Крысы

      — Знаешь, сын, что самое приятное в моей работе? — спросила мама, когда Рон рассказал ей о том, что прочитал в мыслях Поттера. — Обмануть обманщика. Приходит, например, ко мне грязнокровка, которому ну очень захотелось трахнуть чистокровную, а она, шлюха аристократическая, не дает. И заказывает амортенцию, или жидкий империус, или что-то наподобие… и даже если у него хватает ума заключить стандартный договор о нераскрытии личности клиента, существует уйма способов предупредить девушку. Например, домовик, достаточно умный и чуткий, чтобы без слов угадывать желания хозяйки, — мама погладила магического паразита по ушастой башке. — А потом хитрован попадает на алтарь или же просто в могилу, и в последние мгновения жизни верещит: я не хотел, это не по закону!       Или девица-грязнокровка решила непременно выйти замуж за чистокровного. Ну что ж, замуж она выходит. Брак регистрируется в министерстве. Можно даже в магловской церкви повенчаться. Только перед Родом такая жена — все равно, что наложница, причем добровольная и корыстная, а значит, муж ей ничем не обязан. Надоест — и выгонят ее к Мордреду, может, кошель серебра отсыплют, а детей заберут.       — То есть, Поттер у нас — такая вот хитрая грязнокровка? — Рон засмеялся и мама улыбнулась тоже.       — Именно так. В этом мире, сынок, нет какой-то великой силы, которая следит за справедливым воздаянием всем и каждому за всякое зло. Поэтому все, кто имеет силу, вершат справедливость по-своему. Для чистокровных, к примеру, справедливость — это хранить и преумножать магию и добро семьи и наказывать тех, кто на них покушается. Для грязнокровок — некоторых из них — справедливость в том, чтобы присвоить себе чужое, а то, понимаешь ли, чистокровные сволочи накопили полные сейфы и не делятся. Так что золото отнять и поделить, а артефакты, которыми не могут пользоваться — уничтожить.       — Но Поттер ведь… ну, не совсем чистокровный, но у него в этом мире много возможностей. Он сильный, — Рон задумчиво повертел пальцами, вспоминая. — У него наследство не только сейф с галеонами. Ему дед письмо писал, о том, что если он станет мастером, то ему манор откроется, с мастерской, библиотекой, ритуальным залом и всем остальным, что у нас под холмом скрыто. А он думает только о том, как женится на чистокровной и получит доступ в сейф… и главное, если сначала прикидывал, не жениться ли на Джинни, то теперь посмотрел на нас и решил, что такой нищий прицеп ему не нужен и надо искать сироту. Робкую и смирную. Знал бы он, сколько у нас реальных денег, клещом бы вцепился!..       — Не злись, — добродушно фыркнула мама. — Поттер — пешка, и что бы он там себе ни выдумывал, в конце партии его смахнут с доски и скушают. Я тут поговорила с Дамблдором и мне намекнули, что вокруг мальчика сгущаются тени, враг набирает силу, и бедный Гарри вполне может не дожить не то, что до свадьбы, но даже и до конца школы. И бедная Джинни будет плакать, особенно, если получит надежду…       — Вот она обрадуется!..       — Да уж, не огорчится, — мама снова засмеялась. — Я когда-то сама себе поклялась, что никогда не буду принуждать своих детей к браку. Уговаривать, предлагать присмотреться, напоминать о деньгах — это одно. А вот сказать — иди замуж за этого и точка — совсем другое дело… так что, поизображает пару курсов детскую влюбленность в героя, потом остынет и сможет искать варианты…       — Это хорошо. Потому, что с этой влюбленностью она кажется полной дурой. Я побегу, расскажу ей, ладно?       — Да-да… только скажи еще, что влюбленность играть все равно надо, — мама повернулась к котлу, где под газонепроницаемым куполом варилось красиво мерцающее перламутром зелье — тот самый жидкий империус. — И чем глупее, тем лучше… дверь за собой закрой.              Герой вселился в дом с шумом и треском.       И хотя жил он только на, как бы сказать, магловской части дома, а на магическую, где находилось большинство помещений, ему хода не было, Джинни все равно раздраженно морщилась — заходишь на кухню, а там сидит чужой мальчишка, и тебе надо изображать страшную застенчивость, вместо того, чтоб спокойно есть.       Еще хуже было то, что он хоть и вел себя тихо и вежливо, но она замечала, с каким пренебрежением он смотрит вокруг, сравнивая магический дом со сверкающей белой кухней тетки, кожаной мебелью в магловской гостиной и всеми этими электрическими штучками, которыми увлекался папа Артур. Ну и конечно старый сад — не чета прилизанному газону. Экое убожество, и даже телевизора нет!       Считывать чужие мысли было смешно и противно.       Однако в одном мать была права — обманывать обманщика оказалось приятно.       На следующий день после «спасения Гарри» папа Артур подсунул Поттеру хитрый договор, где было указано, говоря кратко, что Гарри Поттер доверяет семье Уизли заботу о своей жизни и ее обеспечении — «ну, это значит, что мы сможем о тебе заботиться, и министерство не придерется. А то ведь если узнают, то чего доброго отправят тебя обратно, или вовсе — каким-нибудь слизеринским богатеям за взятку отдадут…»       О том, что подписав договор без четко оговоренных условий вроде «не причинять вреда», герой фактически продал себя в рабство, ему конечно никто не собирался сообщать. И в тот же день мама отправилась на Косую Аллею — «присмотреться к ценам и прикупить продуктов», а заодно провести ревизию в сейфах подопечного. И конечно Джинни присоединилась к ней.       