V
2 ноября 2016 г., 20:46
Тишина укрывала комнату омеги и, похоже, весь особняк. Юноша сидел перед ноутбуком и пытался отвлечь себя работой над проектом, но в этом звенящем холоде вдруг раздался стук в дверь — спасательный круг, брошенный утопающему. Любые, даже самые плохие новости, лучше бесконечной тишины.
Дверь распахнулась, и довольно безапелляционно вошел альфа, присев на широкий подлокотник, будто бы обвиняя себя в произошедшем. Лео обернулся к нему и молча, с немым робким вопросом, глядел в глаза.
— Знаешь, я благодарен тебе, — опустив глаза Томас. — Я рад, что в нашем доме появился кто-то еще, кто забоится о Габриэле. Илья и Андрей… они презирают моего мужа, презирают в тайне меня. Последние несколько лет все идет под откос…
— Вы любите Габриэля, а Габриэль любит вас. Вы оба любите Илью и Андрея. Пока есть хоть немного любви, существует надежда на лучшее.
— Тебе пришлось выйти за моего сына. Все мы знали, что ни ты, ни Илья этого не хотели, но вопреки всему все же организовали эту свадьбу. Тогда все мы, родители, думали, что так будет лучше. Мой мальчик почти не выходил на улицу. Он постоянно сидел запертый в своих комнатах. Мы надеялись, что с появлением супруга он начнет интересоваться внешним миром.
— Наверное, я не тот омега, который нужен вашему сыну, — развел руками Лео, намекая на свою внешность.
— Нет, как раз тот самый, — улыбнулся глава семейства. — Ты похож на Тему. Илья и Андрей уже испытывают к тебе симпатию. Ты знал, что и горячие бутерброды, и макароны с тушенкой когда-то готовил Тема? Габриэль… никогда не делал этого, но вдруг пришел ты и словно бы знал, что и как приготовить.
— Я даже не знал, — смутился Лео. — Том, можно мне задать не очень уместный вопрос?
Альфа насторожился, но одобрительно кивнул.
— Как вы с Габриэлем познакомились и… что произошло между вами?
Томас поднялся с, и Лео уже подумал, что альфа сейчас уйдет, обидевшись и разозлившись из-за этого нескромного вопроса, но тот только вздохнул и подошел вплотную к балконной двери, вглядываясь в заходящее солнце.
— Спустя два с половиной года после смерти Темы меня пригласили в один ВУЗ, чтобы провести лекцию на тему экономики. В аудитории сидел и Габриэль. Меня тогда многие спросили на счет моей работы, и я пригласил их в нашу компанию на экскурс. Дополнительно, разумеется. Пришли лишь человек десять. И среди них был Габриэль. Сейчас знаю, что он не так уж и интересуется экономикой, — альфа рассмеялся своим бархатным низким голосом. — Не знаю, что вообще побудило его тогда прийти.
— Вы понравились ему, — улыбнулся Лео.
— Да, пожалуй, — голос Томаса стал чуть теплее. — Во время этой встречи, как часто бывает в бульварных романах, на его рубашку какой-то сотрудник пролил кофе. Поскольку там уж немного оставалось, я дал ребятам по гостевому пропуску и разрешил погулять по офису, а Габриэля пригласил в свой кабинет. Там мы вместе попытались смыть это пятно. И ты снова найдешь здесь штампованный поворот сюжета: мне пришлось дать ему свой пиджак, дабы бедняга не пошел домой в подобном виде.
— Я нахожу это очень милым, — сел на кровать омега, продолжая внимательно слушать собеседника.
— Так начался наш роман. Я тогда долго думал о Теме, о том, что предаю его, заводя отношения с другим омегой. Потом я узнал, что у него слабое здоровье и довольно бедная семья. Я хотел помочь ему. Через несколько месяцев после нашего знакомства я предложил ему выйти за меня. Я знал, что Илье и Андрею это не понравится, но Габриэль действительно добрый человек, поэтому я просто надеялся, что со временем они полюбят его, что Габриэль заменит им умершего папу, — Томас сжал кулаки так, что его костяшки побелели.
— Но они до сих пор не смогли привыкнуть к нему, — договорил за Томаса омега. — А вы просто не можете отпустить Габриэля, потому что полюбили его.
