I
2 ноября 2016 г., 11:40
Вечер давно опустился на небольшой коттедж с потертой, но все еще притягивающей глаз облицовкой. Он занимал совсем немного места, ничем не выделяясь среди сотен точно таких же домиков на окраине обычного русского города. Это был элитный район, но часто здесь можно было встретить и нищету. Они приходили сюда, искренне полагая, что богачи отвалят больше деньжат на очередную бутылку. Но на самом деле здесь жили далеко не самые богатые люди процветающего и развивающегося города. Здесь жили те, кому хватило денег на нечто побольше серой коробки в многоэтажном доме и те, кому не хватило денег на особняк. Как раз таковой и была семья Андерсон.
Это были люди, воспитанные на английский манер. Многими поколениями они жили в довольно большом доме, гораздо большем по размеру, чем этот захудалый коттедж. Когда-то семья Андерсон была довольно известной в высших кругах, даже отчасти почитаемой, но сейчас, после смерти предыдущего главы семейства, дела их пошли на спад. Через несколько лет пришлось продать родовое поместье, старинный особняк, который так любил Дэниел, нынешний альфа семейства.
Дэниел был высоким человеком с приятным правильным лицом и светлыми волосами. Арийские черты не только во внешности, но и в характере сложили его личность и стремления. Долгое время этот статный альфа с высоким лбом и светлой кожей стремился к идеалам, установленным еще отцом, точно таким же человеком, воспитанным в английских традициях. Дэниел искренне считал себя настоящим англичанином и аристократом, негодовал, когда дела шли не так, как ему того хотелось и старался соблюдать этикет в любых ситуациях. Раньше, в минувшие дни расцвета семьи, все эти качества ценились и имели своих поклонников, но сейчас, когда жизнь стала похожа на поплавок, который вот-вот уйдет под воду, всего этого не понимали, даже порой смеялись.
Супругом Дэниела, вечно стремящегося куда-то человека, был Гарри, полноватый, но целеустремленный и умный омега. Он не имел глубоких английских корней, а прежнее его имя и вовсе было исконно русским. Однако омега с самого детства был влюблен в англичан: их манеру поведения, внешность, язык, обычаи и культуру. Дэниел и Гарри быстро нашли друг друга, и даже прежний глава семейства был только рад этому браку, искренне считая, что английские аристократы действительно были в его роду. Этот спокойный омега, который часто любил изящно складывать руки на животе, совсем как на картинах Ренессанса, не был красив, но его лицо чем-то привлекало и притягивало. Впрочем, Гарри был расчетливым человеком и, мало того, таким же «внутренним» англичанином, как и свой супруг.
Молодая пара сохраняла идиллию в отношениях много лет. Каждый поддерживал друг друга всеми силами, чтобы достигнуть цели, которая обычно была схожей, ведь основывалась на общих убеждениях и принципах. Однако этот идеальный английский мирок начал разрушаться, трещать по швам, когда сын Гарри и Дэниела, наконец, подрос и заимел собственное мнение. Уже в одиннадцать маленький Леонард, возненавидевший не только собственное имя, но и английскую культуру в целом, перестал мириться со всеми изощрениями родителей и высказал все свои мысли на этот счет, оказавшиеся довольно грубыми для ребенка его возраста.
В пятнадцать Лео уже почти вылетел из своего гнезда. Он поступил в школу на год раньше положенного после уверения родителями всего коллектива школы, и сейчас, в пятнадцать, закончив девять классов, устремился в колледж, где запросто мог бы поступить на бюджетную основу за счет своей высокой успеваемости и жить, наконец, в общежитии, самостоятельно зарабатывая себе на жизнь. Конечно, юный омега не хотел останавливаться на достигнутых успехах, и гораздо более умным шагом было бы обучение в еще двух классах, а затем в ВУЗе, о чем как раз и подумали родители, вовремя остановив готового упорхнуть сына. Лео не хотел больше мириться с обычаями своей семьи, их диким рвением стать похожими на английских аристократов, поэтому отдалялся от дома настолько, насколько это вообще было возможно.
