Только поместье будет помнить.

Хэйтем и Коннор ехали в дилижансе в поместье через Фронтир. Экипаж трясся на неровной дороге, то и дело подпрыгивал на кочках. Ехали они очень медленно. Хэйтем без конца подгонял возницу, однако тот, ссылаясь на размытую дорогу, не соглашался ехать быстрее. Кэнуэй задумчивым взглядом смотрел в окно на проплывающий мимо лес. Ему все еще не верилось, что он не спит, что все происходящее сейчас реально. Он ведь своими руками убил отца и теперь выясняется, что спустя полгода Хэйтем жив. Могавк не мог не признать, что в душе рад этому. Теперь, в свете новых фактов, которые открыл ему дневник отца, он начал смотреть на грандмастера тамплиеров в ином свете. И как бы сильно ему хотелось не очернять память покойного Ахиллеса, он не мог отделаться от мысли, что все некогда вбитое ему пожилым ассасином в голову, было лишь его желанием отомстить за искалеченную ногу и гордость. Младший Кэнуэй поморщился, будто от неприятного запаха. Как бы то ни было, он так и не попросил прощения у Хэйтема. То есть, стоя перед поддельной могилой, он, конечно, сказал, что ему жаль, но ведь жалость это не извинение. Так почему бы не сделать это сейчас, пока есть возможность поговорить наедине? -Отец, — обратился Радунхагейду к тамплиеру, отведя взгляд от пейзажа за окном, — прости меня. Кэнуэй старший несколько удивленно поглядел на сына. -За что ты извиняешься? — Хэйтем вскинул брови. Сейчас он выглядел не совсем таким, каким Коннор привык его видеть: он ссутулился, сидя на диванчике, отделанным алым сукном, привычную шляпу снял и держал в руках, выставив на обозрение темные волосы с сильной проседью, взгляд усталый, да и вообще за полгода Хэйтем слишком заметно постарел и даже как-то похудел. Коннор ощутил неприятный укол жалости к отцу и, поспешно отпихнув эту мысль на задворки сознания, сосредоточился на разговоре. -За все. За то, что попытался тебя убить, не выяснив всех обстоятельств, за то, что обвинял тебя во всех грехах, за то, что…. -Перестань, Коннор, — перебил мужчину тамплиер.- Это не имеет теперь никакого значения. Это я должен просить прощения за то, что был тебе плохим отцом. Да, вообщем я и отцом-то не был вовсе. Будь я рядом, пока ты рос, всего этого между нами можно было бы избежать. -Возможно, ты прав, — промолвил Кэнуэй младший, переплетая пальцы рук, отведя взгляд немного в сторону. -Мы оба правы в каком-то смысле. Будь мы внимательнее друг к другу в определенные моменты жизни, ничего бы этого не случилось вовсе. Возможно, даже твоя мать сейчас была бы жива, — глухо отозвался тот. -А ты… еще питаешь к ней какие-то теплые чувства? — Робко поинтересовался ассасин, вскинув взгляд глубоких карих глаз на отца. Хэйтем вздохнул, глядя в эти темные омуты. Слишком многое в сыне напоминало ее. Глаза, черты лица, манера поведения и общения…. Он будто видел ее отражение в Конноре. -Мне кажется, я никогда не смог бы ее разлюбить… даже если бы захотел. Всю оставшуюся дорогу до Дэвенпорта они ехали молча. Каждый думал о своем. Хэйтем даже себе признаться не хотел в том, что его страшило будущее, однако это было именно так. Он трепетал при мысли о том, что теперь его жизнь вновь начала сплетаться с жизнью сына. Он хотел, чтобы на старости лет у него наконец-то появилась семья, и одновременно боялся все потерять из-за своего прошлого. В течение последнего полугода Хэйтем решил для себя, что окончательно завяжет со своим «тамплиерским» прошлым раз и навсегда. И сделает он это только ради