Стол

      Регина как можно шире раздвинула стройные ноги, она была в предвкушении неизбежного. Блондинка ввела два пальца в лоно и началось… Вошла, вышла, вошла, вышла. Регина, упираясь локтями в деревянную поверхность, подалась на встречу. Каждое её движение было чётким, она раскрыла рот, молясь про себя на пальцы Эммы. Блондинка мяла собственную грудь, она хотела быть на её месте, но противный характер жены навивал другие мысли. Реджина мстила Эмме после одной бурной ночки, когда под их крики едва не проломилась кровать! Если она, Эмма Свон, спала в ту ночь как убитая, то Реджина глаз не могла сомкнуть. Она была словно парализованная и вот теперь ей, Эмме предстояло напомнить тогдашнюю ночь. Движения становились всё быстрее и быстрее, Реджина начинала охать всё громче и громче. Рука Эммы легла на грудь возлюбленной, она сдавила её с силой и стала мять, причиняя одновременно боль и удовольствие. Брюнетка вцепилась в руку верной супруги, острыми ногтями разрывая на ней нежную кожу, царапая. Струйки крови побежали на священную грудь мэра. В душе Эмма молилась на её бюст. О, как ей хотелось взять тугой от сильного возбуждения розовый сосок, лизать и укусить его так, чтобы Реджина прогнулась в спине и кричала её имя. Третий палец вошёл в лоно, Реджине стало не по себе. Она намертво вцепилась в руку, сминавшую её правую грудь. Ногти впились в нежную плоть, глаза были на выкате. Тело мэра поднялось само собой, мурашки пробежались по всему телу. Эмма улыбалась широко, она потела от удовольствия пытать ту, за кого вышла год назад.