Еще одним выходом были отношения, которые могли бы позволить юному омеге обосноваться на какое-то время у своего парня и возлюбленного, но кому нужен был омега с, мягко говоря, пышными формами? Да, Лео не был похож на типичных тонких омежек с осиной талией, красивыми длинными ногами и кукольным личиком. Фигура Лонарда далеко уходила от идеала. Он был похож на грушу: бедра казались слишком большими для молодого омеги, а плечи, вопреки всему, оставались непропорционально худыми. Шея была так же тонка, а лицо оставалось по-детски забавным: большие глаза, пухлые розовые губы и щеки. В этом лице, которое тоже не было близко к идеалу, все же оставалось нечто милое и привлекательное, а длинные русые волосы только прибавляли чистоты и невинности. Многие грубо назвали его толстым или даже некрасивым, и зачастую юноша очень страдал из-за этого.
Чтобы как-то компенсировать нехватку собственной физической привлекательности, он решил научиться всему тому, что позволит ему пробиться в школе при помощи своих знаний и умений, а не красоты. Юный омега закончил школу искусств, обучаясь сразу на двух отделениях: художественном и музыкальном. За короткий срок он достиг неплохих результатов и теперь мог запросто построить идеальное гипсовое тело Давида или сыграть на гитаре и фортепиано знакомые многим мелодии. Однако творчество было первоначально настоянием Гарри. Лео же больше тянуло к исследовательской работе. Он любил читать Шустремана, Паланика и Сэлинджера, но порой совершенно внезапно переключался на Бубеллу, Муркока, Маргарет Уэйс и Трэйси Хикмэн или даже Толкина. Лео любил читать. Ему нравилось проживать те жизни, до которых дотянуться ему не позволят родители, помешанные на английских традициях. Читая книги, омега забывал все свои недостатки. Собственная фигура переставала казаться ужасной, поэтому молодой Андерсон не переставал поглощать книги, которые казались ему хотя бы чуть более интересными, чем русская классика.
Еще два года мальчишке пришлось просидеть в родительском доме, слушая их постоянные упреки насчет разобщения семьи и неуважения к традициям и обычаям. За это время Лео, низкий полный омега с не очень привлекательной внешностью, привязался к книгам гораздо сильнее, чем раньше. Только теперь он не просто читал их, он пытался написать нечто свое, каждый день работая над гармонией в тексте. Первым языком, который выучил Леонард, был английский, но вскоре мальчишка понял, что русский, хоть и являлся сложным и объемным, все же был более глубоким, проникновенным и красивым. С десяти лет он стал активно изучать язык и все его потаенные чудеса, а к восемнадцати уже не отличался от обычного русскоговорящего человека и гордился этим. Откровенно говоря, английский, которому обучили родители, стал выводить из себя, поэтому всякий раз, когда Гарри и Дэниел начинали разговаривать с сыном на этом языке, Лео грубо ругался и все же отвечал родителям на любимом русском.
В восемнадцатый день рождения Леонарда, который омега, естественно, провел дома по требованию семьи, произошло то, что навсегда перевернуло его жизнь. Родители, которым наскучило неповиновение отпрыска и его дерзкий нрав, решили выдать его замуж, причем не за простого русского мужчину, а за сына точно таких же помешанных на английских традициях людей. Лео был расстроен и зол. Узнав о том, что ему предстоит создать семью с таким же помешанным фанатиком, он готов был удавиться с тоски, но вовремя понял, что ему достаточно будет показаться перед альфой, чтобы тот отказался от него. Кому понравятся толстые некрасивые омеги? Выдав все свои мысли и чувства на этот счет родителям, Лео закрылся в комнате до самого утра следующего дня.
— Милый, завтра к нам придут Уайты. Ты должен подготовиться к встрече с ними, — произнес Гарри, показавшись в двери под вечер. — Тебе нужно надеть что-то такое, что подчеркнуло бы твою фигуру.
— Да, пап, разумеется, — холодно ответил на эти слова Лео.
Омега сказал это грубо, как будто уже начиная кричать. Он не мог контролировать свой голос, когда начиналась истерика. Сейчас даже идти в университет не было никакого желания, чего уж говорить о знакомстве с суженным. Наверное, больше всего Лео даже не ненавидел грядущую ситуацию, а боялся ее. Грубые слова всегда причиняли боль, и омега не понимал, как можно винить человека за внешность, ведь ее не выбирают. Что если эти грубые слова теперь не просто останутся в душе и будут разъедать сердце, а принесут с собой и осложнения в психическом состоянии?