Воцарилось молчание, но оно не было неловким, лишь печально тихим. Каждый обдумывал нечто свое.
— Спустя два года после нашего брака Габриэль забеременел. На ранних сроках у него поднималась высокая температура: ослабший организм пытался избавиться от плода, потому что беременность грозила Габриэлю серьезными последствиями. Удалось сохранить беременность до поздних сроков, но ребенок все же умер…
Лео понял причину подавленного состояния старшего омеги, понял, почему так резко сорвался с работы Томас. Сердце защемило.
— Так значит, сейчас он…
— Боюсь, что да, — нахмурился мужчина и затих.
Лео вдруг стало безумно жаль Томаса и его омегу. Вся эта семья успела настрадаться, а Лео, человек с крохотными проблемами, вообще был одним из самых счастливых среди них. Не в силах сдержать этот внезапный порыв, юноша коснулся раскрытой ладонью спины альфы, который даже вздрогнул от этого прикосновения.
— Тогда никому из нас нельзя опускать руки. Нужно поддержать Габриэля.
— Да, ты прав. Мы должны оставаться сильными, — обернулся Томас и взъерошил волосы омеги. — Спасибо, Лео. За то, что появился в нашей семье.
Улыбнувшись, омега благодарно кивнул.
— Что мы будем делать сейчас?
— Я уже записал его в больницу на завтра. Сейчас пусть отдохнет. Он не спал все эти ночи, наверняка из-за стресса. Может быть, просто боялся сказать мне об этом. Сейчас я уговорил его хотя бы попытаться поспать. Сон лечит.
— Чем могу помочь я?
— Позаботься о доме, пока Габриэль не встанет на ноги и… не говори никому о моем предположении. Еще рано.
Дождавшись честного кивка, альфа ушел, оставив Лео одного в этой комнате. Спать совершенно расхотелось. Медленно переваривая поступившую информацию, омега изо всех сил пытался найти дорожки, которые помогут не только Габриэлю, но и отношениям между членами семьи. Трудно было представить, как же совершенно чужому человеку совершить это, но Лео решил попытаться. Может быть, что-то из этого и выйдет.
***
Поскольку следовало уже задумываться об ужине и разговоре с Ильей, омега решил заглянуть в его комнату. Неловкий стук раздался в дверь (каждый раз входить через балкон было как-то невежливо), и Лео замер, предчувствуя суровый взгляд серых альфьих глаз. Илья был красив, настолько, что любой омега влюбился бы в его тело с первого взгляда. Правильная форма лица, высокий светлый лоб, приятные серые, словно дождливые облака, глаза, ровный нос и розоватые тонкие губы — все было в нем хорошо. А Лео… он так и оставался полным низким омегой с детским лицом. Такому скорее прикажут уйти с глаз, чем пожмут руку. Сколько бы люди ни говорили про красоту души, все равно встречают по оболочке. Петли жалостливо скрипнули, и из небольшой щели показался альфа. Он был почти на голову выше и сейчас смотрел свысока. — Я обещал поговорить с тобой, — сказал Лео, но растерял прежнее рвение. В голосе появилась усталость. Почему-то это удивило альфу, заинтриговало. Прищурившись, он позволил мужу войти и осмотреться — то, чего не позволял никому уже долгое время. Наблюдая за довольно скудной реакцией, поскольку эта комната мало отличалась от спальни омеги, Илья встал у окна, совсем как Томас недавно. Лео даже улыбнулся этому. Загадочность и аристократичность была у Уайтов в крови. — Так говори. Растерявшись немного от этого внезапного дозволения говорить, Лео сел в кресло, откинувшись на мягкую спинку. — Почему ты так ненавидишь Габриэля? Да, он не твой папа, но хороший человек. Разве этого мало, чтобы хотя бы чуть-чуть полюбить его? Немногословный как всегда Илья замолчал на какое-то время, раздумывая над ответом. Его высокая фигура, затененная лучами солнца, источала силу и уверенность, нескрываемое превосходство. Широкой и красивой спины так и хотелось коснуться, почувствовать ее тепло. Похоже, неосознанно омега стал тянуться к этому человеку. — Мы не нужны ему. Габриэлю нужен только