О чем думает ангел

      По полу мелким звонким бисером прыгали стеклянные шарики, отвалившиеся от дорогущей люстры, которая сейчас лежала посреди комнаты, жалко звякая коваными украшениями и остатками хрустальных подвесов по рифленой плитке. — Бамблби! — Сэм вскинул руки к вискам и раздражённо прикрыл глаза. Вот только этого и не хватало сейчас! Вот именно этой вишни на торт было недостаточно для полного уничтожения его внутреннего эго! Ничего нет! Ни работы, ни собственного дома, ни даже денег на обед! Ничегошеньки за душой, кроме умилительных слов Карли: «Ты мой ласковый медвежонок!». А его машина только что расколотила люстру, стоимость которой не хотелось даже себе представлять! Сэм сел прямо на лестницу, рассматривая погром в комнате, и застонал в голос. Ну кто же знал, что милая девчонка в деловом костюмчике, так смеявшаяся вместе с ним над разбитой вазой, всего через пару месяцев взлетит так высоко! Новая шикарная работа, дорогие наряды, вечеринки, эта огромная квартира в два этажа! Всё это день за днём просто уничтожало Сэма, втаптывая в грязь его болезненное самолюбие. — Что смотришь? — бросил он жёлтому трансформеру, который расстроенно стрекотал, виновато глядя на парня. — Чини. Карли убьёт меня за эту люстру! Ты хоть знаешь, сколько она стоит?! Бамблби попробовал подцепить с пола стеклянную бусину, но она выскочила из металлических пальцев и отлетела под шкаф. — «Сколько стоит», — вырвался из динамиков вопрос. — Карли? Парень схватился за голову. Иногда наивность здоровенного робота выводила его из себя. — Да не Карли, дурак, а люстра! Это хрусталь, мать его, это заказная ковка, ручная работа! Она, наверное, тысяч пять за неё заплатила, а то и все семь! Бамблби сделал сложное движение оптогранями, изобразив удивление, и поднял с пола остатки пресловутого светильника, пристально его рассматривая. — Дорогая, — проскрипел он своим родным голосом. — Дороже, чем я. Привыкнув к волнам радиоэфиров и обрывкам из передач, робот-шмель до сих пор охотнее использовал их в общении, чем свои голосовые процессоры, которые, впрочем, работали довольно посредственно, несмотря на все усилия Рэтчета. — Да уж, — вздохнул в ответ Сэм и уронил голову на руки. — Что я ей скажу? Снова будет смотреть, как на умилительного плюшевого мишку и ласково так журить за то, что притащил тебя в её дом. Повздыхает и пойдёт за новой люстрой, а я буду готов со стыда сгореть! У неё куча денег, а я… словно приложение, дорогая игрушка для девчонки! — «У тебя есть я, — заговорило радио голосом мультяшного персонажа. — Я же лучше собаки». Сэм горько улыбнулся, глядя, как робот бестолково вертит в манипуляторах люстру, пытаясь собрать раскатившиеся стеклянные шарики. — Да уж, — вздохнул он. — Только это вряд ли можно продать за деньги. Би поднял на него печально сверкнувшую оптику и промолчал. Из интернета он отлично знал, что у людей на этой планете есть такие странные бумажки и металлические кругляшки, которые назывались деньгами. Они были эквивалентом всего здесь: работы, времени, ума, любви и совести, чести, дружбы. Если у тебя много этих бумажек, то ты любим и дорог, тебя будут охотно звать в гости, уважать, ценить твоё мнение, но, если ты вдруг по какой-то причине оказался без них, всё могло измениться в одночасье – отношение друзей, родных и любимых. Понять это Бамблби никак не удавалось, сколько он ни старался, потому что ему было абсолютно всё равно, сколько этих цветных фантиков есть у Сэма и есть ли они вообще. Он мог бы и дальше жить в гараже или вообще на улице у дома, мог бы спокойно обходиться без грузового лифта, лишь бы Сэм был рядом, так же смеялся вместе с ним и бормотал иногда: «Я обожаю свою машинку!». Но с тех пор, как в жизнь парня ворвалась красавица Карли, потребность в большом количестве цветных бумажек возросла невероятно. Все мысли Сэма были направлены на добычу этих самых денег, словно они могли заменить всё и вернуть ему утраченный покой и радость. «Работа» – слово ставшее новым «доброе утро» и «спокойной ночи», заменившее «давай посмотрим футбол», «а не рвануть ли нам к озеру» и «поехали, оторвёмся на трассе». Би скучал в этом огромном доме по тем временам, ему хотелось украсть Сэма у Карли и сорваться в ночь гонять по хайвэям, постоять на мосту, посмотреть на звёзды и на рассвет, вспомнить старые приключения. Но у парня на всё был один ответ: «Мне нужна работа!». — Я за эту люстру год не расплачусь, — горько пробормотал Сэм. — Карли вернётся через две недели… Что мне делать?.. Бамблби стало стыдно. Ведь это он разбил такую дорогую штуку и подвёл Сэма, снова доставив ему кучу хлопот. Робот подобрал с пола несколько бусин и попробовал собрать их обратно в цепочку, соединяя крохотные крючочки. Проволочка хрустнула в его пальцах, и стеклянные шарики раскатились, на этот раз по всем углам. Сэм вздохнул и сморщился, глядя на эту картину. — Мог бы – душу бы продал, чтобы всё это исправить, — пробормотал он очень тихо, но автобот услышал его. — «Душу»? — чирикнул он. — «Душа – самое дорогое и ценное, что есть у человека», — полетели цитаты из аудиокниг. — «Продать её – заключить сделку с дьяволом», «погубить себя». Сэм не смог удержаться от смеха. — Дьявола не существует, Бамблби, — горько возразил он. — Да и за душу в наше время не дадут даже одного доллара! Робот опустил голову и тихо возразил: — Дьявол есть, Сэм. Мегатрон. Я знаю. — Ну так сходи к нему, если сможешь отыскать, и спроси почём он готов купить душу одного человечка! — разозлился парень. — Мне до приезда Карли нужно восстановить это всё, иначе я со стыда умру! — Ты серьёзно? — Голос Бамблби был напряжённым. — Абсолютно! — Сэм вскочил. — Серьёзнее некуда! Он отвернулся и вихрем взлетел по лестнице, пнув мусорное ведро и дверь. Ну как объяснить бестолковому роботу, что у человека всё устроено гораздо сложнее и серьёзнее, чем у автобота. Им и не снились такие проблемы, как разборки с родителями, поиски заработков, мысли о завтрашнем дне. Они жили в каком-то своём мире, совсем не задаваясь вопросом, на что кушают люди и чем платят за квартиру.

