Брось в меня камень, и разобьешь зеркало.

      В тот дождливый вечер Лео вернулся в особняк совсем поздно, лишь через несколько часов после своего ухода. Уже совсем стемнело, и дорожка в ночном мраке почти потерялась из виду. Эта тропка казалась слишком пугающей в этот период суток и заставляла задуматься о населяющих окрестные леса хищниках и сбежавших недавно маньяках.       Впрочем, добрался омега без происшествий. Он лишь немного испугался стайки птиц, шевелящейся в кустах, но это было мелочью и совсем не испортило прекрасного расположения духа. Даже ссора с Ильей как-то забылась, ушла на второй план и теперь не казалась слишком страшной.       В столовой горел свет. Видимо, Уайты только что поужинали. В животе предательски заурчало. Лео и забыл о том, что последний прием пищи был около семи утра. Ну, может быть, это было и к лучшему…       Робко открыв дверцу, ведущую в столовую, Лео даже удивился, увидев за столом Гарри. Он был непривычно растрепан и сбит с толку.       — Лео! — воскликнул он и вздохнул с облегчением. — Мы все сбились с ног, пока искали тебя.       — Разве стоило меня искать? — удивился омега. — Я все это время был здесь.       Помимо Гарри в столовой был Габриэль. Он налил себе и гостю по стакану воды, а затем грозно взглянул на омежку.       — Андрей сказал, что ты не вернулся с ним и Михаэлем после обеда. Мы думали, что ты остался в городе с выключенным телефоном, — сказал он устало, чуть ли не хватаясь за голову.       — Меня привез Илья, — сделал виноватое выражение лица Лео и сел за стол. — Разве он не говорил вам?       — Илья отказывается выходить из комнаты, — вздохнул Габриэль и ушел в кухню, отвернувшись к столикам. — Кричал на всех целый вечер…       В голосе молодого омеги чувствовалась печаль и глубокое одиночество, но одновременно он был напряжен и чуть раздражен, словно ожидал звонка от важнейшего в мире человека. Лео вдруг почувствовал себя ответственным за поведение Ильи, ведь именно по его вине альфа был так зол и возмущен. И все же, чем же так прогневал омежка своего мужа?..       — …Мой телефон разрядился, и я оставил его в комнате, — спустя несколько минут сказал Лео. — А сам ушел прогуляться по саду.       — Да-да… Прогулки — это хорошо, — сказал тихо Габриэль и, выпив какую-то таблетку, ушел прочь. — Извините, мне нужно отдохнуть.       Проводив хозяина дома взглядом, Гарри и Лео сошлись в объятиях. В этом внезапном жесте выразились, пожалуй, все их чувства и переживания. Спрашивать больше было не о чем.       — Папа, я кушать хочу, — тихо и игриво шепнул омега своему родителю, а тот усмехнулся.       — Не думаю, что Уайты будут против, если мы залезем в их холодильник, — подмигнул Гарри весело, и оба омеги принялись весело, но приглушенно шуршать пакетиками с пищей.

***

      Гарри приезжал не только из-за пропажи сына, но и для того, чтобы завести два пакета новой одежды. После отъезда папы и совместного ужина Лео побежал в свою комнату, чтобы взглянуть на покупки. Почему-то именно сейчас ему стало безумно интересно, что выбрал ему Гарри.       Запершись на защелку, Лео потер в предвкушении ладошками и почти с головой забрался в один из пакетов. Первое, что бросилось в глаза — светлый цвет абсолютно всех вещей. Видимо, Гарри вдохновился его видом на свадьбе, поэтому решил сделать повседневный гардероб сына более нарядным.       Первым попавшимся в руки нарядом было платье длиной до колена. Оно было совсем простым, но почему-то омега был твердо уверен, что оно идеально будет сидеть на нем. Светлый бежевый цвет делал его каким-то летним и легким, но на самом деле материал был не так тонок, как казалось на первый взгляд. Стянув с себя все вещи, омега с блаженной улыбкой на лице надел купленное платье. Узкие рукава длиной в три четверти и широкий вырез-лодочка подчеркивали узкие плечи и тонкую шею. Лео был благодарен папе за внимательность и умело подобранный комплект. От горловины шла вниз короткая — сантиметров десять длиной — застежка на пуговицах, а талия была подобрана тонким шнурком в тон платья, юбка же уходила вниз полусолнцем. Это платье было в меру простым и идеально подходило для повседневной носки и в доме, и за его пределами.       