отец. Если бы ему предложили избавиться от нас, он непременно сделал бы это. Ты не знаешь, на что способен этот монстр. — Ты прав: я не видел его ужасных поступков. Но я видел, как он старается ради вас. Он постоянно встает по утрам, чтобы приготовить вам завтрак. Даже в плохом самочувствии он приготовил сегодня обед — Габриэль стремится стать ближе к вам, — прежняя пылкость вернулась к омеге, и он уже не боялся говорить то, что было на душе. — Если бы ты и Андрей не сопротивлялись и позволили ему стать чуть ближе, он бы принял вас. Вы его дети, пусть и неродные. Ты, Илья, пожалуйста, откажись от своей гордости. Необязательно проявлять жесты любви, просто перестань относиться к нему с недоверием и злобой. Поддержи Габриэля, и он сам станет мягче. — Я не хочу. Этот короткий ответ вогнал Лео в ступор. Эти слова бить было нечем. Устало потерев переносицу, омега поднялся и пошел к двери. Он слишком устал для того, чтобы заводить долгие споры или ругаться. — Что ты хочешь на ужин? Илья обернулся и уставился на омегу. Его выражения лица было трудно разобрать из-за царившего в комнате мрака. — Грибной суп с сыром. — Все едят грибы в семье? — решил уточнить Лео на всякий случай. Альфа лишь кивнул в ответ, не сводя взгляда с супруга. У омеги уже сил не было, чтобы смущаться, поэтому он просто глубоко вздохнул и, уже закрывая за собой дверь, сказал: — Пожалуйста, не отталкивай его больше. С усталым видом Лео спустился по лестнице, мысленно перебирая все нужные для супа продукты. Неплохо было бы достать свежих грибов. Уже потемневшая с заходом солнца гостиная была приятно пуста и темна. Омега вдруг почувствовал себя слишком одиноким: он остался один в чужом доме, с чужими людьми и их проблемами. На этом огромном пространстве гостиной, столовой и кухни он был один — маленький омега, который больше не на члена семьи похож, а на какую-то прислугу. Однако даже это не освобождает его от обещания, данного Томасу. Он должен помочь Габриэлю встать на ноги, сплотить эту семью всеми силами. Зачем ему это? Чтобы потом не угнетать себя за бездействие. Вместе с головной болью пришли мысли о свежих грибах. За этим следует обращаться напрямую к Михаилу. Для этого предстояло пересечь лесочек. Стоило бы взять с собой кофту, но подниматься наверх что-то не очень хотелось, поэтому Лео решил побыстрее дойти до хижинки беты и так же быстро вернуться. Снова погасив свет на кухне, юноша вышел через дверь столовой и тут же попал на террасу. Уже стемнело, но омега знал путь, поэтому не особенно беспокоился. Вокруг кружили мошки и комары, так и норовящие выпить побольше крови. Ночные насекомые уже запели свою песню. Юноша пожалел, что не накинул на плечи ничего теплого: с наступлением вечера очень похолодало. Придерживаясь тропинки, Лео без труда, но не без тупого инстинктивного страха, достиг навесной качели, а потом и домика беты. Его огородик уже был пуст, а свет в небольших деревянных окнах желтоватыми пятнами бросался в глаза. Видно, он уже сидит в доме и в успокаивающей тишине пьет заваренный из трав чай. Представив это, омега чуть не расплылся от воображаемого удовольствия. Приблизившись к большой тяжелой двери, он постучал, и его рука казалась мраморной в ночи. Раздался глухой и довольно громкий шум, пришедший вместе со скрипом. Из-за двери выглянул Михаил. Рыжеватая борода, густые брови и старая домашняя одежда делали его похожим на крестьянина с фотографий или картинок. — Ох, Лео, простудишься ведь! Заходи в дом! — воскликнул доброжелательно бета и пригласил гостя войти. В этой хижинке было тихо, еще тише, чем на улице. Наверное, это потому что в хижинке не было даже телевизора. Оно и хорошо. Так спокойней. — Здравствуй, я к тебе с просьбой, — потер ладонями свои плечи омега, чтобы согреться. В домике было тепло, приятно и уютно. — Нет ли свежих грибов? Лучше шампиньонов. — Ты словно