Сказка о принцессе и нищем

      — Не пойду я за него замуж! — звонкий голос принцессы разнесся, наверное, по всему замку, а за ним последовал звук бьющейся посуды.       — А этот-то тебе чем не угодил? — в ответном крике султана было больше усталости, чем гнева.       — Да он же… — принцесса запнулась, но не от того, что не могла найти слов, а просто от того, что запыхалась и нужно было хоть немного перевести дух, — он просто старый напыщенный индюк!       — Не такой уж принц и старый, — глухо пробормотал отец, — вообще-то, он мой ровесник… — владыка потёр лицо ладонью и откинулся на спинку трона, в уме прикидывая, как будет извиняться перед чужестранным принцем за возмутительное поведение своей дочери, — Люси, у тебя осталось совсем немного времени, чтобы определиться. В противном случае, я вполне законно выберу тебе супруга сам и тогда уже не буду брать во внимание твои вкусы и пожелания, — на последней фразе он скривился, дав дочери понять, что думает о её пренебрежении многочисленными потенциальными женихами.       — Отец, — Люси подошла вплотную к родителю и опустилась на колени, заглядывая ему в глаза, — вы же великий султан, вы и есть закон… — она понизила голос, добавив в него жалобные нотки, — неужели вы не можете внести в эти старые глупые законы одну ма-а-аленькую поправочку для своей дочери?       — Эти «старые глупые законы», — резко оборвал девушку отец, — веками обеспечивали мир и процветание Магнолии и всему Фиору, — он повысил голос, — и менять их ради прихоти одной маленькой избалованной принцессы никто не будет!       Люси резко вскочила, отвернулась от султана и, схватив серебряный кубок (просто он оказался под рукой), швырнула его в стену, а затем демонстративно отвернулась и гордой походкой ушла к себе.       — Вся в мать, — проворчал ей в спину султан, устало ссутулив плечи, а перед глазами замелькали воспоминания того, как двадцать лет назад он забирал из далёкой северной страны свою невесту — златовласую красавицу с крутым нравом и теплыми глазами. Она точно так же устроила своим родителям грандиозный скандал и не один, несколько раз пыталась сбежать в пути и никак не хотела принимать его ухаживания, даже несмотря на то, что всё было решено ещё до её рождения. Ох, один только Всевышний знает, каких трудов ему стоило покорить сердце своей жены! — Была бы Лейла жива, она бы что-нибудь придумала, Люси бы так не упрямилась.       — Но, тем не менее, её здесь нет, — прервал его размышления безэмоциональный голос визиря, — есть только вы, мой повелитель, и непокорность вашей дочери рождает среди челяди сомнения в вашем могуществе, — мужчина наконец перестал притворяться частью стены и размеренной невесомой походкой, такой, словно не шёл, а парил по воздуху, приблизился к трону, поднял пострадавший кубок, провел по его краю пальцем, выравнивая помятости при помощи своей магии. — Вы должны приструнить её.       — Я не могу принуждать свою единственную дочь к браку, которого она не хочет, — строго ответил султан, вопреки всему, что он всего пару минут назад говорил в лицо своей наследнице. — Ты прекрасно знаешь, что моя принцесса для меня важнее Магнолии и всего Фиора.       — Вы должны приструнить её, — повторил визирь, будто и не слышал суровой отповеди Джудо.       — Ты мне указываешь? — угрожающе понизив голос, спросил Джудо. — В последнее время ты часто забываешься, Зереф.       — Что вы, ваша светлость, — елейным голосом ответил мужчина, — как я смею? Я только ваш скромный слуга и всего лишь подсказываю. — Зереф подошёл очень близко и, установив зрительный контакт с повелителем, завораживающе, гипнотизирующе, приятным голосом произнёс, — вы должны усмирить нрав Люси, выдать её замуж, как можно скорее, и отправить подальше к мужу.       — Я должен усмирить Люси, выдать её замуж, как можно скорее, и отправить подальше к мужу, — покорно повторил султан, не отводя завороженного взгляда.