Только поместье будет помнить.

Радунхагейду все еще не верил в то, что только что прочитал. Ему так же не верилось, что Ахиллес столько лет молчал, что отец не удосужился его посветить в такое любопытное свое прошлое, которое могло бы кардинально изменить ход событий. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Коннор вскочил с лавки из-за кухонного стола и быстрым шагом направился к выходу из дома. Закрыв за собой дверь, он направился в конюшню. Прохладный утренний воздух обжигал лицо и руки, но мужчина не обращал на холод ровным счетом никакого внимания. Ноги будто сами несли его. Могавк напрочь думать забыл про сегодняшнюю женитьбу. Важным сейчас было только одно — поскорее добраться до Нью-Йорка. Это потребность стала прямо-таки осязаемой и, казалось, что если он сейчас отложит это дело на потом, то случится что-то непоправимое. Оседлав коня, он вскочил на него и, воскликнув «но!», ударил коня по бокам. Скакун сорвался с места и поскакал. Отец Тимоти, только что вышедший из своего дома, находящегося в нескольких метрах от церкви, удивленным взглядом уставился на скачущего навстречу к нему по дороге Коннора. -Куда вы? — Громко осведомился священник, стараясь перекричать стук копыт жеребца. -Я вернусь! Ничего не говорите Эллен! — Отозвался Кэнуэй, промчавшись мимо пастора. Отец Тимоти недоуменно посмотрел вслед удаляющемуся наезднику. *** На Фронтире дроги размыло растаявшим снегом, превратив тропинки в месиво из грязи, пожухлых прошлогодних листьев, ветвей деревьев и серых сгустков липкого снега. Конь Коннора галопом скакавший по дороге, то и дело оскальзывался или спотыкался. Ассасин потянул за поводья, немного притормозив скакуна, дабы тот не упал вместе с наездником. Утренний мартовский ветер студил голову и от холода не спасал даже капюшон. Могавк непроизвольно вжал голову в плечи, будто надеясь, что так будет теплее. Его смуглое лицо уже раскраснелось от холода, а ледяные капли то и дело падающие с деревьев уже частично пропитали одеяние ассасина. Но даже если бы ему пришлось сейчас бежать по грязи босиком или плыть до города в ледяной воде — это бы не отбило его исступленного желания добраться любым способом до Нью-Йорка. Кэнуэй и сам не знал, что его гнало вперед. Что он хотел увидеть? Еще раз взглянуть на могилу отца и ощутить очередной прилив вины? Просить прощения уже было поздно, так зачем же он сейчас снова и снова пришпоривал своего коня, заставляя того во всю силу его ног скакать вперед? Он не мог найти объяснения ни на один свой вопрос. Коннор, на мгновение уйдя в свои мысли, пропустил поворот и дернул поводья вправо в последний момент. Лошадь, в несчетный раз, поскользнувшись, неуклюже повалилась на бок, придавливая собой ездока. Радунхагейду вскрикнул от боли, ощущая на себе всю тяжесть скакуна. В правой ноге что-то хрустнуло. Придавленный между землей и лошадью, Коннор буквально оказался в ловушке не находя возможности поскорее отползти в сторону. Конь попытался подняться то и дело, спотыкаясь, вновь и вновь обрушивая на метиса удары тяжелых копыт. Коннор еще раз вскрикнул, когда могучая задняя левая нога ударила его в бок. Он изо всех сил рванул подальше от лошади, чтобы избежать еще дюжины ударов. Кэнуэй попытался подняться, но тут же застонав, упал обратно в слякоть и, что было на него совсем не похоже, грязно выругался. Уже все его белое одеяние было заляпано серыми пятнами. Единственным решение, которое он в данной ситуации нашел для себя — это немного посидеть и прийти в себя. Индеец прекрасно понимал, что