Верно, Лео ходил к психологу, еще тому, который работал в его школе. Этот добрый старичок заметил состояние Лео еще когда тот был в восьмом классе. Тогда он направлялся к кабинету завуча, чтобы выпить чаю с этой милой особой, и наткнулся вдруг на небольшую группу маленьких омежек, дразнивших одного полненького одноклассника. Это было нормальным явлением, случавшимся довольно часто, но бедный загнанный в угол мальчишка вдруг зашатался и упал на пол, хватая ртом воздух. Старику пришлось расталкивать испугавшихся детей и отводить ребенка в свой кабинет. Там-то Лео и поведал о своих приступах. Старичок же представился Виктором Александровичем и рассказал о том, что это похоже на панические атаки. И до сих пор, даже после выпуска из школы, Виктор Александрович, седой альфа, встречался изредка с Лео и говорил с ним подолгу на разные темы. Это можно было бы назвать даже дружбой, если бы не профессиональный интерес к поведению мальчика. Психологу было интересно узнать, как же преодолевает проблемы омега, как же он ведет себя в некоторых ситуациях. В обмен на эти сведения Лео получал от своего психолога порцию дружелюбия и интересных разговоров.
В свой восемнадцатый день рождения Лео долго не мог уснуть. Он метался по кровати, пытаясь притянуть одеяло спокойного сна, но до самого утра так и лежал с открытыми глазами, пялясь в окно. Только в пять часов его сморило, но уже через полтора часа будильник решил напомнить о себе, так и не дав мальчишке выспаться. С неприятным гудком будильника пришло и осознание грядущих проблем, поэтому мальчишка угрюмо встал с кровати и, надеясь скорее уйти, торопливо собрался. В этот день он вышел из дома значительно раньше, а потому одиноко ждал нужного автобуса на морозе целых полчаса. Здесь, в элитном районе, общественный транспорт ходил довольно редко.
И день в университете оказался не таким уж противным, если не считать долгих занудных лекций вкупе с бессвязным голосом чуть ли не умирающего преподавателя. После этого ничем не отличающегося от других дня Лео поспешил в свою старую школу, в кабинет психолога. Охранники пропускали его сразу, стоило показать пропуск прошлогоднего года выпуска. Да даже без пропуска его тут все знали. Как же не помнить этого по всем меркам идеального ученика?
— Добрый день, Виктор Александрович, — поздоровался привычно Лео, и с приятным умиротворением осмотрел этот старый обшарпанный кабинет с зелеными стенами и отваливающейся со стен и потолка штукатуркой.
— И тебе день добрый, Лео, — улыбнулся в ответ старый альфа, приподняв свой стакан с чаем. — Хочешь поговорить?
— У меня появились кое-какие проблемы. Не знаю, как решить их.
Лео, не особо церемонясь, взял из маленького шкафчика у противоположной стены комнаты чайную кружку и налил себе чай. На улице было холодно, и простудиться сейчас не составляло труда. Следовало выпить чего-нибудь теплого и закутаться в плед. К сожалению, пледа у психолога не было, но вот чаи гонять он любил. В том же чайном шкафчике, на самом почетном месте, у него хранилась драгоценная подарочка коробка «Greenfield» с множеством разных ароматов и вкусов. Лео, быть может, потому что был воспитан на английских традициях, любил чай. Конечно, такие одноразовые пакетики очень отличались от того, что покупали его родители, но даже такой чай не испортит разговор с Виктором Александровичем, почти лучшим другом. Выбрав себе чай с ванилью, абрикосом и нотками корицы, Лео с наслаждением уселся на потертый диван напротив собеседника.
— Семейные отношения, я полагаю…
— Да. Родители хотят выдать меня замуж за англичанина.
— Можешь описать его? Имя, манеру поведения…
— Я… я еще не видел его. Они придут к нам в дом сегодня. В ближайшие дни отец хочет уже расписать нас.
— В чем причина его решения? Только ли это желание выдать тебя за англичанина?
— Не думаю. Семья Уайтов довольно богата. Они выкупили сеть популярных магазинов одежды. Этот бизнес только процветает. Наверняка родители думали и об этом.