***

      — Ты серьёзно? — Два десептикона-крошки в голос заржали и попадали с дивана, на котором устроились смотреть сериал. — Ты процессор повредил, что ли? Какая работа? Кто тебя вообще надоумил? Бамблби смотрел на них серьёзно и расстроено, что заставило обоих перестать веселиться. — Слушай, жёлтый. — Вили забрался на подлокотник дивана и вздохнул. — Ну пораскинь хорошенько процессорами, – какая работа? Ты защищаешь этот мир, носишься по всему свету с Праймом, принимаешь на себя тот удар, который раньше убивал сотни тупых людишек в их идиотских войнах. Тебе за это платят? Может, ты зарплату на банковскую карту получаешь? Или там тебе гараж хороший выделили вне очереди? Нет! Ты платишь своим трудом за право находиться на их поганой планетке просто потому, что тебе больше некуда деваться! Ну, вот в этом и есть твоя работа, никто тебе за неё платить не станет, как и Прайму, кстати. Тебе зачем деньги-то понадобились вообще? Бамблби показал им разбитую люстру и расстроенно чирикнул. Ему и в голову не приходило, что за помощь людям можно что-то требовать. Они же были их друзьями. Как же можно сказать другу, что он тебе должен за помощь? Это подло и неправильно. — Ясно. — Брэйнс недовольно тряхнул головой. — Твой парниша выбрал себе красотку не по карману и теперь комплексует по этому поводу. Забей. Не обращай внимания и всё! Похнычет и найдёт другую, с меньшими запросами, которая не будет унижать его драгоценное самолюбие розовыми слюнями. — «Я виноват», — возразило радио. — О Боги всесильные! — взвыл Вили, схватившись за голову. — Ну откуда вы, такие идиоты, берётесь-то? Из какой личинки ты вырос с этими понятиями совести, чести и прочей чепухи?! Ты ему сто раз шкуру спасал, и жизнь, кстати, тоже, а теперь тебе стыдно за какую-то разбитую деталь интерьера? Ты идиот, Шмель, и притом ещё и добрый идиот. Пока такие не переведутся – мир будет полон трусами, слабаками и подлецами, которые ловко это используют себе во благо. Забей на его комплексы! — Ты мне поможешь или нет? — негромко перебил его Бамблби. — Мне моралей от Оптимуса и Рэтчета хватает. Хоть ты помоги, а не трави Искру. Вили перестал ругаться и придвинул к себе ноутбук. — Ладно, так и быть, — проворчал он снисходительно. — Вот смотри, есть вариант такси, есть автоломбард. А может, банк ограбишь? Он с надеждой посмотрел на жёлтого автобота, но тот лишь отрицательно дёрнул антеннами и скопировал телефоны, высветившиеся на экране.