Второй комплект представлял собой светло-голубую тунику с длинными узкими рукавами. От локтевого сгиба вниз, до запястья, уходил приятный волан. На груди красовались декоративные застроченные складочки, закончившиеся под грудью ленточкой. Свободное полотно заканчивалось под бедрами. К этому комплекту были приложены удобные кофейного цвета леггинсы длиной чуть ниже колена. Этот комплект омега даже не стал примерять: уже знал, что ему пойдет.       Следующий наряд был еще более простым, чем первые два. Лимонного цвета футболка с широкой горловиной, завязкой на талии, длиной также чуть ниже бедер и свободные светло-коричневые штаны. На этом вещи в первом пакете кончились, и Лео с не меньшим энтузиазмом принялся рыться во втором.       Четвертым было платье белого цвета. Оно было похоже на первое своей моделью, но нижний срез был чуть длиннее сзади, чем спереди. Пятый комплект был, пожалуй, самым интересным, потому что отчасти походил на будничную одежду путешествующих эльфов. Это была светло-зеленая туника известной длины с довольно свободными рукавами и коротким разрезом на груди, который перевязывался шнурком крест-накрест. Кроме того были приложены узкие, но удобные бриджи. Однако самой интересной деталью был пояс. Это был любопытный коричневый, цвета бриджей, поясок-косичка.       Шестым комплектом стало еще одно белое платье, но оно, хоть и имело точно такую же горловину, носило более короткие рукава, почти как у футболки, но оставалось все равно изящным.       Вся эта одежда идеально подходила для фигуры омеги, ведь выделяла довольно красивую грудную клетку, шею и плечи, но скрывала все ниже талии. Светлый цвет делал Лео нежным и чистым, что совсем не походило на его минувший стиль одежды, однако омега был благодарен. Гарри проделал большую работу…       На дне пакета лежало еще кое-что. Это была молочно-апельсиновая свободная футболка и трикотажные серые бриджи. Видимо, этот комплект предназначался для сна. Решив, что незачем себе отказывать, Лео снял первое платье и пошел в душ, взяв более удобную и действительно домашнюю одежду.       После освежающего душа, хотя время было позднее, омега взял в руки гитару и нашел на телефоне гармошки аккордов. Пару песен с переборами он сыграл в комнате, а потом что-то дернуло его открыть балконную дверь и выйти на улицу. Тянувшаяся послегрозовая свежесть тянулась сквозь приоткрытое окошко, и хотелось вдохнуть ее побольше, позволить объять со всех сторон.       Закутавшись в плед, омега сел на порожек балкона и с каким-то приятным умиротворением стал смотреть в почерневшее небо. Единственным светлым пятном была ущербная луна, но такая большая и яркая, что вновь захотелось взять в руки гитару. Слова песни Fleur сами собой напросились… «В небе полная луна проплывает. Ты живешь там, ничего обо мне не зная. Я пытаюсь изучать лунную орбиту. Льется грусть с небес дождем метеоритным. Я сижу на крыше, — так звезды все же ближе. Там… На обратной стороне луны ты живешь и я тебя почти не вижу. Я сижу на крыше и шепчу стихи… Может быть, когда-нибудь, ты меня услышишь. Все меняется вокруг… Ну, а мне бы — все сидеть здесь, на ветру, под дождем и снегом. Здесь приятнее мечтать. здесь как-то легче… Ведь расстоянье до луны — не бесконечно… Я сижу на крыше, — так звезды все же ближе. Там… На обратной стороне луны ты живешь, и я тебя почти не вижу. Я сижу на крыше и шепчу стихи… Может быть, когда-нибудь, ты меня услышишь. Льется грусть с небес дождем метеоритным. Что-то странное с моим сердечным ритмом. Знаю, это может быть только раз в столетье, — ты случайно глянешь вниз и меня заметишь… Я сижу на крыше, — так звезды все же ближе. Там… На обратной стороне луны ты живешь и я тебя почти не вижу. Я сижу на крыше и шепчу стихи… Может быть, когда-нибудь, ты меня услышишь…»       Окончив тихо напевать, омега логично подвел песню к концу приятным перебором в такт стихам. В голове уже проплывали новые тексты песен, но следовало немного отдохнуть, чтобы взяться за новую мелодию.       — Сегодня луна слишком близко к Земле, — раздался вдруг голос Ильи откуда-то справа. Альфа сидел у стены, откинув голову назад. Лео чуть ли не подскочил на месте от неожиданности, но вовремя взял себя в руки.       — Здравствуй, — тихо шепнул он извиняющимся тоном. — Прости, сегодня я…       — Больше не делай так, — равнодушно произнес Илья, даже не взглянув на мужа. — Просто сыграй мне что-нибудь еще. Сегодня был тяжелый день.       Улыбнувшись только лишь для самого себя, омега наполнил грудь свежим и холодным ночным воздухом и начал перебирать струны в звенящем переборе. На этот раз в голову пришла песня «Канцлера Ги». «Слетают на плечи обрывки несказанных слов. Банален и вечен, сюжет, к сожаленью, не нов. Так единодушно над этим смеется свет: Ты мне очень нужен, а я тебе вовсе нет. Сердце бьется, словно в клетке мышь, Лезет в уши тишина. Полночь рвется, рядом ты стоишь, Словно призрак из плохого сна. Вот спрятаться мне бы и сердце закрыть на засов. Уставилось небо глазами испуганных сов, И времени кости я в злобе иду ломать. Я жду тебя в гости, а ты не придешь опять…»       — Это просто песня или твой со мной разговор? — улыбнулся альфа и поежился на морозе.       Заметив это, омега поднялся и сел рядом с альфой, накрыв его и себя уже согретым пледом. Оба они теперь сидели на влажном балконе почти в темноте. Гитара все еще была в руках омеги, но он не спешил играть.       — Думай, как хочешь, — улыбнулся таинственно и одновременно по-доброму мило Лео.       Слегка удивленный альфа взглянул, наконец, на своего супруга, который смущенно отвел взгляд. Сейчас он казался милейшим человеком, хотя отнюдь не был идеалом красоты.       — Ты хорошо играешь, и голос у тебя красивый, — сказал как бы между прочим Илья и натянул плед повыше. — Я не знал об этом.       — Мы вообще почти ничего друг о друге не знаем, хотя уже женаты, — усмехнулся омега.       — Послушай… я не хочу заставлять ни себя, ни тебя ввязываться в эти отношения, поэтому…       — Мы можем быть друзьями, — нащупал под пледом руку альфы юноша и нежно накрыл ее своей. Сейчас он говорил как никогда искренне и даже наслаждался диалогом. — Друзьями, которые могут доверяться друг другу.       Илья убрал руку и, так и не взглянул в лицо омеги, но чуть смущенно, кивнул, подтверждая свое желание довериться и быть тем, кому доверяют в ответ.       — Как насчет «Мельницы»? — улыбнулся омега. — Ты слушаешь их песни?       — Я привык к песням без слов. Они не отвлекают, но… мне нравится твой голос, поэтому, пожалуйста, продолжай петь.       Альфа, будто бы очень смущенный, отвернулся куда-то в сторону верхушек деревьев далеко в лесу. Это его поведение нравилось Лео куда больше. Оно делало Илью слишком милым и непохожим на многих иных альф. С непроизвольной улыбкой Лео вновь коснулся струн, извлекая сложную, но до безумия красивую музыку. «Я пел о богах и пел о героях, о звоне клинков и кровавых битвах; Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы. Но вот уже год, как он улетел — его унесла колдовская метель. Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель. И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки; В тумане различит мой взор лишь очи цвета горечавки; Ах, видеть бы мне глазами сокола, и в воздух бы мне на крыльях сокола, В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где-то около: Стань моей душою, птица, дай на время ветер в крылья, Каждую ночь полет мне снится: холодные фьорды, миля за милей; Шелком твои рукава, королевна, белым вереском вышиты горы, Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе; Если б вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною, Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя; Ты платишь за песню полной луною, как иные платят звонкой монетой; В дальней стране, укрытой зимою, ты краше весны и пьянее лета…»       Закончив петь, омега попытался взглянуть в лицо Ильи, просто для того, чтобы увидеть его выражение. Альфа смотрел в небо, не глядя на своего супруга, но лицо его совершенно точно было умиротворенным и спокойно довольным.       — Я хочу, чтобы когда-нибудь ты послушал оригинал этой песни. В профессиональной обработке она звучит лучше, — сказал омега, пытаясь отыскать в телефоне эту аудиозапись, чтобы включить ее, но альфа своими словами прервал его поиски.       — Тебе ведь всего восемнадцать, да? Ты на пару лет старше моего младшего брата, и я никогда не думал, что мне будет приятно общество ребенка.       — Я уже не ребенок! — обиделся, но улыбнулся Лео. — Или ты считаешь себя слишком старым? Тебе ведь двадцать три года!       Илья издал короткий смешок, больше похожий на выдох. Он перестал так хмуриться и быть напряженным, поэтому даже собственнически перетянул на себя большую часть пледа. Лео даже не обратил внимания на холод, потому что этот до крайности милый разговор и потеплевшее выражение лица альфы согревали без всяких пледов.       — Нет, я отнюдь не старый. Но я уже не ребенок. Хотел бы им быть, но этому не бывать, — воздух вокруг, хоть и был свежим и чистым, сделался напряженным. — В детстве я мог делать гораздо больше, чем сейчас. Я строил целые миры в своем воображении, но сейчас в голову лезут законы физики, не позволяющие строить слишком странные здания, создавать магию…       — Разве какая-то физика может быть сильнее воображения? — взглянул ответно серьезно Лео, но альфа покачал головой в знак того, что не хочет продолжать этот разговор.       Разговор застыл на месте, пришел в тупик, и супруги просто сидели в тишине, глядя на убывающую луну. Уже через несколько минут неловкость пропала; наступило странное спокойствие, даримое то ли тишиной, то ли альфой, сидящим рядом. Казалось, можно просидеть так до утра, любуясь вспыхивающими крохотными огоньками звезд.       Но Илья ушел также быстро, как и появился. Кинув напоследок короткое «Спасибо», он скрылся за балконной дверцей. На секунду мелькнул свет, но он тут же исчез, словно альфа сразу же лег в постель — может, так и было…       Решив, что играть больше не стоит, Лео вернулся в свою комнату, но дверь балконную так и не закрыл. Это будет знаком его доверия. Пусть прохладный влажный воздух кружит по комнате, навсегда запоминая этот вечер. И теперь каждый раз после дождя слабые порывы будут напоминать о начале этой сложной и непонятной дружбы.

***

      Следующим днем что-то произошло с Габриэлем. Когда Лео вышел на завтрак, встретил Томаса и его супруга, взбирающихся по лестнице. Томас был явно обеспокоен состоянием своего омеги. Они даже не взглянули на вжавшегося в стенку Лео.       За столом уже сидел Андрей, но он, словно ничего и не произошло, что-то читал в своем смартфоне. На столе стыл перед ним только что сготовленный завтрак: тарелка каши, посыпанной лесными ягодами, обжаренный в яйце хлеб и вареные яйца. Это был довольно плотный завтрак для одного человека, но Лео посчитал, что растущему альфьему организму и нужно чуть больше.       — Что произошло? — спросил он у мальчишки.       — Габриэль чуть не распластался на полу, — равнодушно ответил тот и отпил своего любимого кофе. Лео поразило то, что Андрей обращается к своему хоть и приемному папе-омеге по имени.       — Он упал в обморок? — удивился омега и сам принялся искать то, чем можно будет ему позавтракать.       В кастрюле на плите каши было ровно на две довольно большие порции, а поскольку тарелка Томаса уже стояла на столе, следовало полагать, что это предназначалось ему и Илье. Но было как-то стыдно и боязно есть приготовленную Габриэлем еду. С другой стороны, ведь это же теперь и его дом. Да и он сам получается, стал Уайтом. «Леонард Уайт», звучит лучше, чем «Леонард Андерсон», но все также странно и иноязычно.       Торопливо налив на тарелку немного каши, Лео как мог быстро ее выхлебал, а затем, уже не торопясь, налил себе чаю. От утреннего чая он еще никогда не отказывался. Вскоре пришел и Томас. Его лицо было отстраненным и немного уставшим, однако, встретившись глазами с обеспокоенным Лео, он коротко улыбнулся и сказал: «Доброе утро». За стол он опустился с задумчивым выражением лица, и отчего-то потерял на столе свою кружку с бодрящим напитком, а потом, видимо, вспомнив, что не налил его, разочарованно вздохнул.       — Вам налить кофе? — спросил Лео, не отводящий взгляда от альфы.       — Да, если тебя не затруднит.       Подскочив, омега достал кружку и все необходимые ингредиенты для ароматного кофе. Хотелось задать мучающий его вопрос более разговорчивому человеку, чем Андрей, но Лео боялся, что это будет невежливо и только разозлит альфу.       — Лео, — вдруг сам заговорил Томас. — Что у тебя сегодня в университете?       