сейчас на его теле куча ушибов, но больше всего болел левый бок в районе ребер и правая нога — ею он и пошевелить не мог. До Нью-Йорка оставалось совсем немного. О возвращении в поместье не могло быть и речи. Коннор свистнул коню, который наконец-то справился со скользкой грязью у него под ногами и сумел подняться. Скакун сейчас был настолько чумазым, что капли грязи скатывались по бокам и подали на землю. Седло так же было почти целиком заляпано жидкой грязью. Лошадь нехотя подошла к своему наезднику, недовольно фыркая. Коннор потянул поводья на себя, заставляя коня лечь прямо в грязь и, морщась от боли в ноге, кое-как уселся обратно в седло. Конь поднялся на ноги и неспешным шагом побрел в сторону города. *** Радунхагейду въехал в Нью-Йорк и, не обращая ни малейшего внимания на оклики, недовольные восклицания и любопытные взгляды прохожих. С него самого и коня на каменную брусчатку капала грязь. Пришпоривать коня мужчина не стал — уж слишком сильно болела нога и ребра. Тряски по брусчатки он бы не вынес. Конь, который, по-видимому, при падении подвернул ногу теперь шел, прихрамывая. Проезжая мимо ратуши, могавк бросил взгляд на часы — было почти десять часов утра. Свадьба назначена на одиннадцать. Разумеется, он не успеет вернуться назад. Эллен наверняка будет разочарована. Она так ждала этот день, так все планировала, чтобы все прошло безупречно. Как и любая другая женщина, она хотела, чтобы день ее свадьбы стал незабываемым. Вероятно, так и будет — жених сбежал. Что может быть памятнее этого? Конечно же, индеец не сбежал, но ведь портниха будет думать иначе. Как объяснить ей по возвращении свое поведение? Даже если он покажет ей дневник отца. Да любой нормальный человек не поймет такого. Она наверняка скажет, что поездку можно было и отложить, ведь мертвые никуда не денутся — им спешить некуда. Вскоре показалась церковь, а за ним — кладбище, где был похоронен Хэйтем. Морщась от боли, Коннор слез с коня и, привязав его к стоящей возле кладбищенской изгороди коновязи, поковылял, стараясь не напирать весом на больную ногу, к могиле отца. Пока он сидел в седле, боль в ребрах его так не мучила, теперь же ему было сложно вдохнуть полной грудью. Он усталым взглядом глядел на буквы в имени Хэйтема вырезанные в каменном надгробии и не знал, что сказать. -Мне очень жаль, отец. Я нашел твой дневник и теперь очень раскаиваюсь в содеянном. Ты должен был мне сказать! Почему ты молчал? О чем ты думал? — Вопросил мужчина, сжав руки в кулаки. -Мне не хотелось разочаровывать тебя. — Раздался спокойный, до боли знакомый голос позади. Кэнуэй резко обернулся. Перед ним стоял Хэйтем. Всего в двух шагах от могавка. Такой, как всегда — в своей обычной одежде, на голове — шляпа, губы чуть изгибаются в усмешке, только седых волос стало немного больше. Радунхагейду почувствовал, как закружилась голова. Перед глазами все плыло. Ему было сложно дышать. Этого не может быть! Он же своими глазами видел, как отца хоронили! Должно быть, у него галлюцинации или это все просто страшный сон. -Коннор, с тобой все в порядке? — Несколько встревожено поинтересовался Кэнуэй-старший, заметив, как сильно сын побледнел. Ассасин больше не в силах был стоять на ногах и начал оседать на землю. Однако прежде чем он окончательно упал, отец подхватил его, оберегая от удара. «Этого просто не могло быть», — остатком сознания подумал Радунхагейду, прежде чем провалиться в такое спасительное бессознательное состояние. *** Коннор открыл глаза и увидел над собой дощатое перекрытие крыши. Он лежал в постели, отмытый и переодетый. Судя по всему, он находился в какой-то таверне. Грудь и ноги были плотно забинтованы. -С добрым утром, — раздался голос совсем рядом.