сына. Чтобы не давать больше повода для вражды. В поместье дилижанс въехал только поздним вечером. По дороге их дважды останавливал патруль для проверки, в связи с чем путь до дома, и без того длившийся намного дольше обычного, затянулся на лишних четыре часа. Коннор и Хэйтем, совершенно уставшие от долгой дороги, теперь дремали: могавк — прижавшись щекой к прохладному стеклу экипажа, англичанин — уронив голову на грудь. -Где остановить, господа? — поинтересовался кучер, разбудив обоих мужчин. Кэнуэй-младший нехотя разлепил глаза и бросил утомленный взгляд в окно дилижанса. На улице уже стемнело, однако, люди, проходившие мимо едущего экипажа, с любопытством косились на него. -У того кирпичного дома, — попросил Коннор, откидываясь на спинку дивана. -Да, господин. Кучер остановил у лестницы, ведущей в дом и, соскочив с облучка, открыл пассажирам дверь. Хэйтем вылез из дилижанса, после чего вместе с возницей вытащил морщащегося от боли Коннора. Извозчик великодушно помог тамплиеру довести ассасина до входа в дом. Хэйтем напоследок сунул кучеру в руку мешочек с деньгами и, открыв дверь ключом сына, повел того в спальню на первом этаже. Индеец то и дело охал и морщился. Путь до кровати показался ему вечностью. -А говорил, что сегодня непременно женишь меня, — усмехнулся Радунхагейду, поудобнее устраиваясь на кровати. -А кто сказал, что я соврал? — Хмуро отозвался усталый мужчина.- Я всегда держу свое слово. -Ты в своем уме? Ты на часы смотрел? — Раздраженно поинтересовался метис, скрещивая руки на груди. -Где живет эта женщина? — Пропустив вопрос сына мимо ушей, спросил Хэйтем. -Ее зовут Эллен, — поправил могавк. -Хорошо. Где живет Эллен? -Пойдешь по дороге к выходу из поместья. Там с обеих сторон от дороги будут два последних дома. Тебе в тот, что справа. Понял? -Да понял я! — Рявкнул Хэйтем, устало потирая глаза.- Ладно, я скоро. -Постой! Что ты ей скажешь? -Понятий не имею, — честно ответил тамплиер и вышел из комнаты. Англичанин быстрым шагом вышел из дома, спустился по ступеням и, выйдя на дорогу, побрел к дому Эллен, предчувствуя тяжелый разговор с обиженной беременной женщиной. Местные жители косились, с любопытством и недоверием на незнакомца, тихо перешептываясь. Хэйтем намеренно шел медленно, чтобы как следует продумать, что будет говорить, однако вечно идти он все же не мог. И вот они эти два последних дома. Ему направо. Возле дома девочка лет пятнадцати играла с взъерошенным псом, а у входной двери стояла статная женщина с темными волосами, убранными сзади в низкий пучок, а одна прядь красиво обрамляла лицо. Женщина курила трубку, усталым взглядом наблюдая за девочкой, и еще не замечала Кэнуэя-старшего. Хэйтем на мгновение замер и залюбовался этой красавицей, освещенной светом, бившим из окна дома. Затем он перевел взгляд на девочку — она, несомненно, приходилась дочерью Эллен, ведь она просто ее копия. -Прошу прощения! — Обратился к ней англичанин, подходя ближе.- Вы Эллен? -Да, это я, — безэмоциональным тоном отозвалась женщина, вытаскивая изо рта трубку и переводя взгляд прекрасных карих глаз на неожиданного гостя.