Омега уже предполагал, к чему этот вопрос, но все же ответил без толики лжи:       — Две пары и концерт, поставленный студентами, но я могу…       — Нет, не следует, — поднял раскрытую ладонь альфа. —Я бы попросил тебя остаться и присмотреть за Габриэлем, но не хочу отрывать тебя от учебы. Да и он вряд ли подпустит тебя близко. Наверняка запрется в комнате до самого вечера.       — Илья же будет дома, — удивился Лео, но потом прикусил язык. Они ведь не ладят между собой.       — Он обычно заходит в дом только с обедом, — сказав это, Томас принял из рук Лео горячую кружку и поблагодарил. — Ничего, я не думаю, что случится что-то непоправимое, а если и случится, то у него есть телефон.       — Вы знаете, что это может быть?       — Предполагаю, — коротко ответил альфа и замолчал, явно не желая продолжать разговор.       Чтобы поскорее уйти от этой неловкости и тихой мрачности, Лео поторопился и с чаем. Сложив все следы своего пребывания на кухне в посудомойку, он поблагодарил за завтрак и стремительно направился в свою комнату. В голове маячила довольно странная мысль, которая пугала и настораживала.       Борясь с этой идеей, омега успел надеть подарок папы, кремовое платьице, и даже собрать рюкзак, но это желание все еще жгло где-то в груди, не позволяя расслабиться.       Не стерпев, Лео вышел на балкон и робко постучал в дверь Ильи. Сначала ответа не было, но спустя минуту из-за штор выглянул сонный, но уже прибранный Илья и открыл балконную дверь. Вот сейчас омега действительно струсил.       — Доброе утро, — издал нервный смешок он.       — Что тебе нужно? — сразу перешел к делу альфа.       Стоит ли ставить под удар только что зародившуюся дружбу? Стоит ли вообще защищать Габриэля?       — Не мог бы ты присмотреть сегодня за Габриэлем? Ему стало плохо.       Сразу после этой торопливо сказанной фразы омега закусил губу и сложил руки в молитвенном жесте. Если альфа откажется и запрется вновь в своей комнате, то его дружба будет потеряна, ведь встать на сторону врага — значит предать.       — Наконец-то, — прошипел альфа и уже потянул дверь на себя, но Лео, заручившись поддержкой откуда-то взявшейся смелости, схватился рукой за пластик.       — Габриэль — не твой папа, но он тоже человек. Все люди достойны сострадания, — сказал омега и поразился пафосу своей речи. — Я не прошу тебя разговаривать с ним или сидеть постоянно рядом. Просто помоги, если что-то случится. Позвони мне или своему отцу. Хорошо?       Презрительно фыркнув, альфа все же закрыл дверь, но Лео точно знал, что он не подведет и сделает все, что понадобится. Это странное чувство на мгновение опьянило его и внушило какую-то необъяснимую радость. Может быть, ему все же доверились? Может быть, к нему все же прислушались?

***

      Пары Лео отсидел мучительно и невнимательно. Отчего-то накатило желание быть сейчас в особняке, просто быть там. Может быть, это желание помочь, а может, — знать, что происходит. С трудом подавив желание уйти с концерта, одного из самых главных мероприятий года, омега сел с краю, а звук на телефоне оставил включенным. Однако об этом он вскоре позабыл: его попросили помочь с потерянными декорациями, как единственного художника на факультете. Перед самым концертом он вынужден был сидеть в душной гримерке и вырисовывать на толстом коробочном картоне всякую ерунду.       После ему дали какую-то захолустную классическую гитару и попросили оттянуть время, сыграв хоть что-нибудь, ибо какой-то позарез необходимый бета опаздывал к выступлению. Поскольку ничего поделать было нельзя, Лео таки принял гитару, вздохнул, провел по струнам и выругался насчет того, что гитара не настроена. Пришлось утаскивать инструмент в туалет, чтобы в тишине, но в спешке ее настроить. Беднягу вытолкали на сцену и запросили пятнадцать минут. Поскольку одной песней отделаться было невозможно, омега наскоро прокрутил в голове какие-то три наиболее подходящих текста. В ход пошли такие песни, как «Воин и менестрель» Тэм Гринхилл, «Баллада о борьбе» Высоцкого и даже «Поворот» Машины времени. Под конец заслушавшиеся зрители принялись хлопать и подпевать, увлеченные старыми песнями, а Лео почувствовал дикое смущение.       