Во имя любви

— Спокойной ночи, Спок. Я зайду еще к МакКою. Голова раскалывается, пойду, попрошу у него какое-нибудь лекарство. Капитан расстался с коммандером, выйдя из турболифта, и направился в лазарет. После целого дня проведенного на мостике ему нужно было с кем-то поговорить. Что-то мучило и не отпускало его уже второй день. — Доброй ночи, капитан, — коммандер посмотрел ему в след. Ему было странно, почему капитан, идя в лазарет, всегда говорил ему про лекарство, но потом лечился у доктора по вечерам исключительно французским бурбоном. Вместо того, чтобы свернуть к своей каюте, Спок прошелся по коридору и остановился у двери Ухуры. Прислушавшись, он не уловил никакого движения, вероятно, Нийота уже спала. Он приложил палец к сканирующему устройству и, воспользовавшись правом приоритетного доступа, вошел внутрь. Быстро привыкнув к темноте, Спок подошел к постели и присел на ее край. Девушка крепко спала, ее волосы свободно были раскиданы по подушке. Коммандер протянул руку и дотронулся до ее локона. Нийота вздохнула во сне и перевернулась на другой бок. Спок испуганно убрал ладонь. Он уже не первый раз приходил сюда и смотрел на нее спящую, наслаждаясь красотой и нежностью ее умиротворенного лица. Спок мог делать это только украдкой, она не подпустит его к себе, когда проснется. Завтра они опять станут чужими друг другу. Спок тяжело вздохнул. Пока он не видел выхода из этой ситуации и очень страдал от этого. Нийота не хотела с ним разговаривать, а уж тем более прощать его. Он был благодарен ей и капитану, за то, что она не покинула корабль. И теперь он мог иногда сюда приходить по ночам и смотреть на ее опущенные ресницы, слушать ее дыхание и сожалеть о том, что он не мог изменить. Немного успокоившись, Спок поднялся, взглянув на нее последний раз, и вышел из каюты.