- Чем могу помочь? Девочка отвлеклась от игры с собакой и с любопытством покосилась на незнакомца. В следующую секунду у Эллен от неожиданности подкосились ноги. Перед ней стоял тот самый человек с портрета в подвале Коннора. -Осторожно, — Хэйтем поспешно поддержал портниху, уберегая от падения. -Вы же тот человек с портрета! — В голосе женщины сквозил испуг. Она помнила каждое слово Радунхагейду, когда он рассказывал про то, что он ассасин. Если это и в правду тот самый человек с портрета, то…. -Вы отец Коннора? — вымолвила она дрожащим голосом, с прищуром глядя на англичанина. -Хэйтем Кэнуэй, к вашим услугам. -Но… вы живы? Коннор говорил, что вы погибли. -Я живучий, — уклончиво ответил Хэйтем, нервно переступив с ноги на ногу. -Тогда многое становится понятно, — эта фраза прозвучала в ее прекрасных алых устах как обвинение.- Что вы с ним сделали? Что с ним, отвечайте! Мария, все это время, стоявшая позади Хэйтема, испуганно попятилась назад, а взъерошенный пес зарычал и негромко гавкнул. -Прошу вас, не беспокойтесь. Он практически в порядке. -Практически?! — Взъерепенилась Эллен, сверкая глазами. Казалось, беременная женщина готова была наброситься на ни в чем неповинного тамплиера. «А она с характером» — промелькнула в голове Кэнуэя мысль, однако он решил, обдумать ее позже. -Он поехал в Нью-Йорк вчера утром и упал с лошади. При падении сломал ногу и ребро. Сейчас он в особняке. Я пришел к вам по его просьбе, так как самому ему передвигаться сложно. -Упал с лошади? — Пыл Эллен как рукой сняло, и его место тут же заняла тревога. -Не пугайтесь, прошу вас! Давайте я провожу вас в особняк? По дороге я все вам объясню, обещаю. -Хорошо, — с подозрением согласилась швея, поплотнее укутываясь в шаль, лежащую у нее на плечах.- Думаю, нам есть о чем поговорить. -Разумеется, — отозвался Хэйтем, мысленно радуясь, что Эллен так легко сдала позиции. -Мария, дочка, иди в дом, — мягко указала девочке мать. Та послушно потопала к двери, все еще опасливо косясь на Хэйтема. «Значит, не ошибся. Это действительно ее дочь», — подумал Кэнуэй. Однако девочка замерла у двери и, резко развернувшись, вскинула на Хэйтема такой же, как у матери, взгляд карих глаз. -Кто вы?! — Резко потребовала объяснений Мария.- Почему вы появились сейчас? Ответ пришел в голову Хэйтема сам собой. Он был таким ярким и таким… нормальным, что стал для Хэйтема как гром среди ясного неба. -Я твой будущий дедушка, — тихим, но совершенно не терпящим возражения голосом ответил тамплиер. И Мария и Эллен замерли на месте, не веря своим ушам. Первая из ступора вышла Эллен. -Не морочьте ребенку голову! — Раздраженно произнесла портниха, скрещивая руки, чуть повыше уже заметно выпирающего живота.- Наша с Коннором свадьба — очень большой вопрос. После того, как он на нее не явился… -Прошу прощения, леди, но может быть, мы пойдем и обсудим этот «большой вопрос» по дороге? — Перебил ее Хэйтем, который начал терять терпение. Эллен гордо вскинула красивую голову и пошла вперед по дороге, на ходу бросив Марии, чтобы та шла домой. Теперь уже девочка не посмела ослушаться. Эллен и Хэйтем шли к особняку по развезенной от снега дороге. Кэнуэй-старший с любопытством покосился на невестку: женщина брела, придерживала руками юбки, чтобы не извести их в мокрой грязи. Хэйтем не мог не отметить красоты портнихи. Его сын определенно разбирался в красивых женщинах. -Эллен, скажите, в поместье есть доктор? — Поинтересовался тамплиер, поправляя свою шляпу.- Было бы неплохо, если бы Коннора осмотрел хорошо сведущий в медицине лекарь. -Есть. Зайдем к нему, он как раз по пути, — отозвалась швея.