К счастью, еще одной песни петь не пришлось: запоздалый бета таки пришел. Он как раз и ставил ту сценку, над декорациями для которой вынужден был работать Лео. Поругавшись немного за ветреность и беспечность (только для проформы), Лео все же спустился в зал, но его крайнее место уже было занято, поэтому пришлось уйти в самую глубь, к последним рядам.       Через пару минут к омеге подсел какой-то альфа, весь такой чинный и хорошо одетый. Он миролюбиво улыбнулся и заговорил:       — Извините, что отвлекаю вас. Вы ведь студент филфака, так? Мне довелось подглядеть за тем, как вы рисовали декорации, а потом я узнал еще и то, что вы столь чудно играете на музыкальном инструменте, так и поете. Вы удивительный человек.       — Мне приятно, — удивился и немного испугался Лео. — Изволите представиться?       — Краснов Александр, — протянул руку альфа, но не пожал ее, а поцеловал, как делали это в старину. Лео очень смутился и покраснел почти до кончиков ушей. — Я завел разговор не просто так. Видите ли, я ищу такие таланты, как вы, и помогаю им раскрыть весь свой потенциал. Если бы вы назвали свое имя и дали мне телефон, я бы мог найти для вас хорошую работу и, может быть, познакомил с нужными людьми.       Лео улыбнулся смущенно. Он был горд собой и думал, что все же не зря учился всему столько лет. Свой собственный источник дохода — это неплохая перспектива, да и альфа выглядит дружелюбно и мило. С такими людьми хочется работать.       — Конечно, буду рад. Записывайте… — омега четко продиктовал телефон, а затем повторил его. — Мое имя Леонард…       На долю секунды юноша запнулся, потому что не знал, как же назваться. Всю свою жизнь он был Андерсоном, а сейчас ведь Уайт. Как же назваться сейчас?       — … Леонард Уайт, — закончил почти уверенно омега и смутился от того, как же это прозвучало.       Альфа взглянул на Лео с неким недоумением, а потом улыбнулся в ответ.       — Приятно познакомиться, Леонард.       После этого альфа кивнул, попрощался и выскользнул из зала. Странным он был человеком, слишком обходительным и старомодным, но одет был модно и строго, как подобает участнику какой-нибудь не то политической, не то какой еще важной кампании.       Пожав плечами, Лео отсидел еще минут пятнадцать, а потом написал Михаилу (его телефон автоматически сохранился после звонка), что было бы замечательно, подбери он его по пути домой. Подтверждение и точное время приезда пришло лишь через треть часа. Почти сразу же Лео выбежал на улицу, попрощавшись со всеми своими «дорогими друзьями». Но ведь это выступление в конечном итоге вышло ему только на руку…       В назначенное время Лео вышел на улицу, где уже стояла знакомая машина. Внутри ждали Андрей и улыбающийся довольной улыбкой Михаил. Сквозь его густую бороду трудно было и разглядеть эту улыбку, но выражение глаз выдавало радость от встречи.       — Здравствуйте, — залез омега на заднее сидение и с облегчением выдохнул: этот концерт закончился.       — Здравствуй, — улыбнулся Михаил. — Был сложный день?       — Да, сегодня был концерт. Такой импровизации от нас еще не требовалось, — улыбнулся Лео и поглядел на Андрея. Кажется, ему было не интересно.       — Ничего, сейчас отдохнешь. А после можешь зайти и ко мне.       Бета уже выехал на большую дорогу. Он говорил о чем-то еще, но Лео даже не запомнил. Телефон завибрировал, и на экране отобразился неизвестный номер. Пришло сообщение, и омега понадеялся, что это не Илья, ведь он не стал бы писать просто так.       «У Габриэля температура».       И снова обращение по имени. Жестоко и грустно.       Не обращая внимания на удивленные взгляды Андрея и вопросы Михаила, Лео второпях набрал тот же номер. Сердце забилось, но он не знал почему, лишь предчувствовал нечто ужасное. Омежья интуиция?       — Насколько все плохо? — слишком громко начал он, даже испугавшись собственного голоса.       Несколько секунд альфа молчал, словно ожидая еще каких-нибудь слов, а потом все же ответил:       — Жар.       — Пусть лежит. Дай ему воды. Какая температура?       Молчание в ответ дало понять, что альфа просто не хочет подходить к Габриэлю и хоть как-то выказывать свою заботу. Гордый паршивец… Как он вообще узнал про температуру?!       — Седьмое пекло! Я с тобой сегодня еще поговорю об этом. Будем через полчаса.       