем только то, что должны, - выдохнул Скоротт, - А сражаться бок о бок с отцом – великая честь. Кхарн кивнул, бросив беглый взгляд на очередного Кулака, ведомого к постаменту. Берсерк-палач взвешивал в руках силовую секиру, готовясь к смертельному удару. — Ты потерял почти всех своих братьев в бою. — Они славно бились. Я уважаю их. Но мы не были братством. Просто сборище самых эффективных солдат Двенадцатого, - он опустил взгляд вниз и слегка пнул тело одного из павших Кулаков, - Но скажу начистоту, лучшие не позволят себя убить. Даже в таких условиях. — А как ты выжил? Десять терминаторов было уничтожено, а ты остался на ногах. Поглотитель сплюнул на землю. Песок скрипел у него на зубах, а Гвозди в затылке ныли. — Я ушел с открытого пространства. В траншеи, по бункерам. Другие остались, двинулись за Ангроном. Вышли на площадь, там их и накрыли танки. Глупая затея. Кхарн кивнул. — Да. Их заменят. В легионе всегда находятся кандидаты на такую должность… — Кхарн! Трус! Посмотри на меня! – заорал кто-то за спиной у терминатора. Обернулись все. Штурмовой десантник седьмого легиона, со скованными за спиной руками, отпихнул своего конвоира и получил за это удар прикладом в живот. Упав на колени, он харкнул кровью и вновь повторил: — Кхарн… Трусливая собака. Трусливые псы. Восьмой капитан подошел поближе. Центурионы и берсерки растерянно посмотрели на него, не зная, как поступить дальше. — Я думал, вы любите дуэли. Думал, что у вас есть честь, хоть вы и предатели. Что отвечаете на любой вызов. — Кхарн, он убил многих наших. Мастер меча из «Сынов Искупления», - предупредил палач, держа оружие наготове. Кулак движением головы смахнул свою челку в сторону и поднял полный ярости взгляд на Великого Конюшего. — Меня зовут мастер Фридхельм, и я требую поединка! Откажешься – и опозоришься навек! Кхарн присел рядом и склонил голову набок: — Меня вызываешь что ли? Ты сильно ранен, Кулак. Ты долго не протянешь. Кулак оскалился и задергался, пытаясь вырваться: — Я разорву тебя, предатель. Это твой череп станет трофеем, а не мой! Восьмой капитан вздохнул и встал. Вокруг было не меньше тридцати братьев, и все наблюдали за ним. Советник Ангрона всегда был знаковой фигурой, и внимание к нему не угасало с каждой битвой. Его решения сказывались на всех, а поведение было примером для подражания. Подумав, он кивнул палачу: — Развяжите его. Дайте ему оружие. Нахмурившись, тот отдал соответствующие команды. Фридхельм, у которого отняли прыжковый ранец и когти, получил в руки стандартный пилотопор Пожирателей Миров. На него наставили десяток болтеров, так что сбежать было невозможно. Кхарн отцепил тактический пояс вместе с пилотопором и передал его Скоротту. Остальные Пожирателиобступили их, образуя арену. — Сангвис Экстремис, - обыденно произнес восьмой капитан, оказавшись безоружным. Толпа вокруг разразилась одобрительными возгласами. Фридхельм мрачно оглядел противника: — Не играй со мной в игры. Возьми топор. Кхарн пожал плечами: — Мое оружие у тебя в руках. Зубы заскрипели. Это была издевка. Вскричав, Фридхельм ринулся вперед. Никто не ожидал от него такой прыти – Кулак потерял много крови, его доспехи работали с перебоями, а легкие свистели с каждым вдохом. Когда Фридхельма поймали, он совсем растерял силы. Теперь же ярость двигала им. Горящие мускулы напряглись, вены на шее набухли, а рука крепко сжала рукоять оружия. Он знал, что умрет здесь, но теперь у него был шанс уничтожить Кхарна – а это само по себе было большой наградой. Пожиратель в последний момент увернулся от стремительного выпада, и попытался выбить оружие из рук соперника – но тщетно. Кувыркнувшись в сторону, Фридхельм ударил по ногам капитана, но тот вовремя отступил, и лезвие вспороло асфальт. Взметнулись искры и осколки, в облаке которых Кхарн шагнул вперед и отвесил врагу мощный удар в челюсть. Фридхельм отшатнулся и упал на колено, чуть не выронив топор. Противник приближался. В его глазах читалось веселье. Он играл с Кулаком. С воем зубцы топора разорвали воздух, отчаянный взмах штурмовика прошел мимо. Кхарн небрежно уклонился и аккуратно перехватил руку противника, дернув ее в