— Теперь ответь мне: действительно ли ты не хочешь выходить замуж за молодого Уайта? Разве ты не думал, что он может оказаться красивым и даже приятным молодым человеком.
— Я понимаю, к чему вы клоните, — вздохнул Лео и поставил кружку на стол. — Вероятность того, что в будущем меня кто-нибудь решит сделать своим супругом низка. Я понимаю это. С моей фигурой и лицом это крайне маловероятно. Возможно, этот альфа окажется стройным и красивым человеком, но, Виктор Александрович, ведь я знаю, что он и сам будет не в восторге от меня. Не думаю, что я смогу сдержать себя, если каждый день меня будут обвинять в своей непривлекательности. Лучше уж не встретить никого и прожить в одиночестве, чем это…
— Что ж, ты пробовал поговорить с родителями? Быть может, сейчас стоит довериться им и рассказать о своих приступах? Это неплохой момент открыться. Я знаком с Гарри. Он довольно мягкий человек и старается быть заботливым родителем.
— Когда это не противоречит его любви к англичанам, — фыркнул Лео презрительно. — Я не хочу говорить об этом им. До сих пор родители не знают, а сейчас они могут принять это как отмазку. Кроме того, я не думаю, что у нас такие тесные отношения, чтобы говорить о подобном.
— Хорошо, тогда как насчет разговора с этим самым альфой? Может быть, он поймет и откажется от брака?
— Для этого мне придется рассказать ему о панических атаках и признаться, что я уродлив. Я боюсь этого разговора. Что если он, узнав об этом, посмеется и решит и дальше издеваться?
— Стоит набраться смелости. Лучше высказать все сейчас, надеясь, что альфа откажется, чем потом всю жизнь терпеть. Либо ты можешь попытаться стать хорошим супругом и показать все свои лучшие стороны. Лео, ведь ты умеешь так много — ты не только идеальный супруг, но и просто гениальный человек. Если бы альфа узнал тебя поближе, то непременно бы начал восхищаться.
— Но все они сначала смотрят на мое тело, Виктор Александрович, — угрюмо произнес омега и откинулся на спинку дивана. — Мне надоело все это.
Не говоря больше ни слова, психолог глубоко вздохнул, наклонился и извлек из-под стола какую-то бутылку с темной жидкостью. Она изрядно запылилась, но уже не была полной. Видимо, Виктор Александрович порой любил подвыпить, но на работе редко себе это позволял. Откуда-то тут же была извлечена маленькая рюмка, и уже скоро школьный психолог поставил ее перед бывшим учеником.
— Ты пил когда-нибудь? — спросил он.
— Только шампанское по праздникам, — удивился Лео, но уже мысленно выпил все содержимое рюмки.
— Пей аккуратно, — угрюмо сказал психолог и вздохнул. — Увидит завуч — мне влетит.
Кивнув, Лео тоже вздохнул и залпом выпил содержимое рюмки. Горячий жгучий напиток прокатился внутрь, и стало даже более тепло, чем от кружки горячего чая. Голова закружилась, но уже скоро это прошло. Осталась лишь небольшая путаница в голове.
— Ты действительно попал в сложную ситуацию, Лео. Я не смогу здесь ничего решить. Предпринимать что-либо придется тебе. В любом случае, я всегда помогу тебе советом. Я провожу тебя до автобусной остановки. Доберешься до дома, полежишь немного, обдумаешь все, а потом решишь, что делать.
— Хорошо, — коротко ответил Лео. Он еще не до конца понял свои ощущения.
Виктор Андреевич взял пошатывающегося Лео за руку и повел его на выход. Они разговаривали о всяких мелочах по пути к остановке, но конкретных тем омега потом уже и не смог вспомнить. Его посадили на автобус и вручили какой-то пакетик. Нет, Лео не был совсем уж пьяным и ничего не соображающим, лишь дезориентированным. Он понимал, что происходит вокруг, просто не был уверен, что реакция на какие-то стандартные вещи будет адекватной.
Кое-как Лео оплатил проезд и побрел к дому. Внезапно он понял, что в руках появился пакет неизвестного происхождения, и тут же его охватил интерес. Заглянув внутрь, он увидел ту самую бутылку с темной прозрачной жидкостью из кабинета психолога. Видимо, Виктор Александрович посчитал, что Лео коньяк будет нужнее. Усмехнувшись, омежка прижал пакет к груди. Коньяк — ценный подарок.