- Как себя чувствуешь? Ты проспал целый день. Где ты так покалечился? Коннор повернул голову в сторону звука и увидел Хэйтема. Тот, как ни в чем не бывало, сидел за столом и что-то пил из чашки; судя по аромату, это был чай. -Ты жив?! — Воскликнул метис, широко раскрытыми глазами глядя на собеседника. -И это все, что ты можешь сказать отцу после того, как почти прикончил его? — Попытался пошутить тамплиер, однако Коннор шутки не оценил и Хэйтем, прочистив горло, продолжил.- Жив. Как видишь, живее некуда. И, учитывая то, какую рану ты мне нанес, полагаю, мне просто повезло. -А как же похороны? — Допытывался у отца сын. -Идея Ли. Это Чарльз предложил инсценировать мои похороны, чтобы у тебя не возникло мысли искать меня, пока я поправлялся после ранения, нанесенного тобой.- Объяснил мужчина, отпив чаю.- Когда в тот день ты ушел, меня нашли солдаты. Если бы они пришли хоть чуть-чуть позже, вряд ли бы я сейчас с тобой разговаривал. Они тут же оказали первую помощь и отнесли меня в госпиталь. -Тогда, если ты был все это время жив, почему не объявился?! Почему не дал понять мне, что ты жив, здоров?! — Разозлился Коннор, резко садясь на кровати, однако, охнув, тут же упал обратно на подушки. -Я бы на твоем месте не делал резких движений. У тебя ребро треснуло, а так же сломана нога. Врач сказал, что удивительно, что ты еще мог ходить, и что сознание ты потерял потому, что ребро начало давить на легкое.- Хэйтем был как всегда непоколебимо спокоен, будто говорил не о травмах сына, а вел беседу о погоде.- Я знал, что рано или поздно ты придешь на кладбище. Поэтому я ежедневно два раза в день возвращался туда и ждал, объявишься ли ты. Но тебя все не было…. Я не нашел в себе духу самолично объявиться в твоем поместье, поэтому ждал твоего появления, которое, кстати, затянулось.- Последнее, он промолвил нехотя, очевидно не желая признаваться в том, что струсил. -А как твой дневник оказался в моем доме? — Теперь, когда Коннор видел родителя живым и невредимым, у него была масса вопросов, на которые он жаждал получить ответы. -Незадолго до смерти Ахиллеса, я отправил ему дневник вместе с сопроводительный письмом. Мне сообщили, что его дни сочтены, и я решил, что ты должен знать правду, но судя по тому, что ты объявился лишь теперь, старик не передал тебе дневник, как я просил о том в письме. -Нет, я нашел дневник среди его вещей в подвале.- Мрачно отозвался Коннор, которому все еще трудновато было поверить в реальность происходящего.- Почему ты не рассказал мне все раньше? До твоей «смерти»? -Я же уже сказал, что не хотел тебя разочаровывать. Мне было приятно видеть, что ты был непоколебим, отстаивая свои убеждения и проявляя силу духа, достойную в высшей мере уважения. Не хочу показаться слишком сентиментальным, но я всегда гордился тобой. Коннор неожиданно выдохнул с каким-то облегчением, будто услышал то, что всегда хотел услышать. -А теперь твоя очередь отвечать на вопросы. Как ты жил все это время? Что у тебя нового? -Я…- Радунхагейду, будто громом пораженный, замер, испуганно глядя на отца.- Я вчера пропустил собственную свадьбу. Хэйтем при этих словах сына, поперхнулся чаем. -Ты женился?! — Откашлявшись, вопросил тамплиер, вытирая губы платком. -Вчера собирался это сделать. Но нашел твой дневник и приехал в Нью-Йорк. Она меня никогда не простит… Хэйтем на несколько секунд задумался. Коннор тоже молчал, ожидая предложений старшего, более опытного поколения. -У нее есть родители? — Как-то совсем не в тему, наконец, поинтересовался собеседник. -Нет, она сирота, — отозвался индеец, комкая в руках край одеяла.