- Господин Кэнуэй, я бы хотела все прояснить. После того унижения, которое я перетерпела вчера, я не уверенна, что хотела бы попробовать снова. -Позвольте мне все объяснить. Коннор не просто так поехал за мной. Он очень хотел, чтобы все было по правилам, чтобы вас к алтарю вел… отец. Пусть даже и не родной. Поэтому он поехал за мной, чтобы свадьба была незабываемой! — Хэйтем пересказывал Эллен историю, которую они придумали с Коннором, чтобы как-то объяснить довольно глупую выходку его сына, однако с каждым его словом выражение лица женщины становилось все более скептичным. -Придумано великолепно, — холодно промолвила она, когда мужчина закончил.- Вы ведь не думаете всерьез, что я поверю в эту нелепую байку? Да еще месяц назад Коннор понятия не имел о том, что вы живы. Хватит мне вешать лапшу на уши, и скажите уже правду! Они остановились посреди дороги, глядя друг на друга с раздражением: Эллен — потому что хотела знать все, как есть, Хэйтем — потому что невеста сына оказалась умнее, чем он мог предположить и, судя по всему, была прекрасно осведомлена в отношениях между ним и Коннором. -Ладно, — процедил англичанин, поджимая губы.- Давайте поступим следующим образом: как только мы вернемся в дом, после того как Коннора осмотрит врач, мы все вам расскажем как есть. Получив в ответ утвердительный кивок, Хэйтем и Эллен пошли дальше. *** -Коннор, мне кажется, у вас талант все время попадать в передряги, — несколько насмешливым тоном заметил доктор Уайт, убирая бинты в сумку.- Что ж, поправляйтесь. Я зайду завтра. -Спасибо, доктор, — промолвил Радунхагейду, старательно глядя куда угодно, лишь бы не на Лайла и не на Эллен. Он лежал на кровати с забинтованными грудью и ногой в комнате Ахиллеса. Когда Эллен только его увидела, то тут же испытала прилив сочувствия и с трудом подавила желание броситься к нему в объятия. -Я провожу вас, — сказал Хэйтем и вышел из спальни следом за доктором Уайтом. Портниха и ассасин остались наедине. Оба не решались начать разговор. Могавк понимал, что должен что-то сказать, но все медлил. -Если твой отец попросил меня прийти, чтобы увидеть, как ты молчишь, то я пожалуй пойду домой. У меня Мария одна осталась, — наконец прервала тишину Эллен, поднимаясь со стула. С момента как она вошла в особняк, она не услышала от Коннора ничего, кроме короткого «Здравствуй!». Женщина ожидала, что он извинится, что будет пытаться объясниться, но он молчал. -Не уходи, прошу! — Промолвил индеец ели слышно.- Я виноват перед тобой. Я все могу объяснить! -Неужели? Что ж, хорошо, — Эллен села обратно на стул, хмурым взглядом глядя на своего несостоявшегося мужа. В этот момент в комнату вернулся Хэйтем. -Ну что молчишь, сынок? Не хочешь извиниться? — Обратился он к Радунхагейду, закладывая руки за спину в таком привычном для него жесте.- Ладно, просить прощения ты будешь без меня, но будь добр, объясни Эллен, почему ты не явился на собственную свадьбу. -Вообщем, ночью, накануне свадьбы я нашел в подвале дневник отца, — начал Коннор, старательно подбирая каждое слово. Эллен молча, слушала рассказ возлюбленного, перебирая тонкими пальцами складки на своем белоснежном фартуке. Женщина заговорила лишь тогда, когда Коннор закончил рассказ: -Ты сам понимаешь, как дико это звучит? Ты решил вместо собственной женитьбы отправиться на кладбище, чтобы попросить прощение у покойного отца.