бы следишь за мной, — улыбнулся вдруг Михаил. — Как раз сегодня на рассвете ходил по лесу. Только шампиньонов немного. Что-то напевая себе под нос, хозяин дома нашел рядом с одним единственным кухонным столиком большое ведро, прикрытое тряпочкой. Сильные жилистые руки подняли ведро на столик и стянули платочек. В нем с горкой лежали всяческие грибы: лисички, синявки, белые… — Я сам много не съел бы. Хотел немого насобирать, так, на жареху, а вышел в лес — не смог остановиться. Много грибов в лесу. — Здесь и для супа много будет, — улыбнулся омега. — Так давай я возьму все, почищу, хозяевам суп сделаю, а тебе жареху. Не могу же я просто так взять твои труды и ничего не дать взамен. — Да что ты, малыш, и так забегался уже! — Мне так даже проще будет. Я посмотрю, какие лучше грибы как приготовить, а там уже и разберусь. Согласен? — заулыбался мило Лео. Если так, Михаил ему очень поможет. — А чего мне отказываться? — рассмеялся он. — Я только рад буду. Пойдем тогда. Пыхнув, как паровоз, бета снял со стола ведро, полное грибов и направился к выходу. Лео только смутился этой помощи, но был благодарен. Идти в компании по лесной тропе куда более приятно, чем одному. Да и теплее даже как-то стало. Бета запевал какую-то песню пару раз, а потом все же спросил: — Первый раз как встретились, у тебя гитара на плечах была. Играешь? — Да, играю, — ответил омега. — А мне как-нибудь сыграешь? Как случай выйдет… — Конечно! Обязательно приду как-нибудь, посидим на качелях да попоем, — сказал Лео, протянув с наслаждением и предвкушением последнее слово. Играть в подобной атмосфере — одно удовольствие. Незаметно тропинка кончилась, и показалась пустая терраса. На кухне до сих пор царил мрак: никто не вышел из своих комнат. У дома стало как-то спокойнее на душе. — Дальше я сам. Спасибо тебе, — омега принял из рук Михаила ведро и, попрощавшись, вошел в дом через ту же дверь, через которую вышел. С трудом поставив на кухонный стол тяжелое почти неподъемное ведро, юноша включил небольшие светильники, встроенные в кухонный гарнитур. Этот небольшой свет был более уютным и приятным, чем люстра. Вытащив откуда-то газету, Лео вывалил все грибы на стол и принялся перебирать их, убирать веточки и листики, попавшие в ведро. Следовало поспешить, ведь время ужина уже близилось. К счастью, нужное количество шампиньонов удалось отыскать, поэтому и беспокоиться на этот счет было необязательно. Следовало поджарить их с луком. Однако думал омега отнюдь не о готовке. Он вновь прокручивал в голове все произошедшие сегодня события. Казалось, что утренний концерт был вчерашним днем, потому что столько происшествий, встреч и разговоров после него произошло. На тело и душу навалилась невероятная усталость, которую, казалось, может снять только крепкий здоровый сон. Как же хорошо, что завтра выходной!***
На чудный запах супа и жарехи пришел Андрей. Он вошел в столовую с каким-то подозрением и удивлением, даже некоторым ужасом. Он, почти копия Ильи, незаметно и тихо подошел сзади, испугав Лео до мурашек. Именно в таком мраке обычно и случаются всякие неприятности в фильмах ужасов. — Это грибной суп с сыром? — спросил Андрей, вглядываясь в лицо хозяйничавшего на кухне омеги. Казалось, он пытается разобрать его на отдельные детали, а потом заново сложить. — Да, он самый. Любишь грибы? Альфа замолчал, нахмурился и скривил губы в гримасе злобы и боли одновременно. Этой перемены Лео не понял и испугался. — Прекрати быть похожим на моего папу! — процедил он и, застыв на минуту, ушел. Впервые Лео столкнулся с эмоциями Андрея, с его злостью, болью. Этих детей было жаль: они потеряли своего папу, смирились с жестокостью жизни и отказываются верить, что грядущее может быть похожим на прошлое. Омега не знал, как изменить это мнение. Он не мог вернуть Андрею и Илье Артема, даже близкое его подобие, но разве обязательно