- Живет со мной в поместье. -В таком случае, у меня есть идея, — мужчина хитро улыбнулся, откидываясь на спинку стула.- Остается только одна проблема — доставить покалеченного жениха в поместье. *** После завтрака Хэйтем заказал дилижанс и, при помощи хозяина таверны, усадил в него раненого сына, который сопровождал посадку себя в экипаж стонами, вздохами и шипеним. -Как ты вообще умудрился сломать одновременно ногу и ребро? -На меня лошадь упала.- Мрачно буркнул Коннор, который надеялся сохранить свою оплошность в тайне. -Знаешь, не зависимо от того, сколько конечностей ты переломал, ты сегодня женишься! — Заявил Кэнуэй-старший, усаживаясь напротив индейца.- Если бы ты явился не вчера, а, допустим, сегодня, я бы это пережил, а вот она сейчас сидит и плачет. Ты ведь не удосужился ее предупредить о том, что уезжаешь? Радунхагейду отрицательно потряс головой из стороны в сторону. -Мечом махать ты научился, а о женщинах ровным счетом ничего не знаешь! — Отчитал сына мужчина. -Весь в отца, — парировал метис, ехидно улыбнувшись.- Кстати, я забыл сказать…. Она беременна. От этого заявления Хэйтем чуть окончательно не поседел. -И тебе хватило ума ее бросить в день свадьбы?! Да она сейчас сидит и думает, что ты перетрусил и сбежал от ответственности! -Это не так! — Рявкнул индеец.- Ты прекрасно знаешь, что я не трус! -Я-то знаю, а вот она теперь считает иначе! — Прикрикнул на сына Хэйтем. -Ты же сказал, что у тебя есть идея! -Да и надеюсь, она сработает. Слушай. *** Днем ранее… Эллен была практически готова в собственной свадьбе. С помощью Пруденс она облачилась в платье, и теперь фермерша заплетала ей полосы в прическу, в то время как сама невеста делала себе макияж. К слову сказать, косметики у нее было совсем немного — лишь румяна, помада, да угольная паста, которой она слегка подкрасила глаза. Как только Пруденс закончила с прической, Эллен поднялась со стула и внимательно уставилась на свое отражение. Вроде бы, неплохо… -Ты неотразима, дорогая! — Искренне восхитилась фермерша, поправляя складки на платье.- Он дар речи потеряет при виде тебя! В этот момент из соседней комнаты вышла Мария. Девочка нарядилась в бледно-розовое платье матери, которая та подогнала для дочери. -Мамочка, какая ты красивая! — Залепетала Мария, подбегая к матери. -Спасибо, родная. Ну-ка, дайка я тебе тоже губки подкрашу, — посмеиваясь, Эллен добавила немного яркости губам дочери и, улыбнувшись, сказала.- Ну вот, теперь твой Филипп будет просто сражен тобой. -Филипп? Это сын Годфри? — Рассмеявшись, спросила Пруденс.- Так это он за тобой ухаживает? Мария, опустив голову, зарделась, однако кивнула. -Сегодня на празднике он будет танцевать только с тобой, — посмеиваясь, сказала фермерша, убирая с лица Марии темную прядь, упорно падающую ей на глаза. -Надеюсь, Коннор уже готов? — Несколько встревожено промолвила невеста, переводя взгляд обратно на свое отражение в зеркале. Обращалась она больше к себе, однако ответила ей Пруденс. -Не переживай! Коннор ответственный человек. Он ни за что не опоздает. Подходя к церкви, Эллен увидела отца Тимоти, который нервно заламывая руки, расхаживал перед входом и то и дело оглядывался. Заметив Эллен, он остановился. Выражение его лица вновь вселило в женщину чувство тревоги. -Доброе утро! — Вежливо поздоровалась портниха.