Сказка о принцессе и нищем

      Рынок полнился шумом самых разных голосов и звуков. Крики торговцев, наперебой расхваливающих свой товар, покупатели, которые пытались сторговать хоть один грош, за что бы то ни было, уличные музыканты, актеры и фокусники и даже заклинатели змей, которые тоже торопились подзаработать тут выступлениями, также вносили свою долю в эту какофонию звуков. А еще животные. Блеянье, мычанье, лай, крики птиц в клетках — всё это придавало нестройному ряду голосов большей неразберихи.       И во всей этой неразберихе никто не обращал внимания на тихое мяуканье. Кому какое дело до маленького голодного котёнка? У всех своих забот хватает, им некогда остановиться и накормить малыша. А потому малыш добывал себе пропитание сам. Так, как умел, как знал.       — Рыба свежая? — громкий окрик заставил хозяина рыбной лавки отвлечься на покупателя и отойти к другому концу прилавка.       — Свежая! — грубовато ответил торговец, глядя на ухмыляющегося оборванца. Этого мальчишку знал весь рынок: денег у него не водилось, а стоило кому-то зазеваться, как с прилавка пропадали продукты. Немного, но всё равно жалко. — Ступай своей дорогой, чего стал? Всё равно же не купишь ничего!       Паренёк же в ответ только криво усмехнулся и действительно отошёл, что-то насвистывая на ходу. Торговец проводил мальчишку взглядом, отметив, что слишком уж спокойно он ушёл. Можно даже сказать, весело. Даже подозрительно как-то… И где его кот?! Это плохой знак, очень-очень плохой… Ну точно, стоило продавцу осмотреть прилавок, как он тут же заметил недостачу в виде нескольких мелких рыбёшек.       — Держите вора! — закричал хозяин лавки, а воришка тут же сменил лёгкую прогулочную походку на бег и скрылся за углом.       — Где вор? — тут же подскочил стражник — высокий крепкий мужчина.       — Вон там, господин Дреяр! — залепетал торговец. — Это Нацу!       — Ох уж этот Нацу, — проворчал стражник и, махнув рукой своему отряду, бросился вдогонку.       У него с этим мальчишкой были свои счёты. Нацу не раз был замечен на мелком воровстве, но всегда был неуловим, словно ветер. Ему раз за разом удавалось ускользнуть из-под самого носа Лаксаса Дреяра и его людей, а это плохо сказывалось на их репутации, да и нагоняи от начальства тоже влетали за это регулярно.       Торговец указал поворот, за которым скрылся воришка, а по переполоху, который навёл беглец, его направление легко было отследить. Весь отряд тут же побежал следом за воришкой. Его розовая макушка всё время маячила впереди, он быстро бежал, легко лавируя в толпе и даже не задевая прохожих, в отличие от крупных и не очень поворотливых стражей. В какой-то миг Лаксасу даже показалось, что этот мелкий прохвост просто дразнит их, мельтеша у них на виду. Подумать только, целый отряд стражи не может поймать одного мальчишку!       Но, видимо Нацу всё же надоела эта беготня, потому что он, свернув в тупик, запрыгнул на кучу хлама, с неё на подоконник чьего-то дома, откуда тут же послышался пронзительный женский визг, а уже с подоконника, демонстрируя чудеса циркового искусства (если бы, конечно, Нацу был циркачом), перебрался на крышу. А уже оттуда, глядя сверху вниз на стражников, которые в своих неудобных доспехах в жизни не повторят его трюк, а значит, и не догонят, воришка звонко рассмеялся и скрылся из виду.       — Нацу! — рявкнул Лаксас, в бессильной злости сжимая рукоять своей сабли, — я ещё доберусь до тебя, мелкий…       Но последнее слово Нацу уже не услышал. Юнец и так знал, что сейчас там говорят: воришка, крысёныш, нищий, босяк и много ещё чего. Он поспешно перепрыгивал с крыши на крышу, желая убраться подальше от стражи. Гонять их и злить — занятие, несомненно, интересное, но на голодный желудок много не побегаешь, так что парень торопился найти укромное местечко, где можно наконец перекусить. И вот, когда такое место было найдено, парень прислонился к стене и присел на корточки, выпуская с рук кота.       — Твоя доля, — сказал вдруг кот абсолютно человеческим голосом и протянул Нацу большую вяленую рыбину.       Кого-то говорящий кот бы поверг в ступор, кто-то терял сознание, услышав его, а некоторые шли к лекарям, сомневаясь в своем слухе. Но для Нацу это стало уже настолько обыденным, что он и не задумывался, что разговаривает с котом. Просто он вырос у Нацу на руках и вот уже несколько долгих лет был его единственным другом и едва ли не единственным собеседником, именно он неоднократно помогал парнишке выбираться из многочисленных передряг и не давал чувствовать себя одиноким.       — Спасибо, — улыбнулся Нацу, вытащил из пазухи кусок вчерашнего хлеба и отдал половину коту, — что бы я без тебя делал, Хеппи?       — Тоже самое, что и со мной, — вид кота можно было бы назвать философским, если бы не набитый рот, — только медленнее и не всегда так удачно.       Нацу снова криво усмехнулся. Обед почему-то не лез в горло. Он бы и рад был как-то по-другому добывать себе пропитание, работать, как все. Ему хотелось обрести собственный дом, хоть самый маленький, но дом. Хотелось, чтобы на улице от него не отворачивались, а здоровались с ним, хотелось носить нормальную одежду, а не те лохмотья, что были на нём. Но всё это были несбыточные мечты, ведь никто не хотел принимать на работу безродного мальчишку, который, к тому же, прослыл вором. Вот так и жил на улицах Магнолии самый обыкновенный бродяга, да его друг — говорящий кот.