Тут же Лео вспомнил, что после университета ему нужно было поспешить домой, но вместо этого он решил забежать в школу, чтобы поговорить со старым другом и помощником. Англичане не любят опоздания, предпочитая всегда соблюдать пунктуальность. В потяжелевшей голове мелькнула застаревшая мысль о том, что таким образом хотелось разозлить не только родителей, но и Уайтов.
В кармане пальто завибрировал мобильник, но Лео не стал поднимать трубку. Он уже был в двух шагах от ворот дома. Он уже протрезвел немного, но решительные мысли о разговоре со своим, быть может, будущим супругом, все еще остались в голове. Лео нажал на кнопку дверного звонка, но все еще думал, что побег — мысль не такая уж и плохая.
— Лео! Где ты был?! — воскликнул Гарри, наскоро накинувший на плечи теплую вязаную кофту. — Мы ведь просили не опаздывать!
— У меня появились неотложные дела, — произнес омега и чуть пошатнулся.
— Ты что, пьян? — удивился старший омега. — Ты вообще думал о последствиях? Я и Дэниел надеялись, что ты не подведешь нас хоть сейчас, а ты…
— А я не собираюсь молчать и дальше позволять вам распоряжаться моей жизнью.
Оставив папу позади, Лео с гордостью вошел в дом. В гостиной, на двух диванах темных оттенков, уже сидели и мило переговаривались четверо Уайтов и Дэниел.
Уайты действительно оправдывали свою фамилию: почти все они имели светлые волосы с ниточками позолоты. У старшего альфы позолота давно стерлась, и на ее место пришла серебристая седина, а его супруг, наоборот, имел темные каштановые волосы, как и Гарри.
Самым старшим, отцом и альфой семейства, являлся человек среднего роста с подобной Дэниелу арийской внешностью. Если не знать всей истории и родословной, можно было подумать, что они являлись кровными братьями. На секунду Лео понял, что его уже тошнит от этих однообразностей. Только взглянув в лицо этому альфе, Лео, однако, понял, что этот человек куда более суровый, чем Дэниел. Его брови были сведены, и казалось, что если ты сделаешь хоть что-то не так, этот альфа подойдет и ударит тебя об стену и раскрошит череп.
Слева от альфы сидел слишком молодой омега приятной наружности. Сразу стало ясно, что он тоже имеет английские корни и, кроме того, не может приходиться настоящим отцом детям: ему еще и двадцати пяти не было. Видимо, он стал супругом альфы совсем недавно. Впрочем, этот омега, хоть и имел привлекательную наружность, был вечно недовольным и даже брезгливым. Увидев Лео, он поморщился и вздернул носик.
Дети у Уайтов тоже были светловолосыми, как и отец. Оба они были альфами. Младший выглядел примерно на шестнадцать-семнадцать лет и сейчас вовсе не видел происходящего, так как скучающе лазил в своем телефоне.
Когда Лео перевел взгляд на старшего альфу, того, которого решили сделать его мужем родители, омега чуть ли не упал прямо перед ошалевшим от подобного поведения отцом. Этот альфа был так красив, что ему подошел бы, пожалуй, только тонкий омега с обложки какого-нибудь глянцевого журнала. У него были приятные светлые волосы, подстриженные в классическом стиле. Стоило взглянуть на альф этого семейства, как в голове тут же всплывала стереотипная внешность германцев. Про себя Лео снова усмехнулся.
— Сын! — воскликнул Дэниел, глядя на вполне расслабленную позу своего отпрыска. В этом коротком оклике выразился весь его гнев.
— Постой, отец! — опередил его омега.
Лео уже хотел высказать свое нежелание выходить замуж, но взгляд все еще не отрывался от притягательного альфы. Их глаза встретились, и светловолосый статный парень… нет, уже настоящий мужчина смотрел на него с нескрываемым равнодушием. Решимость испарилась, но не потому, что действие алкоголя закончилось — потому что Лео отчего-то перестал быть уверенным в правильности своего решения.