- Уже все готово? Мы можем начинать? -Не совсем, — пастор утер со лба бисеринки пота.- Не хватает одной маленькой детали. -Какой? — Нетерпеливо поинтересовалась женщина. -Ну… вообщем жениха. Эллен побелела как снег. -Что значит, не хватает? Он должно быть еще просто не собрался.- Заговорила Пруденс, делая шаг навстречу священнику. Отец Тимоти вновь начал нервно заламывать руки. -Я видел, как он сегодня уехал из поместья. Это было рано утром. -Как уехал?! — Одновременно спросила Пруденс и Эллен. Мария переводила взволнованный взгляд с матери на пастора и обратно. -Я не знаю. Он сказал, что вернется и просил ничего не говорить вам. Однако, судя по тому, что его еще нет, он так и не вернулся.- Тихо отозвался мужчина. Выглядел он так, будто ответственность за отсутствие жениха лежала на нем. -Подождите, святой отец, я ничего не понимаю….- Швея испытующим взглядом вперилась в отца Тимоти.- У нас же свадьба назначена на одиннадцать часов. -Эллен, дорогая, я действительно не знаю, почему он так поступил. Сегодня утром я выходил из своего дома, а он мимо проскакал на лошади. Только сказал, что вернется и чтобы я вам ничего не говорил. -Ну, хорошо, — терпеливо выдохнула портниха.- Давайте подождем. Должно быть, он задерживается. Тем временем к церкви уже начали подтягиваться гости, которых Эллен и Коннор пригласили на бракосочетание и праздник, запланированный после. Эллен стояла перед входом в церковь рядом с пастором и дружелюбно здоровалась и принимала комплементы от гостей, а так же предупреждала каждого о том, что бракосочетание задерживается. Время шло. Эллен начинала нервничать. Мария вместе с Пруденс ушли в церковь, где сели на свободную лавочку и теперь ожидали появления невесты с женихом и священником. Сама же невеста и отец Тимоти остались стоять на улице, ожидая появления Радунхагейду. -Уже почти полдень! — Обеспокоенно промолвила женщина, переминаясь с ноги на ногу. От долгого стояния в нее разболелись ноги и спина.- Гости не могут прождать весь день. А если что-то случилось в дороге? -Может, стоит отменить свадьбу? — Рискнул предложить пастор. -Нет, ну что вы! Он должен появиться! Я уверенна! — Покачала головой невеста. -Ну, в таком случае, давайте еще подождем. Я вынесу вам стул. Вам, должно быть тяжело стоять? — Деликатно заметил мужчина. -Благодарю. В этот самый момент, когда отец Тимоти собирался открыть дверь, из церкви вышел кузнец Дейв. Ради праздника он облачился в свежую белую, накрахмаленную рубашку и коричневые брюки. Волосы у мужчины были аккуратно приглажены. -Эллен, гости начинают нервничать.- Спокойно произнес он, подходя к портнихе.- Скажите, есть ли смысл ждать? Или свадьбы все-таки не будет? Эти слова кузнеца, хоть и были произнесены спокойным, вежливым тоном, разозлили Эллен. -Свадьба будет! — Выкрикнула она.- Коннор вот-вот приедет! -Мы ждем уже целый час, — терпеливо заметил Дэвид и уже тише продолжил.- Скажите честно, Эллен, вы не думали, что ваш жених просто испугался ответственности? Может, он решил, что еще не готов заводить семью и детей, вот и сбежал, пока не поздно? -Да как у вас язык поворачивается такое сказать о человеке, который облагодетельствовал вас?! — Лицо у невесты запылало от гнева.- Он не единожды спасал вам жизнь, а у вас совести хватает говорить, что он трус?! -Я не это имел в виду. Я не сомневаюсь, что в любой схватке, мужество Коннора непоколебимо, но быть может, когда дело касается семейной жизни… -Замолчите! — Прервала его швея.