возвращаться к призракам прошлого, к умершим давно людям? Минувшие события больше не принесут боли, но сохраненные о них воспоминания будут приносить страдания снова и снова. Мысли о прошлом как яд: убивают болезненно и постепенно. Так не лучше ли привнести в жизни этих несчастных детей нечто другое, светлое, настоящее, живое? Может быть, принести в дом собаку? Четвероногий питомец может стать отличным другом. В любом случае, сейчас следовало думать о том, как накормить Габриэля и Андрея. Беспокоить старших пока что не хотелось, а младший все равно не пойдет на контакт, поэтому следует попросить пригласить всех к столу Илью. Накрыв на стол, омега поднялся по лестнице, постучался и сказал в щелку: «Зови всех ужинать. Я схожу к Михаилу». Не дожидаясь ответа, юноша зашел за теплой кофтой, а потом шмыгнул с большим пластиковым контейнером, укутанным в полотенца, на улицу. То ли глаза не привыкли к темноте, то ли действительно стало еще темнее, так что Лео вновь пробирался по тропинке на ощупь. Наткнулся на ветку — сменил курс. В домике беты все еще горел слабенький свет, колыхающийся, словно пламя свечи. Очередной стук разорвал в клочья мрак и тишину. За дверью послышался радостный возглас и торопливые шаги. С улыбкой от уха до уха Михаил открыл дверь и тут же суетливо отпрянул, пропуская в свою обитель гостя. — Приготовил, как и обещал. Ты наверняка еще не ужинал. Съешь, пока горячее. Тут и на завтра еще останется, — сказал Лео, наблюдая за благодарной улыбкой хозяина, и поставил на столик плошку. — Да ты просто Золушка! Право, хозяева тебя недооценили! Я бы сам на таком женился, — смущенно и довольно признался хозяин хижинки. Лео рассмеялся и молчаливо поблагодарил за подобное признание. Теплых слов ему не хватало. — Не хочешь разделить со мной этот ужин? В одиночку есть как-то грустно, — почти жалостливо спросил Михаил, а Лео на удивление обрадовался: компания простого и душевного человека была более приятна, чем напряженная обстановка в особняке. Да и никто ведь не хватится его сейчас. — С радостью!***
Время шло стремительно и незаметно. Сытно поужинав омежьей стряпней, двое заговорились так, что и не заметили, как минуло несколько часов. Разговоры были разные: Михаил рассказал о своем прошлом, об Артеме и жизни в особняке во все времена, а Лео — о своей юности, смешных случаях из детства и родителях. Не обошлось и без обсуждения кулинарных рецептов и рыболовства. В компании Михаила омега чувствовал себя спокойно, как будто только что приехал в обычную русскую деревню и сейчас сидит в домике лесника, совсем как в старину: у теплой печи, под тихое мурлыканье кошки… Вдруг раздался нетерпеливый стук в дверь. Не успел бета подняться, раздалась еще череда ударов. Лео тоже поднялся, почувствовав себя неуютно и даже немного испугавшись. Михаил открыл опасливо дверь и тут же отпрянул. На пороге весь мрачный и запыхавшийся стоял Илья и смотрел сурово на своего мужа, который чуть не спрятался под диван от ужаса. — Какого черта тебя до сих пор нет в доме?! — воскликнул он. — Ты не взял телефона и не удосужился даже сказать, что уходишь на несколько часов! Михаил с некоторым страхом вжался в стенку, чтобы не попасть под раздачу. — Я не думал, что уйду надолго, — ответил тихо омега и подошел к двери. — Спасибо. Мне было приятно быть здесь этим вечером, — шепнул он напоследок Михаилу и, одним взглядом извинившись, вышел на улицу. Илья, окинув его довольно разгневанным взглядом, потом вдруг смягчился, вздохнул и, внезапно схватив за руку, повел обратно по совсем потерявшейся из виду тропке. Впервые Лео чувствовал добровольное касание Ильи, болезненно сильную хватку, которая наверняка оставит след на коже, но все равно был доволен: этим жестом альфа пытается показать свое покровительство и защиту. — Ты приготовил вкусный суп, — почти у самого дома сказал Илья. — Все