— Извините, что вмешиваюсь, — вдруг произнес молодой омега из Уайтов. — Но разве сложившаяся ситуация не показывает истинное лицо вашего сына? Я не хочу, чтобы подобный… легкомысленный омежка стал супругом моего сына.
Воцарилась тишина. Гарри и Дэниел серьезно смотрели на Лео, который от всех этих взглядов постепенно начал задыхаться и уже испугался, что его сейчас накроет прямо здесь, перед всеми этими людьми.
— Леонард никогда не напивался, — вмешался Гарри. — Он впервые выпил что-то более крепкое, чем шампанское. Я думаю, он просто очень переживал насчет сегодняшней встречи. И я надеюсь, что это не испортит наших отношений…
— …Даже то, что это его первый раз, не означает, что он не решит попробовать снова. Кто знает, о скольких еще дурных привычках своего сына вы не ведаете?
— Да я не так уж и пьян! — вставил Лео.
— Решать проблемы стоит мирно и спокойно, — поднялся с места старший альфа Уайтов. Он сурово взглянул на Лео, и тот понял, что ничего хорошего сейчас не произойдет. -Поскольку жить с этим омегой предстоит не нам, а моему сыну, за ним и последнее слово. Сегодняшний вечер мы решили провести с той целью, чтобы завязать знакомство не только между нашими детьми, но и между нашими семьями. Давайте обойдемся без ссор и просто насладимся вечером. Гарри, кажется, вы приготовили Cottage Pie. Я думаю, никто не откажется от традиционной английской кухни.
Даже темноволосый омега Уайтов затих. Он старался следовать за словами супруга, но сейчас был явно против Лео. Его недовольный взгляд так и источал яд. На секунду молодой Андерсон даже представил этого человека в образе Медузы Горгоны. То ли это превращающий все живое в камень взгляд, то ли выпитый алкоголь вдруг свалили Лео с ног. Голова неимоверно закружилась, и он уже не осознавал, где пол. Похоже, омега Уайтов все-таки имел в родословной этих мифических существ…
После этого неожиданного падения бессознательного Леонарда перенесли в его комнату Дэниел и будущий супруг. Они уложили пахнущую коньяком тушку омеги на кровать и, мало того, забрали недопитую бутылку коньяка, похоже, даже посчитав, что все это выпил один только Лео. Правда, когда Дэниел отправился вниз, молодой альфа выказал желание остаться рядом со спящим омегой.
— Зачем тебе оставаться здесь? Он все равно спит.
— Сегодня мне предстоит принять решение насчет замужества. Я хочу узнать Леонарда ближе, чтобы сделать правильный выбор.
Пожав плечами, Дэниел все-таки позволил альфе находиться подле омежки. Когда же дверь захлопнулась, и альфа остался один, он начал неторопливо ходить по комнате и осматриваться. Первым, что бросилось в глаза, стали музыкальные инструменты: гитара и синтезатор в углу комнаты. Они были в хорошем ухоженном состоянии и явно использовались очень часто. Собственно, ничем больше эта комната не отличалась от любой другой комнаты подростка. Здесь тоже было много закрытых однообразных шкафов, кровать и стол у окна, заваленный бумагами. На глаза попался ноутбук, и альфу тут же перестал интересовать интерьер комнаты. Он поднял экран и удивился тому, насколько же был он запущен. Похоже, омежка не привык ухаживать за техникой или даже пользоваться ей. Только зайти в систему альфа не смог по причине поставленного пароля. Одновременно понимая Лео и ненавидя за это, альфа начал рыскать на столе в поисках бумажки. Многие оставляют пароли записанными где-то неподалеку от компьютера. В руки попал альбом. Пролистав его, альфа, правда, не нашел ничего, кроме неплохих графических рисунков.
Поднявшись, чтобы поискать где-нибудь на полках, альфа вдруг громко и явно больно ударился о лампу и выругался шепотом. Впрочем, раздражение тут же сменилось восторгом, так как на лампе вместе с множеством бумажек, возможно, находился и пароль. Порыскав в этих записках и перепробовав паролей пять, мужчина, наконец, подобрал нужный и, ликуя внутри, залез в систему. Теперь он может развлечься и не только посмотреть, чем занимается омежка, но и просто зайти в интернет. Главное, чтобы по пробуждению Лео не заметил этого.