После предъявления договора с магической подписью подопечного гоблин только ухмыльнулся и сделал приглашающий жест. Этот народ хранил золото и иное добро волшебников, но не их самих — ежели хозяин сейфа такой дурак, что сам отдал свои деньги, так тут гоблины ему не сторожа.       — Сейфы Поттеров, за номерами сто двенадцать, двести сорок пять, триста семнадцать, триста семьдесят восемь, четыреста пять и пятьсот девяносто шесть, — бормотала мама, перебирая бумаги. — Семьсот пятьдесят, де… ого! Девятьсот тридцать один. Ничего себе, что они там хранили? Армию инферналов?       — А директор не будет против? — внезапно спросила Джинни. — Я знаю, что он не возражает, но… на какую сумму он не возражает? — один мамин знакомый выражался примерно так же витиевато.       Мама оторвалась от бумаг и усмехнулась.       — У нашего директора в Скале-на-Рейне в десять раз больше лежит — он мне прямо сказал, что сможем тут добыть — все наше. И по любому мы пока имеем право только на первые пять, там деньги, ювелирное барахло, простые артефакты и умеренно редкие ингредиенты. С пятисотого начинается уже особо ценное родовое добро, доступ к которому по такому договору не получишь. Ну что, поглядим?       В первых двух сейфах не было ничего интересного — просто деньги и золото в слитках разной пробы, в таком количестве вызывающее ассоциацию со штабелем дров. Зато третий уровень… о, тут Джинни ахнула от восторга!       Конечно, в повседневной жизни она не носила украшений — неудобно, да и перед кем выставляться, перед курами во дворе? Но она любила красивые камни, а здесь их было предостаточно! Масляно мерцало золото, мягко сияло серебро, поблескивали отраженным светом грани изумрудов и рубинов… ажурной паутиной переплетались ожерелья, пояса, цепочки, браслеты, диадемы и кольца…       Джинни выпутала из сверкающей груды топазовую фероньерку.       — Мам. Послушай, если мы все равно получили право на это все, то зачем ты уговаривала меня выйти за Поттера замуж?       — Затем, что это барахло — всего лишь ювелирное барахло, — мама небрежно смахнула проклятие с какого-то ожерелья и расправила в руках — радужной росой заиграли бриллианты. — Куда ты его денешь? Ладно, за пару месяцев мы можем это все перетаскать к себе в подвалы. И толку с того? Никуда не наденешь — сразу вопросы пойдут. Это же не дешевые магловские поделки, это все работы мастеров, на некоторых еще и клеймо рода стоит. С деньгами та же история — слитки в тех сейфах обеспечивают ценные бумаги, с которых идут проценты. Их так просто не украдешь. Ну, и всегда надежнее иметь твердые законные права на все это добро, подкрепленные браком, а не жульничеством. К тому же, тогда нам откроются глубинные хранилища и Манор — у Поттеров была настоящая крепость, не то, что наша усадьба. Точнее, открылись бы. Дамблдор явно решил, что брак не отвечает его планам. О, погляди-ка на это! Эти украшения, если мне не изменяет память, принадлежали Дорее, бабке нашего подопечного.       Изумруды в потемневшем от времени серебре. Два кольца, колье, длинные серьги. Джинни понимала, что ей такое не очень-то подойдет, но… они просто дышали благородной древностью.       — Не будем пока их трогать, — сказала мама. — Слишком приметные, их многие могут помнить. Да и сами они хозяйку помнят, на вора накличут беду. Чтоб ими владеть, надо действительно быть женой нашего мальчишки. Ну, или хотя бы матерью его ребенка. Пусть лежат. Зато вот этот сундук можно хоть весь забрать — видишь, какая древность? Даже камни не граненые, а полированные, такое только самые замшелые носят. Но занятно, и может сойти за найденный клад. А еще гляди, вот это сломанные — браслет с трещиной в камне. Ожерелья рваные. Прочее такое… тоже можно забирать весь сундук, проклятий нет, — мама закрыла крышку сундука, защелкнула хитрый похожий на пасть замок, и постучала по нему палочкой. Сундук сразу же начал уменьшаться и скоро ужался до размеров маленькой шкатулки. Точно так же уменьшила и тот, что был наполнен слишком древними вещами. — Держи. Хочешь еще что-нибудь?       — Да, — Джинни показала топазовую фероньерку. — И еще… вот этот браслет. И эту брошку. И кольцо. Его можно?       — Бери, — мама проверила выбранные украшения. — Только смотри, сама это все понесешь, а нам еще в четыреста пятый зайти надо, там есть несколько любопытных артефактов и ингредиентов, которые мне нужны. Для заботы, хе-хе, о жизни подопечного. А потом еще по магазинам ходить… а потом заглянем в Чайную Розу, мороженого поедим…       Джинни аккуратно сложила сокровища в потрепанную сумку. Да, сегодня настоящий праздник — сначала поход по чужим сейфам, потом покупки, потом мороженое в маленькой тихой кофейне, а дома она запрется в своей комнате, откроет сундуки и будет перебирать сокровища и любоваться…       Только одно немного огорчало — чудесные изумруды в серебре оставались здесь, и никак их было не достать — Джинни хорошо знала, что такое «помнящие» украшения. Если только не стать женой этого противного Поттера…       Или хоть матерью его ребенка.