сторону. Хрустнула кость, керамит пошел трещинами от напора. Фридхельм закричал. Его рука, зажатая Пожирателем, развернулась и вспорола топором его бок. Из последних сил дернувшись, Кулак выпустил оружие и ударил Кхарна наплечником в нос. Тот отшатнулся и хохотнул, шмыгая кровью. — Ты шавка. Вы все чертовы псы, - пробормотал Фридхельм, держась за бок целой рукой. Системы восстановления организма уже не справлялись с травмами. Мышцы были разорваны, каждое движение и каждый вздох отдавался болью. — Все же лучше, чем быть прихвостнем Императора, - ответил Кхарн, перехватывая пилотопор поудобнее. — Вас все так же используют, так же как и раньше, - скрипнул зубами Кулак, обращаясь ко всем Пожирателям сразу, - Ничего не изменилось. Для вас ничего. —Убей его, Кхарн! –воскликнул Скоротт, оглядывая дуэлянтов единственным глазом, - Он тянет время. Толпа одобрительно взревела, потрясая оружием. Они хотели крови, будто ее было мало на площади. Великий конюший покачал головой. Слова Кулака посеяли какую-то меланхолию в его грубой душе, потревожив нечто из его забытого прошлого. Он стоял на изрытой поверхности своего родного мира, Терры. Пламя и дым. Бессмысленные, безумные сражения, как до предательства, так и после него. Неважно, кто противник, неважно, какова цель – главное, что бой продолжается. Безумие и одиночество. Аргел Тал. Гвозди едва выдавали себя. В груди мерно стучали сердца, холод тек по венам. Мрачная и безмолвная обреченность. Он задумчиво оглядел противника: тот пошатывался, едва держась на ногах, и не сопротивлялся. Кхарн, утерев нос, подошел поближе. — Кому вы верны?! Кому вы верны? – вопрошал Фридхельм, слепо смотря на противника. — Самим себе, - ответил тот. В мгновение ока Пожиретель нанес сокрушительный удар сверху по голове штурмовика, раскроив его череп пополам. Зубцы забуксовали, напоровшись на горжет и позвоночник. Алые фонтаны брызнули вверх. Дернувшись, Кулак рухнул вниз, в лужу собственной крови. Кхарн, понаблюдав за конвульсиями тела, с трудом вынул топор и бросил его одному из братьев. Дуэль свершилась. Легионеры вокруг зарычали от удовлетворения. — Ты сделал все красиво, - признал Скоротт, выдавая конюшему обратно его обмундирование, - Но позволил ему говорить. И открыл свое лицо. Ты же подставился. Ты гораздо быстрее его. — Да, я знаю, сержант. Я отвлекся. — На что же? Кхарн промолчал, переводя взгляд на дальний конец площади. Оттуда, становясь все громче, зазвучала музыка. Какофония бесконечной череды пения и стенаний. Всплески трубадуров и скрежет их искаженных инструментов. Целая армия рабов. Сначала десять, двадцать, а затем и целая толпа показалась из-за угла. Тщеславное и отвратительное шествие. Парад в честь Детей Императора. Великий конюший почувствовал отвращение, исходящее от его братьев, когда все повернулись на шум. Они с трудом подавляли желание вскинуть болтеры. Скоротт, стоя рядом с ним, скрипел зубами, держа руку на рукояти силовой булавы. Звуки становились все громче. Другие Пожиратели вышли на шум. Теперь их было пять десятков, но рабов на площади оказалось гораздо больше. Первыми шли истерзанные узники с воткнутыми в их тела иглами. Они, кровоточа, раскидывали перед собой лепестки роз и бисер, устилая дорогу толпе. Следом шли полуголые просители и хор, нестройный голос которого резал уши даже глухому. Затем музыканты, обрамленные первыми легионерами. В их руках были странные устройства из меди, стали и костей. На теле – кожа убиенных врагов. На голове – уборы из бархата и ярких перьев. Невозможно было угадать пол того или иного раба: все выглядели одинаково нелепо и измождённо. На лице, однако, застыла маска эйфории и удовольствия. Астартес в парадной броне, сопровождавшие их, не забывали хлестать их плетьми и бить прикладами. Крики и стоны слились с дребезжащими аккордами низменного экстаза. — Неужели, этот сброд – первые, кого они высадили? – раздался позади голос одного из берсерков. Кхарн внутренне задавался тем же вопросом. Спустя несколько минут показались первые шумовые десантники. Их уникальные орудия молчали – дабы избежать разрушений. Их лица были искажены, их доспехи были выкрашены