- Промолвила она и, тут же повернувшись к Хэйтему, добавила, — Простите, мистер Кэнуэй, ничего личного. -Я прекрасно осознаю, как сильно виноват перед тобой, и я понимаю, в какое положение поставил тебя перед людьми. Я, правда, сожалею, милая! Прошу, прости меня…. Эллен смотрела на Коннора, всего перебинтованного, глядящего на нее таким молящим взором и просто не могла на него сердиться. Он совершил ошибку, однако, за время их знакомства он сделал для нее столько хорошего, что, казалось бы, ей и за всю оставшуюся жизнь не отплатить ему. Женщина вновь поднялась со стула. Могавк подумал, что она вновь собралась уйти — и ему не в чем было бы ее упрекнуть. Превозмогая боль, он очень быстро поднялся с кровати и, в одно мгновение, оказавшись возле Эллен, схватил ее за плечи и, прижав к себе, впился в алые уста поцелуем. Мужчине уже было наплевать на боль в ребре и ноге, на присутствие Хэйтема, на то, что скажут другие жители поместья — лишь бы вернуть ее любым способом. Хэйтем, смущенный таким поворотом дела, деликатно отвернулся, делая вид, что его неожиданно заинтересовали его сапоги. -Что ты делаешь! У тебя же нога сломана! — Воскликнула портниха, разрывая этот спонтанный поцелуй, однако Кэнуэй-младший вновь прижался своими губами к ее, не давая произнести ей больше ни слова протеста. Женщина обмякла в его руках, не в силах сопротивляться ему. Хэйтем, не желая прерывать сцену счастливого примирения двух влюбленных, бесшумно вышел из комнаты и, чтобы как-то занять себя, направился на второй этаж. Первой комнатой, в которую он зашел, оказалась еще одной спальней и, судя по обстановке, это была непосредственно спальня Радунхагейду. Гранд мастер тамплиеров окинул взглядом убранство комнаты — кровать под навесом, застеленную шкурой какого-то зверя, стены, увешанные картинами и оружием и прочими вещами, кресло у камина (в нем видимо любил сидеть его сын), шкаф ручной работы…. Особое внимание Кэнуэя-старшего привлек секретер, расположенный у стены. Мужчина подошел ближе и рассеянным взглядом посмотрел на столешницу, заваленную бумагами, книгами и каким-то незначительным барахлом. На его полках плотно друг к другу стояли еще книги. Однако секретер привлек внимание Хэйтема не из-за этого — в самом углу на столе лежало белое колье. Тамплиер протянул дрожащую руку и взял украшение. Он не мог ошибиться — колье принадлежало Дзио. Англичанин почувствовал, как болезненно в груди сжалось сердце, а в горле возник ком. -О, Дзио, — горестно промолвил мужчина, прислоняя колье к носу и вдыхая запах. На мгновение ему даже показалось, что оно сохранило ее аромат; это был запах леса, огня и каких-то ягод, а еще какой-то непонятный, едва уловимый, который Хэйтем не мог опознать, но четко помнил — так пахла Дзио. -Отец! — Раздался голос Коннора с первого этажа. Кэнуэй-старший поспешно положил колье на место и, выйдя из комнаты, торопливо пошел на первый этаж, в спальню Ахиллеса. Коннор уже лег обратно в постель, а Эллен сидела на краю кровати и любовно поглаживала ассасина по его темно-каштановым волосам. Вид у обоих был донельзя довольный. -Отец, можно тебя попросить об одолжении? — Обратился к нему Кэнуэй-младший, стараясь устроиться поудобнее, чтобы случайно не потревожить больную ногу. -О чем? — Хэйтем с подозрением сощурился, предчувствуя неладное, потому как Эллен не смогла сдержать короткого смешка, а Коннор, казалось, с трудом сохранял серьезное выражение лица. -Ты не мог бы сходить за Марией и привести ее сюда. Это дочь Эллен. Просто мы бы хотели еще кое-что обсудить.