Часа два альфа просто сидел, прокручивая новостную ленту с аккаунта омежки, а потом, когда это наскучило, захлопнул ноутбук и сел на кровать, чтобы получше рассмотреть Лео и решить, что с ним делать. Мальчишка явно не горел желанием выходить за него замуж, и муж отца, Габриэль, тоже был против. Наверное, Леонард уже отчасти нравился ему, потому что не нравился Габриэлю. Вдруг со стороны омеги донесся какой-то стон. Похоже, он протрезвел, и теперь пришла головная боль.
Пока Лео пытался разлепить глаза и справиться с невыносимой болью в голове, он четко осознал, что голос принадлежит не одному из родителей, а его потенциальному супругу. Резко оторвав голову от подушки, он натянул на себя одеяло, будто надеясь, что оно спасет его. От этого молниеносного движения стало еще больнее, и Лео снова болезненно простонал.
— А ты действительно пить не умеешь, Леонард, — с каким-то презрением и даже ненавистью сказал альфа.
— Не называй меня так, — фыркнул омега.
Альфа промолчал. Как и свой младший брат, он взял в руки телефон и, сев в кресло у стола, стал что-то просматривать. Вообще, это было не то поведение, которого ожидал омега. Он думал, что последует насмешка или хоть какая-то шутка насчет его внешности, но альфа просто оставался равнодушным и немного раздраженным. Наверное, если бы на месте Лео был худой омега с хорошеньким лицом, он сидел бы с точно таким же незаинтересованным видом.
— Будь любезен, покинь мою комнату, — с нескрываемым раздражением сказал Лео. Сейчас ему хотелось привести себя в порядок.
— Я здесь, чтобы узнать тебя лучше, — без всякого воодушевления произнес альфа, продолжая водить пальцем по большому экрану.
— Но почему-то мы до сих пор незнакомы. Я не знаю даже твоего имени!
— Меня зовут Илья, мне двадцать три года, любимый цвет — серый, — моментально ответил альфа, оторвавшись на короткое время от экрана.
— Илья? — переспросил Лео с недоумением. — Я думал, у тебя будет английское имя.
— Габриэль — мой отчим. Папой-омегой был человек из русской семьи.
— А, ясно… — пожал плечами Лео. Это стало небольшой радостной новостью, хотя нельзя было быть уверенным, что альфа не остался ярым поклонником английской культуры.
— Идем вниз. Там все ждут моего ответа, — поднялся альфа.
— Я… спущусь позже, — ответил Лео и поднялся с кровати, все еще ощущая неприятную головную боль.
— Поторопись, пожалуйста, — альфа вновь вернулся на свое место.
Вздохнув, Лео подумал, что этот Илья какой-то тугодум. Разве не понятно, что омеге требуется умыться, переодеться и расчесаться? Впрочем, сделать все в комнате все равно будет невозможно, поэтому Лео, собрав чистые вещи, вышел из комнаты, чтобы дойти до ванной и там прибрать себя. Илья увязался следом.
— Куда ты идешь?!
Альфа промолчал. Он хотел дождаться омежку, чтобы спуститься в гостиную вместе с ним и позлить Габриэля. Лео уже выходил из себя. Он смотрел в серые глаза альфы, на его приятные светлые волосы и понимал, что Илья прекрасен. Мысли о том, что он может накричать или обозвать просто не вязались с его отстраненным характером, поэтому смело можно было поговорить с ним об отказе, но Лео уже не был уверен, что все еще хочет отказаться.
Он заперся в ванной и принял быстрый душ, чтобы смыть с себя неприятный запах, затем зачем-то почистил зубы. Мысли запутались в голове, и выходить из этой крохотной ванной просто не хотелось, чтобы хоть немного оттянуть встречу с проблемами. Сейчас, когда он трезв, решительность и храбрость пропали, оставив после себя только неуверенность и страх перед грядущим. Тихо опустившись на пол, Лео прислонился к двери. Его пугало будущее, спутанность мыслей и собственная неспособность что-то изменить. Вдруг раздался стук прямо над головой.
— Ты все еще там? — теперь в голосе альфы было нетерпение, раздражение и гнев.
— Я сейчас выйду, — постарался скрыть выступившие слезы Лео, но под конец голос его все же дрогнул.
