Крысы

      Разумеется, только грязнокровка и магловоспитанный могли поверить в такую чушь, как перелет на метлах из Румынии в Англию, а потом обратно с драконом под мышкой. У Чарли был отпуск, поэтому путь дракона завершится в Норе, на разделочном столе — и Дамблдора это полностью устраивало. Рона тоже — тупая тварь, и жаль, что он не сможет поучаствовать и лично выпотрошить скотину… впрочем, мама обещала наделать ему оберегов из драконьих зубов.       Грядущего наказания в виде похода в лес Уизли не боялся — во-первых, директор уверил, что приключение под контролем, во-вторых, зная карту Запретного леса (еще в прошлом году Перси, помогая Филчу, отыскал в хозяйственных книгах куда более точную, чем в Истории Хогвартса) понадобилось бы не менее часа пути, чтоб достичь действительно опасных мест. Приключение совершится примерно в двух сотнях шагов от опушки, после чего Хагрид быстренько выведет их обратно…       И надо же было Малфою влезть!       Серьезно, Уизли не рассчитывал на то, что птенчик пойдет их выслеживать лично. Считал, что тот либо нажалуется деканам и Филчу, либо пошлет своих свитских — но, чтобы сам… Рон искоса поглядывал на испуганного и злого слизеринца, раздумывая, стоит ли повесить на него следилку, и что вообще сподвигло его на такой поступок. Неужто — настолько невыносима чужая дутая слава? Разве отец не объяснял сыну, чего она стоит?       Ведь Малфой не дурак — и он, по крайней мере, должен был получить какие-то знания о мире за пределами воспитательных книжек! Так почему он ведет себя так, будто все детство прожил в сказочной стране, где исполняются желания? Рон не понимал, злился и веселился одновременно — маленький аристократ выглядел на редкость глупо.       Нет, конечно, совсем неженкой Малфоя было не назвать. Судя по движениям, наследничек древнего рода что-то понимал в фехтовании, наверняка занимался гимнастикой, танцами и ездой. Но реально между спортивными упражнениями и настоящей опасностью лежала пропасть, которую Малфою было не преодолеть… по крайней мере, сейчас.       «Школа жизни, — философски подумал Рон, — Лучшая школа. У него просто не было старших братьев, которые по приколу могли подманить к дому дикого упыря, а потом от него бегать».       Следилку на Малфоя он все-таки повесил, когда они решили разделиться — мало ли, испугается чего-нибудь, побежит, да ногу вывихнет, ищи его впотьмах… и не зря — покуда все суетились вокруг Поттера и пытались добиться осмысленного ответа от кентавров, Уизли догнал скачущего по лесу, как заяц, Малфоя, и незаметной левиосой вынес на тропу, с которой придурок успел сбиться.       Проследив, как слизеринец мчится к замку, Уизли вернулся назад.       