поужинали? — в свою очередь решился осведомиться Лео. — Отец унес суп Габриэлю в комнату. Андрей сначала отказался, но потом съел. — Ну и хорошо, — улыбнулся Лео. Теперь он мог действительно расслабиться, ведь все дела на сегодня сделаны, а завтрашний день можно поваляться в кровати подольше. — Во сколько вы встаете в выходные? — Лео посчитал, что завтра ему тоже следует приготовить завтрак. — Отец в семь, я и Андрей всегда по-разному. — Почему так рано? Он работает в выходной? — удивился омега. — Лишь до обеда. Иногда приезжает раньше, иногда — позже. — Хорошо, тогда я сделаю бутерброды и поставлю в холодильник. Разогреете и позавтракаете. Лео даже улыбнулся этой мысли: гораздо легче приготовить завтрак вечером, чем вставать в самую рань и бежать на кухню. Конечно, бутерброды — не самая здоровая и полезная пища, но это довольно вкусно. — Ты странный, — вдруг произнес альфа. — Слишком открытый, пытаешься со всеми сдружиться. — Вовсе нет, — улыбнулся и помотал головой Лео. — Я никогда не был особо дружелюбным. Просто теперь вы моя семья, и мне хочется, чтобы в этой семье все было хорошо. — Ты всегда можешь уйти, — сказал Илья, остановившись у террасы. Он молчаливо и угрюмо ждал ответа. — Я уже не уверен, что хочу этого, — прошептал с незаметной улыбкой Лео.***
Тем вечером Лео даже не стал брать в руки гитару, совсем забыл про рисование и университет. Настолько велика была его усталость, что сразу по возвращении в свою комнату он счастливо плюхнулся на кровать. Бутерброды на завтрак уже стояли в холодильнике под пленкой с надписью: «разогревать до расплавления сыра», поэтому беспокоиться насчет будильника не стоит. Томас справится и сам. Между прочим, он вряд ли поедет на работу утром, поскольку повезет своего мужа в больницу. Завтра будет известна подлинная причина его недомоганий. Неужели беременность подтвердится? Что будет тогда? Нет, нужно гнать все мысли прочь и, наконец, засыпать! Омега долго пытался избавиться от этих навязчивых раздумий. Он чувствовал неимоверную усталость, но никак не мог закрыть глаза и расслабиться. На часах давно пробило полночь. Тусклый свет луны и звезд проникал сквозь окна, вырисовывая очертания мебели. Прохладный ветерок пролетал по комнате. Оставалось только закутаться в одеяло и, наконец, уснуть сладким сном, но, пролежав еще час, Лео понял, что уснуть просто так ему не удастся. Поднявшись с кровати, юноша направился к двери с целью выпить теплого молока с медом или, что еще лучше, снотворного. Наверняка все уже спали, поэтому насчет одежды вообще беспокоиться не стоило. Нет, конечно, омега вышел в довольно приглядном виде, но то была ночная футболка и шортики, которые совсем не подобает носить при альфах. Босыми ногами омежка прошелся по неосвещенной лестнице, по холодному полу холла и теплому ковру гостиной. Света нигде не было, но благодаря естественному отблеску небесных светил настоящий мрак отступил, спрятавшись под диван, столики и за косяки дверей. В этой ночной тишине хотелось остаться чуть дольше, зажечь огонь в камине, налить чашку горячего шоколада и слушать тихие звуки ночных насекомых. Оказавшись на кухне, Лео открыл шкафчик, где находилась коробка с лекарствами, и стянул ее вниз. Внутри оказался целый ворох разных таблеток и скляночек. Похоже, всем этим давно уже не пользовались, а если и пользовались, то второпях. Вздохнув, омега принялся рыться в этой куче, читая этикетки под небольшим светом встроенной в кухонный гарнитур лампы. Вдруг кто-то коснулся плеча Лео, и тот, вздрогнув, сглотнул комок, образовавшийся в горле. На пару секунд стало очень страшно, а потом все эти эмоции чуть успокоились. — Почему ты не спишь? — раздался голос Ильи — взволнованный, но грубый и даже немного раздраженный. Эти слова звонко разбили тишину первого этажа и прозвучали невероятно громко. Наверное, даже Габриэль и Томас наверху