черно-розовым. Что-то бугрилось под слоем краски – будто бы копошащиеся паразиты под кожей. Дети Императора переговаривались друг с другом полушепотом, временами оглядываясь назад, где в окружении элитных легионеров-гвардейцев двигался их примарх. Фулгрим, обожаемый и восхваляемый, плыл по площади, распространяя вокруг себя ауру бога наслаждений. Он выглядел как настоящий повелитель, и вел себя соответствующе. Его не волновала ни война, ни результаты, ни командование. Он получал удовольствие от каждого момента на Терре. Земля стелилась под ним, смертные рыдали от счастья при виде него. В глазницах пылали огоньки, копна белоснежных волос будто застыла в воздухе, а пурпурная броня переливалась перламутром. У него не было ног – вместо этого он достиг идеальной, по мнению Слаанеш, формы. Полузмей, получеловек, четырехрукий демон, с парой кривых кожистых крыльев – он полностью отдал себя во власть Имматериума, став настоящим примером для своего легиона. Каждое его слово было законом. Каждое действие – наполнено совершенством. Возможно, он достиг тех вершин, о которых мечтал весь Великий Крестовый поход. Фулгрим двигался к Кхарну. Тому хотелось уйти, сбежать, открыть огонь или подорваться на гранате – что угодно, лишь бы не общаться с примархом Детей Императора. Но он стоял на месте – мышцы едва слушались его. С легкой ухмылкой на губах Фулгрим встретился с ним взглядом. Когда он оказался напротив, толпа разошлась, пропуская своего повелителя вперед. Пожиратели, стоявшие рядом, тоже невольно отступили. Демонический примарх поморщился, ползя вдоль рядов черепов, отрезанных голов, и свежих трупов Имперских Кулаков. Прямо перед ним все еще истекало кровью тело штурмовика. Вокруг – десятки вооруженных Астартес. Чуть поодаль стоял недоумевающий берсерк-палач с силовой секирой. Возле бетонного заграждения – Скоротт, держащийнаготове силовую булаву. И Кхарн, второй в легионе, с разбитым носом и очень мрачным взглядом.Остановившись, полузмей качнул головой и жестом приказал толпе умолкнуть. Звук стал тише, что было приятным фактором. Все остановились в ожидании, когда примарх разомкнет свои пурпурные губы и начнет говорить. — Какая бездарная трата человеческих ресурсов, - произнес он приторно-сладко, до тошноты притягательно, - Столько погубленных детей Дорна… Их еще можно было использовать. Получить удовольствие. Восьмой капитан понимал, что этому визиту есть весомая причина. Мало какие заботы могли вытянуть Фулгрима из своего лагеря. Разве что прямой приказ Воителя, да и тот был бы отправлен с орбиты Лотарой. Возможно, он пришел сюда за рабами и для развлечений – но Пожиратели уже убили всех, кого можно. Так для чего он здесь? — Я знаю, что вы нас недолюбливаете, - продолжил примарх, ухмыльнувшись, - Но поверьте, это лишь только от незнания. Мы союзники. — Зачем вы пришли? – выдавил Кхарн с мрачным видом, - Милорд. — У меня полно дел, - признался повелитель Детей Императора, разведя верхней парой рук, - И я не могу быть везде одновременно. Эта маленькая кампания… Отвлекает меня. — Маленькая кампания? — Мой брат Хорус тщеславен, он неискренен. В отличие от вашего отца, Пожиратели. Ангрон не строит козней против нас. Мы все служим Пантеону, каждый своим путем. Фулгрим двинулся между рядов застывших берсерков, с интересом их разглядывая. Особенно его позабавил Скоротт, готовый ринуться в атаку. Силовое оружие было смехотворной угрозой для демонического примарха, но терминатор все равно не опускал его. — Я хочу видеть твоего отца, Кхарн, - бросил полузмей, обернувшись, - Мне надо кое-что обсудить. Восьмой капитан фыркнул. Просьба была, мягко говоря, странной. Братья вокруг него переглянулись. — В таком случае желаю вам удачи, - произнес он, - Можете сообщить ему что угодно, если найдете его. Фулгрим нахмурился, но лишь на миг, немного театрально. — Вы без понятия, где ваш собственный примарх? Пожиратели в ответ пожали плечами и ничего не ответили. — Ни вокса, ни ответов на запросы? Черт подери, даже я не забываю про тактику и управление легионом! Кхарн покачал головой и с тенью улыбки ответил: — Что же, наш отец принадлежит себе самому, как вы