- Я не желаю этого слышать! Отец Тимоти стоял, молча наблюдая за спором между мужчиной и женщиной. -Думаю, будет разумнее сказать гостям, что свадьба откладывается на неопределенный срок.- Гнул свою линию Дейв.- Эллен, придите в себя! Время уже за полдень, а ваш благоверный все еще не явился! Приступ гнева, который так неожиданно нахлынул на портниху, так же быстро сошел на «нет», оставив за собой лишь необъяснимое чувство усталости. Да, Дэвид во многом прав. Время уже много. Люди ждут больше часа. Коннор так и не объявился и никак не дал понять, объявится ли вообще. Надо отменить свадьбу. -Эллен, подождите, — попытался остановить невесту пастор.- Может, он еще приедет? -Может быть, святой отец, — кивнула Эллен, закусывая нижнюю губу, чтобы не расплакаться. С тяжелым сердцем, Эллен вошла в церковь и, пройдя по проходу между лавками, повернулась к гостям. -Уважаемые гости! Я прошу прощения за то, что напрасно потревожила вас сегодня, за то, что отняла у вас время! Но свадьба сегодня не состоится по причине отсутствия жениха. Однако я прошу вас не расходиться, а пройти в таверну. Не смотря на то, что свадьбы не будет, обед все-таки состоится. Столы уже накрыты, поэтому не пропадать же еде.- С каждым произнесенные словом, ее голос все сильнее дрожал, а глаза застелила пелена слез.- Еще раз прошу прощения за отнятое впустую время…. *** Гости вышли из церкви, бросая на несостоявшуюся невесту сочувственные взгляды. От этих взглядом Эллен становилось тошно. Она чувствовала себя униженной, осмеянной. Женщина прекрасно понимала, что теперь будут говорить о ней и о Конноре. Как бы сильно не хотелось швее верить в то, что Кэнуэй уехал по очень веской причине, даже не предупредив ее, слова Дэвида вселили в нее сомнение. Она знала, что самым разумным будет дождаться мужчину и выяснить, почему он вот так взял и уехал? В церкви остались только она, Пруденс, Мария и отец Тимоти. -Пруденс, отведи, пожалуйста, Марию в таверну — пусть пообедает. Я вернусь домой и переоденусь. Неуместно мне быть обряженной в это платье.- Промолвила Эллен. -Конечно, дорогая, — ответила фермерша, обнимая Марию за плечо.- Пойдем, детка. Мама права. Надо пообедать. Как только женщина и девочка покинули церковь, портниха опустилась на ближайшую лавку и, прижав ладонь ко лбу, постаралась собраться с мыслями. -Эллен, дорогая, прошу вас, не переживайте так! Ведь ничего страшного не произошло! Коннор хороший человек и он бы не бросил вас просто так! Может быть, случилось что-то непредвиденное? — Пастор опустился перед ней на колени и, взяв за ту руку, что безвольно лежала на колене поверх белоснежного платья, сжал ее в своих теплых худых руках. -Только этим и успокаиваю себя, святой отец. Дэвид наговорил ужасных вещей…. Коннор бы никогда не бросил меня. -Конечно, никогда.- Добродушная улыбка священника, его теплые руки и слова немного успокоили Эллен, у которой по щекам потекли слезы. Это были не слезы боли или обиды — она плакала просто от усталости. Женщина слишком много делала для того, чтобы свадьба прошла безупречно, чтобы все остались довольны, а сколько сил она потратила на это платье! Пастор протянул руку и утер кончиками пальцев слезы с ее щек, заставив Эллен улыбнуться. -У вас я прошу отдельное прощение за потраченное время и силы, отец Тимоти! — Промолвила женщина, заглядывая мужчине в глаза, такие теплые и радушные. — Вам совершенно не за что извиняться! Это я должен был не идти на поводу у Коннора и с самого начала все вам рассказать. Эти слова вновь вызвали у Эллен, быть может, не слишком уместную улыбку. Однако пастор улыбнулся ей в ответ.