Крысы

      — Не то, чтоб я желал мальчику зла, — директор покачал головой, глядя на старую тетрадку. — Я полагал, что за ним нужен присмотр. Нищий сирота на Слизерине, да еще из мира магглов… с другой стороны, сильный маг, явно лишенный границ в отношении самозащиты, и даже не то важно, что он змееуст, а что вырос он в месте, не сильно отличном от Лютного переулка. Тут не знаешь, за кем присматривать: за ним или за теми, кто оказался с ним на одном факультете.       — Вы думали, детишек придется спасать от… другого детишки? — я усмехнулась и сняла с огня закипевший чайник.       Мы разговаривали на кухне Норы, в ночь накануне отправки в школу. На столе в рядок стояли баночки и бутылочки с некоторыми запрещенными зельями, какие директор не хотел заказывать Снейпу — нервический зельевар, считающий себя очень умным, непременно сунулся бы не в свои дела, а обливиэйт на сильном менталисте мог и не сработать.       «В моей школе уже есть одна вечно пустая должность, — с улыбкой сказал мне тогда Дамблдор. — Не хотелось бы создавать новую».       — Да и приходилось несколько раз, — директор покивал головой. — Такая вот… неоднозначная репутация. С одной стороны — милый вежливый мальчик, отличник, на нарушениях не попадается… с другой стороны псих, который за безобидную с точки зрения чистокровных слизеринцев шуточку может всерьез покалечить. С третьей же не лжец и не доносчик, всегда отдает долги, дружелюбен с теми, кто дружелюбно относится к нему, заботится о младших… кому какое дело, что он там думает про себя? Он мог бы стать достойным магом и гениальным ученым, но вместо этого предпочел отдаться детской обиде и потратить себя на борьбу с ветром и пылью. Жаль.       И выпил чаю из чашечки.       — Среди некоторых моих знакомых ходит мнение, что это вы подтолкнули его на кривую дорожку экспериментов с темной магией, — заметила я.       Директор пожал плечами.       — Те, кто так считает, забывают, что помогать человеку, который этого не просит — дело неблагодарное, в лучшем случае нахамят, в худшем — сядут на шею. Недаром магглы говорят, что гордыня — смертный грех. Мальчик мог сотню раз напроситься в гости к однокурсникам — были среди его знакомых и такие, кто не отказался бы от пары крепких рук для работы на лето, и такие, кто мог без всякой задней мысли приютить сироту. Но его выбор был делать вид, что у него все прекрасно и использовать обрывки знаний по черной магии, подобранные где попало.       — Великая библиотека Хогвартса — где попало?       — Она несомненно великая, — согласился Дамблдор. — Но систематизацией, теорией и настоящими исследованиями в те времена, и в нынешние тоже, занимались лишь в Отделе Тайн, да у моего учителя… а Том пытался сперва ковыряться в бездне сам, а потом связался с этими экзальтированными недоучками, последователями Гела. Конечно, есть родовые тайны, есть семейные библиотеки, но это по большему счету просто набор удачных приемов, подобранный во мраке на ощупь, и скольким пришлось обжечься об угольки прежде, чем повезло отыскать самоцветы? Словом, результат его изысканий был печален и закономерен…       — Фейерверк из крови и мяса, — согласно поддакнула я.       — И никакой пользы ни для мальчика, ни для окружающих, — продолжил директор. — Конечно, я использовал его дела к своей выгоде: почему бы и нет? Не уступать же было такие удачные шансы, — он вздохнул и погладил потрепанный корешок.       — И не жаль? — спросила я.       — Жаль, конечно, но что поделаешь? Если человек с ранних лет привык весь мир считать врагом, доверяя только рабам и фанатикам… ему руку протяни — с головой откусил бы. Кому как, а мне мои руки дороги, — Дамблдор усмехнулся.       Крестраж лежал на столе — совершенно невинный с виду. Но если приглядеться к магическим потокам вокруг, то можно было заметить, как свободная магия, которой наполнен волшебный дом, касаясь старой тетрадки почти незаметно, по пылинке, впитывается в нее. Если открыть тетрадь, если попробовать что-то написать в ней — она присосется к магу и будет пить, пока не восстановит хозяина — таким, каким тот был в свои семнадцать лет…       Или же пока не будет уничтожена. Или пока не выпьет до дна…       Когда-то давно — еще в моей далекой юности — мы с Дамблдором заключили сделку. Стандартный договор о сотрудничестве и не причинении вреда, с давних пор известный среди мастеров Лютного переулка и Теневой аллеи. Потому изначально предполагалось, что приманкой для героя послужит обычная зачарованная тетрадь, с подсаженной псевдоличностью — но, изучив изделие юного Темного Лорда, Дамблдор предложил мне эксперимент.       Как оказалось, директор и впрямь жалел загубленный в борьбе с магглами талант. И, заполучив в руки частицу души Волдеморта с его юной личностью, задумался о том, чтобы воплотить его… в процессе немного подправив.       Тетрадь выпивала магию вместе с эмоциями — почему бы не придать ей свойство эти эмоции ощущать? Додать того, чего он был лишен — любви, защиты, безусловной заботы, всего того, без чего человек конечно может существовать, но это очень тухлое существование. От такой жизни только с магглами бороться и останется…       И конечно, кого-то одного для такой работы не хватило бы — в эксперименте, если я на него соглашусь, помимо меня примут участие и сам Дамблдор, и мои дети (кто пожелает). Мы изготовили для этой цели специальные перья-фильтры, не дающие крестражу подчинить тех, кто будет в нем писать, и выпить слишком много силы.       И разумеется, в этом случае нам все равно требовалась тетрадь-двойник с фантомом, которую не жаль будет подставить под меч Героя (разумеется, директор не планировал уничтожение реликтового существа и избыточный риск для Золотого Мальчика). Затем и нужны были сложные зелья на грани запретных…       — Ладно, — сказала я. — Давайте попробуем.       Дамблдор усмехнулся, ловким жестом фокусника извлек откуда-то длинное зеленое перо, открыл тетрадь и лихо расписался на пустой странице.       Без чернил.       И только магическое зрение позволило мне увидеть, как сложные чары, окружающие крестраж, вздрагивают и изменяются, соединяясь с невидимой жилой. Личность крестража очнулась от сна, но, не получив никакой информации помимо магической подпитки, похоже, решила, что угрозы нет.       Директор изучал тетрадь, вертя перо в длинных пальцах.       — Что ж, — сказал он наконец. — Неплохое начало.

***

      Здравствуй, Том. Меня зовут Джинни.       Здравствуй, Джинни. Откуда ты знаешь мое имя?       …       Оно было написано на облошке дневника. Дневник пустой, а у меня совсем нет друзей и я решила придумать себе друга. и я подумала если дневник пустой, я буду называть его Томом, раз на нем так написано, А тут ты сидишь здорово я не знала, что такие бывают наверное кто-то специально заколдовал тебя для общения? круто такого ни у кого нет, никому не скажу а то братья отберут, жалко, что ты только дневник и мы не сможем поиграть, но все равно интересно можно на уроках переписываться, а ты можешь мне подсказывать, а я тебе буду рассказывать все, а то братьям все равно а девчонки только смеются, Потому что у них все новенькое а у меня мантия поношенная и учебники и косметики нет и украшений, а у этой дуры Стоун заколки с бабочками, Ну и что все равно она маглокровка и приличный мальчик на ней не женится только такой же какой-нибудь маглокровка тупой, И вообще я ее так прокляну, что даже маглокровка побрезгует.       Давай дружить? :)       …       …       …       Давай       Я буду рад.       :)