- Пояснил могавк, перехватывая руку портнихи и нежно сжимая ее в своих руках. Тамплиер что-то невнятно пробурчал, прежде чем согласиться. Напоследок, выходя из дома, англичанин громко заметил, что с его сыном слишком много мороки и что, видимо, ему сегодня не дадут отдохнуть с дороги. Однако на его ворчание ответом стало негромкое женское хихиканье, донесшееся из спальни Ахиллеса. На улице уже совсем стемнело. Прохладный свежий ветер приятно обдувал лицо. Под ногами чавкала грязь, и прошлогодние листья липли к сапогам гранд мастера тамплиеров. Было уже достаточно поздно и на этот раз на пути Кэнуэя-старшего попались лишь несколько матросов, да тот самый пес, к которым сегодня играла Мария. Пес одобрительно гавкнул на Хэйтема и поплелся за ним следом, будто надеясь, что сегодня ему повезет и ночевать он будет не на соломе в конюшне за таверной, а у теплого камина в чьем-то доме. Хэйтем бросил усталый взгляд на пса — тот неутомимо трусил следом. В доме Эллен горел свет — видимо Мария еще не легла спать, а терпеливо ждала возвращения матери. Вздохнув, Хэйтем подошел к двери и постучал. Ответа не последовало, и дверь девочка не открывала. Он постучал еще раз. -Я вам не открою! — Отозвалась, наконец, Мария из-за двери.- И не надо мне врать! Никакой вы мне не дедушка! -Так, послушай сюда, — терпение Хэйтема на сегодня лопнуло, — я провел в пути весь день, я очень устал, и у меня с самого утра еще крошки во рту не было, я весь вечер бегаю по поместью туда-сюда, притом, что я уже давно не мальчик! Твоя мама сказала привести тебя в особняк! Несколько секунд не было вообще никаких звуков. Хэйтем уже думал начать вновь стучать в дверь, когда из дома раздался тоненький девчачий голос. -А мама тоже в особняке? -Да. Она сейчас мирится с Коннором. Дверь со скрипом приоткрылась и высунулась голова девочки лет четырнадцати-пятнадцати, ее лицо было очень похоже на лицо матери, но нос и щеки усыпаны веснушками, щеки еще не утратили детской пухлости, темные волосы убраны под чепчик — лишь несколько темных прядей выбились из-под него. -Давай начнем сначала? — Предложил Хэйтем, дружелюбно протягивая девочке руку.- Меня зовут Хэйтем Кэнуэй, я отец Коннора. А ты — Мария? Девочка несмело кивнула, открывая дверь шире и выходя на улицу, и растерянно уставилась на протянутую ей руку. Наконец, справившись с собой, она взяла протянутую руку. Англичанин улыбнулся. На ней было серое платье с длинным рукавом, а на плечи накинута теплая шаль. -Вот так. И не нужно меня бояться. Я тебя не обижу, — мягко произнес мужчина. Он смотрел на девочку, которая вот-вот должна была стать его приемной внучкой, и не верил в происходящее. Он почти дед…. Хотя Хэйтем и не видел, как рос его сын, но внуков он точно не упустит. Мария в свою очередь не была уверенна, что стоит полагаться на незнакомого человека, пусть он и представился отцом Коннора и сходство между ними очевидно. Быть может этот Хэйтем такой же, как ее собственный отец? А может и хуже? Она внимательно смотрела в глаза стоящего напротив нее мужчины и с каждой секундой все больше убеждалась — он не такой, каким был Квинсент. Нет в лице той злобы, нет омерзительного перегара от спиртного, нет жестокости в голосе. Зато на лице отпечатался незаурядный ум, мудрость и какая-то неясная, непроходимая печаль. Почему-то хотелось ему верить — он не обидит, он сам так сказал. Рука тамплиера как-то сама собой потянулась и погладила девочку по голове. Она в свою очередь смотрела на мужчину большими любопытными глазами. Для обоих это был момент чего-то нового, ранее не испытываемого. Хэйтем подумал, что должно быть он и впрямь стареет, ведь прежде он не был таким сентиментальным. -Пойдем домой? — Предложил он.- Я сегодня еще намерен женить своего сына на твоей маме. Мария заулыбалась и кивнула.