***

      — Автоломбард! — приветливо произнёс в трубке приятный женский голос. — Принимаем ваши автомобили по самой выгодной цене под залог или выкупаем на месте. — Детка, можешь дать примерную оценку Камаро. Машина в отличном состоянии, покрышки новые, литые диски, движок в идеале. — Брэйнс, нахмурившись, окинул придирчивым взглядом Бамблби. — Есть небольшие проблемы с рулевым люфтом, но совсем незначительные. — Год выпуска? — Девушка на другом конце провода защёлкала клавиатурой. — Документы оформлены на вас? Брэйнс почесал затылок. — Год выпуска? Документы? — Простите, — собеседница поперхнулась. — Мы принимаем под залог только машины с документами от собственника, ну и, конечно, хотелось бы понимать, какого года выпуска ваш автомобиль, какой пробег… Крошка-робот повесил трубку. — Ей лучше не знать твой год выпуска по местному летоисчислению, — хихикнул он. — Что с документами, чучело огородное? Они вообще есть? Бамблби удивлённо чирикнул. Он никогда не задавался таким вопросом. Когда ему было нужно, Сэм купил его на распродаже подержанных тачек, а уж как оформляли документы, он и в помине не знал. Задача была попасть к Сэму и защитить его от десептиконов, найти очки, а не возиться с бумажками. Из полиции, он имел опыт общения только с Баррикейдом, которого страховка и ПТС волновали в последнюю очередь. — То есть, их нет, — констатировал Брэйнс, с интересом рассматривая свои крохотные коготки. — Тебя даже на разбор не купят, уж прости. И залог за тебя не дадут без техпаспорта. Вали в такси подрабатывать, других-то вариантов всё равно нет. Бамблби вздохнул. Ну вот, очередная проблема и на этот раз снова упирающаяся в бумажки. Зачем ему документы, если он и так может всё прекрасно рассказать о своих технических характеристиках? Откуда у людей столько потребностей в целлюлозных фантиках? — «Зеленоглазое такси, притормози, притормози», — раздалось из динамиков, и он протянул Брэйнсу телефонную трубку.

***

      — Такси?! — Сэм залился горьким смехом. — Би, ты издеваешься? Мне там и десятой доли нужных денег не заработать за год! Даже если я буду пахать в три смены и вообще не есть, то в лучшем случае соберу на разбитый тобой кафель к концу года, а к пенсии наскребу на люстру и комод! Там платят гроши! Бамблби печально приподнял антенны и снова уронил их. — Сэм, — хрипло начал он, потирая шею. Напряжение голосовых процессоров всегда вызывало дискомфорт. — Работать буду я, но люди будут пугаться, если в машине не будет водителя. Я смогу ездить быстро, ты знаешь, буду очень аккуратным и внимательным на дорогах, не буду нарушать правила, но ты мне нужен. — Знаешь, что, — парень приподнялся с кресла, в котором полулежал, глядя в стену, — из этой затеи ничего не выйдет. Я тебе сказал – там платят гроши! Ни в какое такси я не пойду, у меня нет лицензии. — Её можно сделать, — попробовал настоять на своём Бамблби. — Да, можно. — Сэм подпёр голову рукой. — И на это тоже нужны деньги. Послушай-ка, меня внимательно – ты ничего не понимаешь в проблемах людей, так и не берись их решать. Что я покажу первому же полицейскому, который меня остановит? Липовую доверенность, по которой купил тебя? Это тебе не провинция, это Нью-Йорк и тут такая лажа не канает. Он устало откинулся в кресле и закрыл глаза. — Ты лучше возвращайся к Оптимусу и остальным. Раз меня не принимают в этот ваш «НЕСТ», то я уж как-нибудь сам разберусь со своими проблемами. Не нужно меня охранять такой ценой, лучше уж охраняй мир. Во всяком случае, эти расходы ложатся на плечи государства, а не на мои.