***

      — С вами приятно было работать, — ухмыльнулся крупный лысый мужик в кожаной куртке. Зубы у него были длинные и острые, а перчатки скрывали шерсть на руках. — Забавные детишки. Они что, и правда хотели спасти дракончика, продав его в питомник?       — Они маглорожденные, — ответил Чарли, быстро и сосредоточенно накладывая на ящик комплексы защитных чар.       — Разве их еще не научили, к каким тварям лучше не соваться? — подивился оборотень. — Еще бы акромантула надумали спасать, или мантикору. И откуда они вообще дракона взяли?       — А, — сказал Чарли, — Это особенности британской школы. Бестиологии здесь нет — зато есть чудик-полуогр, угорающий по опасным тварям, и чем гаже, тем лучше.       — Еще и полуогр. Крупный, наверное… — оборотень прищурился, и Чарли, вспомнив, что мясо горных и болотных великанов обладает полезными свойствами, поспешил напомнить:       — Это человек Дамблдора.       — Ну, если Дамблдора, то я отвалил, не дурак, — ухмыльнувшись, оборотень поднял ладони. — Дальше сам?       — Сам. Бывай, Хельги Грейбек.       Оборотень только кивнул и зашагал к лесу. Чарли дождался, когда широкая спина исчезнет среди деревьев, завершил установку чар и амулетов на ящике с надежно усыпленным драконом, крепко взялся за его борта и аппарировал.       Мать и сестра встречали его у ворот.       — Заноси скорее! — мама быстро подхватила ящик своими чарами, всучила ему кувшин пива с бодрящим зельем и поспешила к дому; Джинни поскакала следом, а Чарли устало вытер лоб, улыбнувшись, и отхлебнул из кувшина. Ммм, «Золотое поле», великолепный сорт, и легкая медовая сладость бодрящего зелья прекрасно с ним сочетается. Сейчас бы еще мяса…       Почесав живот, драконолог прошел по двору — здесь ничего не изменилось, как и в прихожей дома. Пройдя мимо вешалок и ларей, Чарли завернул в кладовку, где, как и было прежде, стояли под чарами наготовленные впрок кушанья. Большой горшок каши, курица, пироги, десяток окороков на крюках под балкой. О! Яблоки и орехи в меду.       Ткнув палочкой поочередно в горшок, окорок и кулек с орехами, Чарли спустил все это на покрытую полотенцем большую колоду, сам уселся на другой и принялся за еду. Точь-в-точь, как тогда, когда еще мальчишкой бегал на заработки летом и возвращался, когда придется, а не прямиком к обеду — эта мысль его повеселила. Славно! Жалко только — с братьями поговорить особо времени не было, а со снами они вечно не совпадали. Но ничего, уж теперь отдохнет, наобщается…       Дивно все же, как дети растут. Казалось бы, уезжал — оба были сущая мелочь, Ронни-пуговица да Джинни-кнопка. А теперь-то вытянулись, братец важный стал, свои дела крутит, сестренка-красавица, кудри — красное золото, драконье пламя! Подарков ей навез — целый воз, в поясном кошеле спрятан… вручить не успел, с матерью убежала, помогать… что ж, дело хорошее. Умение кого-нибудь разделать в жизни всегда пригодится.       Чарли отхлебнул еще пива и задумался о женихах.       Кто думает, будто Румыния, это Европа — тот дальше туристического квартала не заходил. Азиаты дикие они все, жители места, которое по-магловски зовется Румынией, а спроси местного мага, он и слова такого не знает, назовет деревню или клан на своем азиатском наречии, покосится недобро, ухмыльнется — чего, мол, тебе надобно, племя заморское?       Да… рисковал он тогда, сильно рисковал — как сильно, только сейчас понимать начал. А тогда-то задор молодой, любопытство, небрезгливость и доброжелательность только спасали — да еще мамины обереги. Ими лишь сейчас цел, не проклят, да не женат на какой-нибудь дикой ведьме. А ведь пытались, да он не дурак — с девицами не связывался, чары от зачатия всегда накладывал на себя и на подружек своих — маглянок, большей частью.       Нет, жену он себе выберет по уму. И попозже, попозже…       Но вот Джинни жениха надо присматривать уже сейчас. Скоро она пойдет в школу, и лучше заранее приглядеться к перспективным мальчикам из хороших семей — можно даже из темных. На Гарри Поттера Чарли никогда всерьез не рассчитывал, несмотря на уверенность матери в том, что у Джинни есть хорошие шансы стать леди Поттер. Не то, чтобы он полагал, будто какая-нибудь чистокровная фифа сумеет отбить добычу у сестры. Но вот старых легенд на работе наслушался.       Моргана знает, что там случилось в ту ночь, когда подох Неназываемый. Но если человека назвали героем, опыт древних легенд подсказывает — женщине рядом лучше не стоять. Даже если она сильная ведьма и сумеет не допустить насилия над собой ни от врагов, ни от, собственно, героя (знаем, знаем, как они жен-то себе находили), то вот получить черным проклятием по лицу — просто раз плюнуть.       Да и сестренка в геройские подруги не рвется…       Принимаясь за орехи, Чарли вспоминал одну румынскую ведьму. У нее не было трех пальцев на левой руке, а правая щека разорвана жутким рубцом. Представить Джинни такой же… нет, так дело не пойдет.       У этой ведьмы когда-то не нашлось защитника. И поглядев на Гарри Поттера нынешней ночью, Чарли понял, что из него защитник тоже… так себе. Пусть Золотой Мальчик казался храбрым, только вот храбрость эта происходила не от силы духа, а от силы дури. Случись что — герой бросит подругу и побежит приключаться…       Да. Надо все же серьезно поговорить с мамой. Все-таки это его сестра, его «маленькая королева».       Пусть мама поймет его… или объяснит так, чтобы понял он.