услышали альфий голос. Лео робко и пугливо обернулся, а потом, заглянув в сонные глаза Ильи, успокоился и приподнял уголки губ. Его муж выглядел так по-домашнему: свободные ночные штаны, облегающая тело серая майка, прорезающая прекрасную фигуру, растрепанные волосы и опухшее лицо. — Не могу заснуть. Ищу что-нибудь для сна, — коротко ответил Лео и снова принялся рыться в коробке. — Тебе отчего не спится? — Я заснул на диване в гостиной. Альфа убрал руку, подождал чуть-чуть, а затем оттолкнул своего мужа от коробки. Его сильные руки вернули это упакованное в картон месиво назад в шкафчик. — Не стоит пить лекарства. Лучше теплый некрепкий чай или молоко. Внутри потеплело от этих слов. Илья заботился, хотел помочь, потому что доверял и хотел сохранить новоприобретенного друга. Омега улыбнулся и кивнул. Кожу, вмиг покрывшуюся мурашками, обдало холодным воздухом, когда распахнулась дверца холодильника. Вскоре молоко было разогрето и перемешано с медом. Лео неторопливо выпил эту приятную сладкую смесь. Альфа все это время стоял рядом и наблюдал, не сводил взгляда. Его усталость и сон выдавал только растрепанный вид. Однако вскоре он ушел, подобрав по дороге оставленную на диване книгу. Похоже, он читал и не заметил, как задремал. Испив все молоко, Лео тоже вернулся в свою комнату, все такую же тихую, мрачную и пустую. Здесь было хорошо. Да, но еще и грустно. Бьющиеся в окно тусклым светом звезды и луна словно просили подойти ближе, взглянуть на себя не через стекло, а напрямую. Стянув с кровати одеяло, омега закутался им с головы до колен и тихо вышел на балкон. Несмотря на холод, здесь было приятно и хорошо, возможно, даже лучше, чем в комнате. Светила составляли компанию, избавляли от глухого одиночества. Осев на то самое место, где совсем недавно сидели они вместе с Ильей, Лео со слабой улыбкой продолжал глядеть на небосклон. Холодные влажные доски и морозный воздух ничуть не портили этой красоты. Справа послышался стук балконной двери, и рядом с Лео появился альфа, еще более грозный, чем внизу. — Чего теперь здесь делаешь? — спросил он настойчиво и грозно. — Мне хорошо здесь. Небо такое звездное, — протянул Лео, с наслаждением чувствуя, как закрываются глаза. Усталость брала верх. — Я хочу, чтобы ты снова сыграл мне на гитаре, — сел рядом Илья и прислонился к плечу супруга. — Не будем тревожить Габриэля. Он и так почти не спит по ночам, — прошептал Лео, и его голова опустилась на плечо Илье, который только удивленно вскинул брови. — Ты сейчас уснешь. — Ага. — Странный ты: целый день куда-то бегал и торопился, потом не мог уснуть, а выпив горячего молока, готов закрыть глаза даже на морозе. — Я просто устал, — это было последнее, что вообще мог сказать Лео. На плече альфы ему было тепло и уютно, словно так и задумала вселенная, создала этот мир только для того, чтобы омега Леонард положил голову на плечо альфе Илье. Это ощущение накрывало, словно мягкое одеяло, уносило в чертоги снов. — Так ты простудишься. Сказав это, альфа вдруг поднялся и потянул на себя мужа. Тот сначала даже не понял, что происходит, пошатнулся и чуть не упал, но Илья подхватил его под руку и повел в спальню, уложив на расправленную кровать. — Заботишься о других, а сам ведешь себя как ребенок, — буркнул альфа и уже готов был развернуться и покинуть комнату через балкон, как Лео улыбнулся. — Спасибо за это, — прошептал он тихо, но разборчиво. С любовью. — Не за что, — смутился Илья и, в последний раз оглядев завернутого, словно в кокон, омегу, ушел. Альфа был удивлен, но спокоен, возможно, даже обрадован словами своего засыпающего мужа и друга. Лео был приятным. Он был тем, с кем хотелось иметь дело. Пусть, он был полным и не таким красивым, но друг и заботливый член семьи из него выходил просто замечательный. Он был таким, каким хотел бы видеть своего ближнего любой. И Илья в том числе.