Альфа промолчал. Он вообще, казалось, не заметил этого. Равнодушие, пропитавшее взгляд и голос альфы явно пугало и настораживало. Любому дураку понятно, что он и сам не в восторге от этого брака, но, похоже, ему уже настолько все равно, что он ведет себя как человек, который просто пришел поужинать в этот дом.
Еще раз умывшись, Лео осмотрел себя и, недовольно поджав губы, отвернулся. Плечи в этой новой блузке, которую он надел, были даже красивыми, казались хрупкими, а вырез-лодочка выделял приятный изгиб шеи. Он, может быть, привлек бы альфу, если бы тот видел лишь верхнюю часть омеги, потому что даже эти миловидные плечики и тонкая шейка не делали его полные бедра и выступающий живот более красивыми. Выдохнув, Лео все-таки вышел из ванной. Он не стал смотреть в глаза альфе, лишь прошел мимо, неосознанно злясь на себя за собственную полноту и на него — за прекрасное тело и привлекательное лицо.
Молча эта пара спустилась по лестнице, удивив всех присутствующих. Дэниел беседовал с альфой, как выяснилось, по имени Томас, Гарри достал дорогое вино, при мыслях о котором Лео захотелось блевать, а темноволосый омега Уайтов в гордом одиночестве восседал в кресле в углу, рядом с неродным сыном, который до сих пор не оторвался от телефона. Этот идеальный вечер идеальных людей разрушил Лео своим неожиданным появлением. Он, даже не взглянув никому в глаза, сел на диван и постарался не обращать внимания на обращенные к нему взоры. Даже младший Уайт мимолетом взглянул на него и, кажется, пропустил смешок.
— Не хочешь объясниться, сынок? — нарушил тишину Дэниел.
На этот вопрос Лео не хотел отвечать. Зачем ему вообще объясняться, если всем и так все понятно? Молчание — это то, что спасает порой наши шкуры.
— Предлагаю открыть вино и немного разнообразить вечер, — вновь вмешался Томас. Он не любил неловкие ситуации и предпочитал сглаживать конфликты.
В какой-то не слишком напряженной обстановке проходил этот вечер. Все как будто занялись своими делами, разговаривали на заранее оговоренные темы и приветливо улыбались. Лео сейчас хотел тихо по-английски уйти, чтобы в тишине посидеть в своей комнате и заняться, в конце концов, музыкой, но понимал, что совсем скоро решится его судьба. Илья должен будет высказать свое мнение насчет замужества. Омега почти не сомневался, что его оттолкнут, ведь после всего того, что он сделал и наговорил, альфа непременно откажется от него. Так бы поступил любой адекватный человек… только вот в Илье почему-то Лео уверен не был. Его равнодушие пугало и раздражало. Невозможно было определить, о чем вообще он думал.
Когда обе стрелки на часах указывали на десятку, Томас, наконец, кашлянул, привлекая внимание всех собравшихся, и улыбнулся своему сыну, который проявил только некоторое недовольство ситуацией. Лео сжал руки в кулаки и закусил губу, опустив глаза. Он боялся, но сам не понимал, чего: согласия или же все-таки отказа.
— Да, отец. Я обдумал все и принял решение.
Гости и обитатели дома замерли и напряглись, боясь пропустить хоть слово. Лео уже был на пределе. Он чувствовал, как зарождается в горле комок, а голова, возможно, лишь от алкоголя, начинает кружиться.
— Я понимаю, что от этого решения зависит не только моя дальнейшая жизнь, но и жизнь Леонарда, поэтому со всей ответственностью я делаю этот выбор. Мы успели пообщаться, и я пришел к выводу… — Илья словно бы издевался над Лео. — Он станет для меня хорошим мужем.
Пока Илья с насмешкой и торжеством глядел в округлившиеся глаза Габриэля, омега тихо подбирал упавшую на пол челюсть. Только когда альфа произнес свою речь, он понял, насколько же странное мышление у этого человека. Действительно, ведь он мог отказаться, нет, просто должен был отказаться, но вместо этого Илья согласился.
Первым в себя пришел Томас. Он улыбнулся, и это выражение скрадывало его морщинку между бровей, а затем поднял бокал с вином.
— Давайте же выпьем за это!