***

Джим зашел в лазарет. Доктор еще не спал, перебирая, что-то у себя за столом. — Как мой племянник? Он был у тебя сегодня? — Был. Он будет жить, Джим. Это ты его так? — Пфф… Делать мне больше нечего? Как драть за уши любимого племянника. Это брат твоей обожаемой Деборы. Ну и будущие родственнички у тебя, Боунз, я тебе не завидую, — Джим издевался над доктором. МакКой оторвался от бумаг. — Алекс? За что? — Даже не спрашивай. Если бы Питер мне рассказал за что, я бы открутил ему второе ухо. — Он же ребенок, он в своем уме, чтобы он там не натворил. — Ему сильно досталось, да? — Ну, приятного конечно мало. Но до свадьбы заживет. До твоей, я надеюсь, — доктор тоже решил поиздеваться над капитаном. — У вас, наверное, это потомственное проводить свою жизнь в лазарете. Питер стал чаще бывать у меня в медотсеке, чем ты. — Ох, и не говори, Боунз. Сам удивляюсь, чем нас сюда притягивает. А со свадьбой, вероятно, придется повременить. Ты был прав, с Дианой у меня очень мало шансов. Я только опять заработал себе кучу неприятностей. Майдек обещал вернуться за ней с приказом. Представляю себе, куда он за ним пойдет, и где и в каком ключе в Штабе будет звучать мое имя. В следующий раз, я уже не смогу его остановить, и она уедет с Джоном. Есть вариант, что она выберет не меня, Боунз. — Но есть вариант, что она выберет и тебя, Джим. Почему ты исключаешь его? Ты же всегда верил в беспроигрышные ситуации. Что случилось с тобой? — Я просто реально посмотрел на вещи. И все. В любви это не работает. Пайк говорил мне об этом, но я тогда даже не понял его. А теперь до меня наконец дошло. Все повторяется, Боунз. Леонард, вообще ничего не мог разобрать. Джим был какой-то потерянный и нес с его точки зрения абсолютный бред, хотя вроде был не пьян. — А ну-ка, ну-ка, что это за история? — доктор налил ему выпить. — Давай, излей душу. Джим посмотрел на янтарную жидкость в бокале и залпом выпил его содержимое. — Хорошо, тогда слушай. В тот день, он кадет первого курса очнулся после очередной попойки в квартире капитана Пайка. Приподняв голову, он осмотрелся вокруг. Он лежал на кровати в одежде, лоб его был заклеен пластырем и голова жутко болела, все остальное вроде было цело, но от руки тянулась ненавистная капельница. Джим сел на кровати и первым делом отцепил ее от изгиба своей руки и собрался уже идти, как вдруг заметил Пайка, который стоял у двери и наблюдал за его действиями. — Ну и куда ты собрался? Джим неловко опустил глаза. Вчера он перебрал с алкоголем и сел за руль мотоцикла. Они устроили гонки по ночным улицам Сан-Франциско. Последнее, что он помнил, это выскочивший перед ним автомобиль и кювет, в который он очевидно и съехал. Вероятно, капитан привез его сюда из больницы или полиции, чтобы опять скрыть его аморальное поведение. Так как распитие спиртного и нетрезвое вождение грозили ему отчислением из Академии. Как он опять умудрился так вляпаться? Ведь он точно знал, что пьяным нельзя садиться за руль. Но все равно сел. О Боже, как ему сейчас было стыдно, лучше бы Пайк оставил его загибаться в этой канаве. — Мне уже лучше. Я, пожалуй, пойду, — Джим опять сделал попытку подняться. Пайк не мог совладать с этим парнем. Он был как волчонок, не давая никому о себе заботиться. Дитя улиц уже полгода училось в Академии, и было головной болью для капитана Пайка. — Доктор МакКой не разрешил тебе вставать. Он обещал зайти вечером, если он тебя отпустит, ты уйдешь. Джим упрямо посмотрел на него. Так, еще и Боунз тут был. Теперь и от него придется выслушать тираду, какой он придурок и где закончит свою жизнь. Джим все-таки встал и начал искать свою обувь. — Доктор МакКой с меня с живого не слезет. Ты же знаешь его. Я уже взрослый и сам могу решать, куда и когда мне идти, — Джим, наконец, осознал бесполезность своих поисков и упрямо уставился на капитана Пайка. — Где мои ботинки? Если ты мне их не отдашь, я уйду отсюда босиком, — пригрозил Джим. — Иди. Это элитный район. Ты не пройдешь и нескольких метров босым. Тебя в таком виде опять заберут в полицию, но я больше не буду платить за тебя штраф. И ты останешься там, — Пайк говорил все это так спокойно, и это убивало Джима еще больше. Лучше бы он наорал на него, или ударил. Но не уничтожал бы его вот этим своим холодным взглядом, от которого у него по всему телу бежали мурашки. Джим в отчаянье сел обратно на кровать. — Хорошо, объясни мне, зачем ты все это для меня делаешь? Мы с тобой друг другу совершенно чужие люди, — Джим больше переживал за капитана, так как не считал себя ценным подарком судьбы. Он доведет капитана до сердечного приступа своими выходками, зачем ему столько неприятностей с ним. Он всегда был один, и сейчас ему не стоило привязываться к кому-то. Потому что привязаться, а потом потерять, было невыносимо больно для Джима. А за свою, такую недолгую жизнь, он больше потерял, чем приобрел. Парень походу не понимал, что такое любовь и забота, лишившись всего этого в детстве. — Я тебе говорил уже — ты сын моего друга. И я хочу помочь. — У моего отца было куча друзей, но никому из них нет дела до меня. Пайк задумался, он не хотел рассказывать об этом Джиму, но тот сейчас припер его к стенке. — Хорошо, я расскажу тебе. Понимаешь, я не знаю, как ты к этому отнесешься, но, наверное, ты должен это знать. К сожалению, мои личные отношения сложились не удачно. Возможно, это произошло в силу моей профессии, а может быть, причиной этому было то, что всю свою жизнь я любил только одну женщину и хотел быть только с ней, и эта женщина была твоя мама, Джим. — Что? У тебя с Вайноной был роман? Когда? — Это было еще до твоего отца. Мы тогда все вместе учились в Академии. Были блестящими кадетами, подающими надежды. Мы встречались с ней два года, я был безумно влюблен в нее. Но она выбрала моего лучшего друга Джорджа Кирка. Мне было непросто видеть их вместе — любимая девушка и лучший друг. Врагу такого не пожелаешь. Но я отступился, потом у них родился твой брат Джони. Они были счастливы. А потом случилась эта трагедия. И жизнь разделилась на до и после. Мне казалось, что вместе нам будет легче пережить это. Через год после смерти твоего отца я предложил Вайноне выйти за меня замуж. Но она отказала мне. Она не хотела и ничего слышать про Звездный Флот, связав свою жизнь с Фрэнком. В этот момент я понял, что она никогда больше не даст мне шанс и моя любовь к ней бессмысленна. Я все это время думал, что она счастлива и дети Джорджа тоже живут в любви и заботе. Но это оказалось не так. Поэтому ты должен понять мои чувства, когда там, в баре, мне сказали, что этот паренек с разбитым носом сын Джорджа Кирка. Я мог дать тебе другое детство, если бы поинтересовался твоей судьбой и твоего брата. Я слишком много упустил времени Джим, я виноват перед тобой и Джони. Если бы мы смогли найти твоего брата, я помог бы и ему. Джим сидел в полной прострации и не знал, что сказать. Ему было не понятно, как Вайнона предпочла выйти замуж за этого пьяницу Фрэнка, который лишил его детства, вместо одного из лучших капитанов Звездного Флота, друга его отца. Немного помедлив, он спросил: — Почему она это сделала? Пайк пожал плечами. Джим заметил, что ему было тяжело это все вспоминать. — Она думала, что я приведу Вас на Звездный Флот. После трагедии, она хотела другой карьеры своим сыновьям. Она запретила мне приближаться к ее детям и помогать вам. Джим, нервно сглотнул подступивший к горлу комок и, подняв глаза на капитана, сказал: — Крис, прости меня за вчерашнее. Этого больше не повториться. Я очень благодарен тебе, за все, что ты для меня делаешь. Я был бы счастлив, если бы у меня был такой отец. Адмирал Кирк все смотрел на дно опустевшего стакана, вспоминая эту историю. — Представляешь, Боунз, я так долго привыкал к нему, так много времени потратил на борьбу с собой и не ценил то немногое время, которое было отведено нам с Пайком. Какой я был дурак. И вот теперь эта история его безответной любви повторяется и со мной. — Джим, это случилось с ним, но не с тобой. У тебя с Дианой совсем другая история, в ней все будет по-другому. — Да, возможно ты прав. Спасибо, Боунз. Мне уже лучше. — Пойдем, я провожу тебя до каюты, а то ты уже спишь на ходу, — Доктор по-дружески положил ему руку на плечо. — Тебе нужно отдохнуть и увидишь, уже завтра все наладится.