Бросив трубку, Лео с беспокойным раздражением притянул руки к лицу, думая, как же поступить.       — Вы в браке всего пару дней, а ты уже командуешь… Не подумай, я это в хорошем смысле, — улыбнулся бета.       — Дайте мне номер Томаса, пожалуйста, — попросил он сначала у Андрея, потому у Михаила. — Нужно срочно позвонить ему.       — Что-то произошло? — спросил Михаил, но так и не отвлекался от дороги, и за это Лео был ему благодарен.       В этот момент Андрей показал экран омеге. Довольно быстро Лео переписал, его будто бы и забыв про вопрос беты.       — С Габриэлем плохо, — коротко бросил он, уже считая проходящие гудки.       — Томас Уайт слушает, — послышался знакомый грубоватый голос.       — Здравствуйте, это Лео. Нужен ваш совет.       — Габриэль? — почти сразу спросил альфа.       — У него температура. Я боюсь, что это нечто посерьезнее простуды: так просто в обморок не падают, да и утром ничего этого не было. Я сейчас в пути. Может быть, мне нужно купить каких-то лекарств?       — Нет, пока не нужно. Как только будешь дома, напиши мне о его состоянии. Я приеду сразу, как смогу.       — Спасибо, — выдохнул омега и положил трубку.       Стоит ли так переживать? Может быть, он ошибся, и это всего лишь простуда, которая неожиданно накинулась на слабый организм? Из-за этого устраивать такой переполох и даже звонить Томасу… Но ведь если это что-то более серьезное? Да и отец семейства вел себя утром более нужного обеспокоенно, а сейчас даже обещался приехать по первой возможности. Может, у Габриэля какая-то врожденная болезнь, и это состояние не редкость? Не из-за этого ли омега потерял своего первого ребенка?       Разогнав эти наплывшие не самые приятные мысли, Лео откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Слишком много информации, переживаний и импровизации за это утро. На тело накатила дикая усталость, и омега даже не сопротивлялся ей: эти полчаса действительно можно было поспать.

***

      — …Лео!       Голос Ильи пробрался в самый мозг, норовя заглушить даже собственные мысли. Открыв глаза, омега с раздражением и досадой понял, что он уже у особняка. Свесив ноги с заднего сидения, он потер глаза, чтобы привыкнуть к солнечному свету, а затем уставился на альфу, пытаясь собрать мысли в кучку. Тот выглядел растерянным и нахмуренным. Через несколько секунд пришло осознание, и юноша глубоко вздохнул. Как хотелось, чтобы все это было далеким сном!       — Чего вышел в футболке? Сейчас и ты простудишься, — пробурчал Лео, вылезая из машины. Андрей куда-то пропал, а бета смущенно стоял у багажника. — Как Габриэль?       — В своей комнате, — сказал альфа и ушел.       Отчего-то ему больно расхотелось спорить: его супруг выглядел слишком уставшим, измученным и злым. Сострадать хотелось в первую очередь этому бедняге, а не капризному Габриэлю.       Схватив рюкзак, Лео торопливо поблагодарил Михаила, а затем бросился в дом. Голова немного кружилась то ли из-за качки в машине, то ли из-за резких движений после сна. Бросив свою сумку и длинную теплую кофту в незапертой комнате, омега скользнул к единственной неисследованной части особняка — хозяйским покоям. Они находились за лестницей на втором этаже и занимали довольно много места. Дверь была закрыта, но не заперта на защелку или ключ. Видно, даже это остановило альфью гордость Ильи.       Вздохнув и постучав, Лео набрался храбрости и все же зашел внутрь. Глазам его открылось небольшое и очень светлое помещение, уходящее влево большой спальной комнатой. Напротив двери, в апсиде, располагались высокие окна, под ними — горшки с высокими ветвистыми цветами и пара больших уютных кресел.       В одном из них почти незаметно сидел, закутавшись в плед, Габриэль. Прежнего твердохарактерного омегу с суровым свежим лицом и узнать было невозможно. Кожа стала серой, под глазами красовались темные круги. Эта маленькая личинка поджала ноги, спрятав их под плед, и даже не повернула голову к незваному гостю.       — Габриэль, могу я чем-нибудь помочь? — уверенно, но смущенно спросил Лео, присев перед креслом.       — Уходи, — послышалось совсем тихо, почти беззвучно.       — Может быть, стоит вызвать скорую?       — Уходи, — повторилось холодно и тихо.       