и сказали. Некоторое время Фулгрим молчал, задумчиво смотря на горы дымящихся трупов. — В таком случае я сообщу это тебе, как его заместителю, - оживился он, -Переговоры с капитанами я вести не намерен, но все еще готов пойти навстречу. Великий Конюший вскинул бровь, не понимая, о чем речь. — Я вынужден вас оставить, - с напускной грустью продолжил полузмей, - И отправиться по более насущным делам. Возня с линиями обороны меня не привлекает. «Что ты хочешь этим сказать, падший?» - звучало в голове у Кхарна. Окружавшие его воины хмурились – их Гвозди начинало покалывать от присутствия варп-искаженной плоти. Примарх, чувствуя это, улыбнулся. — А коль скоро вы не оставляете нам после себя достаточно материала, нам придется искать другой источник удовольствий, - он подполз ближе к собеседнику, - Эта осада будет длиться месяцами. Я знаю, что ждет нас дальше, и какие укрепления и ловушки раскиданы впереди. Дорн не дурак, хоть и слепец. Он будет бесконечно заводить нас в тупики, оберегая ресурсы. Все его бастионы – лишь красивый фасад, привлекающий внимание… В то время как настоящее сокровище почти не охраняется. — Вы уходите? С войском? – выдавил капитан, стараясь игнорировать боль в затылке, - Это… Неповиновение. — Я не для того пробивался так далеко, чтобы утопить свой легион в амбициях Хоруса, - желчно ответил Фулгрим, буравя собеседника глазами цвета льда, - Я хорошенько развлекусь на этой планете. Лучшего момента и быть не может. Дети Императора одобрительно кивали и хихикали, слушая слова своего повелителя. Сопровождавшие их рабы стенали и бормотали, ползая по пыльному пермакриту. Кто-то дрался, а кто-то успел начать извращенную оргию. За всем этим с интересом наблюдали воины третьего легиона.Постепенно примарх оказался настолько близко к капитану, что тот мог ощутить его тошнотворно-сладковатый запах. Он заговорил почти шепотом, обращаясь только к Конюшему: — Но ты… Если хочешь, можешь пойти с нами. Возьми небольшой контингент солдат и присоединяйся к нам. Боги будут только рады! Тебя ждет настоящий океан крови. Столько невинных душ ждут надругательства, ты даже не представляешь. Кхарн даже немного опешил от предложения. — Сам подумай: Хорус еще даже не начал высаживать своих сынов на планету, оберегая их. Пока мы лезли на амбразуры, они отдыхали на своих кораблях. Придут на самое сладкое – когда основная линия обороны будет прорвана!–он покачал головой, - Нет, нас это не устраивает. Ангрон двинется дальше вперед, не разбирая, кто свой, а кто враг. Он затянет тебя в настоящую бездну… Если ты хочешь вознаграждения за свою службу, то следуй за мной. Мои воины всегда удовлетворены в своих желаниях. Кхарн переглянулся со Скороттом и ответил: — Для меня вознаграждение – война. Мое желание – ворваться во Дворец. Я продолжу вести свой легион и дальше, лорд Фулгрим. Мы держимся верности и братства. Мы ищем настоящего вызова, не стремимся пытать безоружных. Мы действительно сражаемся и рискуем, в отличие от ваших… клоунов. Капитан запоздало понял, что оскорбил примарха, и от осознания опасности сердца бешено застучали. Железы вбросили стимуляторы в кровь, а Гвозди болезненно резанули по скальпелю.Никто не гарантировал его безопасность. Лицо повелителя третьего легиона на миг исказилось. Он был безоружен, но мог спокойно разорвать десантника голыми руками. Долгие мгновения казалось, что он так и сделает. Но Фулгрим снисходительно улыбнулся и отпрянул. Он явно был в хорошем расположении духа. — Вы безнадежны, все из вас, - резюмировал он, - Честно, не знаю, чего я ожидал. Что же, я тебя оповестил, Пожиратель. Я вернусь в бой, когда сочту нужным. Можешь не обременять меня призывами к помощи – я не отвечу. И, повернувшись к своему многочисленному эскорту, он провозгласил: — Дети мои! Нас ждет незабываемый отдых! Впереди – бесконечность боли и экстаза. Мы двинемся на юг, в жилые районы и нетронутые убежища. Тамошнему населению есть, что нам предложить. Толпа заликовала, превознося своего демонического повелителя. — Передавай привет своему безумному отцу, - бросил он через плечо Великому Конюшему и пополз восвояси, ласкаемый волнами обожания.