Вздохнув глубоко, Лео кивнул головой, но самому себе, как будто соглашаясь с просьбой Габриэля.       — Томас обещался приехать, как только сможет, — сказал напоследок юноша. — Если что-то понадобится или станет хуже, пожалуйста, скажите мне.       Закрыв за собой дверь, омега подошел к лестнице и оперся об перила, невидящим взглядом глядя вниз, а зачем — сам не знал. В голову лезли разные страшные мысли, даже не относящиеся вовсе к сложившейся ситуации. Полчаса быстрого сна на заднем сидении отнюдь не прибавили сил. Может быть, стоило просто отдохнуть, улегшись спать на пару часов?       Нет, если вдруг Габриэлю станет хуже, то лучше быть рядом, ведь Михаил может запропаститься в своем домике, а Андрей и Илья попросту не захотят помогать. Вздохнув еще раз, Лео поймал себя на том, что стал слишком часто вздыхать. Что ж, следовало пообедать. Поскольку Габриэль находится в нынешнем состоянии, он наверняка не приготовил ничего детям, так что отвлечь себя от усталости можно было этим полезным делом.       Стоило поговорить с Ильей о его отношениях с Габриэлем и, может быть, попытаться как-то их наладить, потому что подобная атмосфера в доме приносила только моральное истощение. Переодевшись в более удобную для дома одежду, омега спустился на кухню. В гостиной сидел Андрей и смотрел по телевизору какой-то довольно суровый фильм про краснокожих и американцев.       Только приблизившись к плите, Лео удивился и похвалил про себя Габриэля. На гладкой черной пластине с электронным интерфейсом стояла кастрюлька с макаронами. Даже во время болезни этот омега старается быть примерным родителем. Он не так плох, как думают о нем младшие альфы в доме.       — Андрей, вы любите макароны с тушенкой? — спросил Лео, высунувшись из кухни.       На это альфа повернулся к вынужденному сожителю, удивленно вскинул брови, а затем кивнул. На том и было решено — уже через пару минут юный повар стоял у плиты, помешивая содержимое сковородки. Приятный аромат расползся по всему этажу. С тушенкой макароны становятся более аппетитными, сытными и вкусными.       — Позови Илью обедать. Горячее вкуснее, — убавляя жар, сказал Лео. Ему самому бы сейчас не помешало подкрепиться.       — Я написал ему. Он спустится через пару минут.       Немного довольный собой, омега решил доделать все, как и полагается, поэтому разложил приборы на столе, а пищу по тарелкам. В холодильнике еще оставался утренний салат, который тоже успешно перекочевал на стол. Илья показался в столовой с такими же вскинутыми вверх бровями, и Лео даже посмеялся насчет сходства двух братьев с довольно большой разницей в возрасте.       — Почему ты пожарил макароны с тушенкой? — спросил альфа, будто бы ни разу не ел подобной пищи.       — Макароны сварил Габриэль, вообще-то, — смутился Лео. — Но с тушенкой вкуснее.       Переглянувшись между собой, братья сели за стол и молча, не обращая ни на что внимания, стали поглощать предложенную пищу. Это выглядело довольно забавно, потому что настолько голодными омега их еще никогда не видел. Похоже, тушенка им действительно нравится. Весь секрет в добавленном обжаренном луке.       К салату никто, кроме Лео, так и не притронулся. Илья и Андрей даже попросили добавки горячего блюда. Осталась всего одна порция, поэтому следовало придумать что-нибудь и на ужин. Пусть лучше Габриэль отдохнет сегодня.       Прикрыв макароны крышкой, юноша вернулся в свою комнату, предварительно постояв у дверей родительской спальни. Там было как всегда тихо.       Ничего не шло в руки. Какое-то странное беспокойство охватило омегу, и он не мог ни сидеть, ни начать заниматься хоть сколько-нибудь полезными делами. Вся мотивация насчет разговора с Ильей куда-то испарилась, поэтому хотелось просто уснуть, отрешившись от всех проблем.       За чтением какой-то малоинтересной книги Лео провел следующие полтора часа. В конце он даже не уснул, но внизу хлопнула дверь, оповестив о приходе гостя. Одновременно с глухими и быстрыми шагами по лестнице из комнаты вышел омега. Перед ним оказался растрепанный и взволнованный альфа, с болью взглянувший на супруга своего сына. Ничего не сказав, Томас скрылся за заветными дверями, позволив выдохнуть спокойно. Теперь Габриэль в надежных руках.