Я не хотел снова видеть Его.

      Я всегда отрывал бабочкам крылья. Смотрел на их попытки взлететь, но все они оказывались никчёмными. Возможно, именно с детства появились вся эта ненависть и презрение к окружающему. Нет, я не смотрел свысока, я просто считал, что меня ничто не должно волновать.       Моего пса, Альфорда, наверное, любил только я. Мать с отцом постоянно уходили в запой, и с самого детства я привыкал, что их часто не бывает дома. Они спивались. Я совсем не хотел думать о них плохо, но они были отвратительны. Мои любимые мама и папа были отвратительны. Два самых любимых человека в моей маленькой жизни были мне отвратительны. Детство. Самая ужасная часть моей биографии. Ссоры, крики, избиения. Я не помнил этой поры отчётливо, но некоторые воспоминания не давали мне заснуть по ночам. Они как будто преследовали меня, поджидая в тёмных уголках моей комнаты.       — Эй, иди есть. — Я потрепал огромного сенбернара за ухо и, облизнувшись, он начал опустошать свою плошку. Я всё ещё удивлялся, как Альфорд не сдох с таким хозяином, как я. Когда я был маленьким, я нашёл на улице котёнка. Я старался заботиться о нём, но вскоре нашёл его труп под ванной.       Собрав свою сумку, я накинул на себя куртку и вышел из дома. Закрыв дверь, я почувствовал, как меня окатил свежий сентябрьский воздух.       Оставалось всего десять минут до звонка, но я никуда не спешил. Я прогулочным шагом шёл в это ужасное место, по пути разглядывая прохожих и иногда оглядываясь. Мне так нравилось, как они смотрели на меня, когда я, с чёлкой на пол-лица и немытой головой, глядел на них вплотную.       Мой путь занял немного времени. От дома до здания школы было всего минут пять.       Открыв большую железную дверь (я чуть не врезался в неё), я вошёл внутрь и, сбросив куртку, поплёлся к кабинету. Звонок прозвенел как раз в ту секунду, как только я вошёл. Двадцать восемь изучающих взглядов уставились на меня. Я занял своё место за последней партой и достал учебник.       Первый урок — физика. Что может быть прекрасней рисования на этом скучнейшем уроке?! Правильно, ничего.       Я открыл последнюю страницу тетради и начал рисовать. Во многих моих тетрадях можно было найти последние изрисованные страницы. Получилось много молекул на весь лист и странные маленькие люди в огромных шляпах. Я мог просидеть так весь урок или даже день, но меня отвлёк звонок. Как быстро пролетает время, когда ты заинтересован в своём деле.       Я старался не смотреть на своих одноклассников, потому что они не очень любили меня. Нет, я не собираюсь жаловаться. Они, как обычные подростки, должны кого-нибудь гнобить. Я не собирался становиться мальчиком для битья, я просто не обращал внимание на их издёвки.       Ожидая, пока откроют кабинет, я присел на подоконник и уставился в окно. Тучи сгущались, и становилось всё темнее. Наверное, сегодня будет ливень. Я так любил дождь, эти огромные капли, падающие на землю, и такой чудесный воздух. Кто-то громко ругался матом, кто-то громко орал и смеялся. Громкий шум голосов наполнял коридоры, и становилось всё неуютнее. Ненавижу места, где много людей. Я старался не слушать всяких дебильных воплей, но сам себя не слушался. Собралась толпа школьников разных возрастов. Они стали в круг, дико и заливисто смеясь. Я решил посмотреть из-за чего весь этот дикий шум.       Подойдя ближе к этой толпе, я заметил двух дерущихся парней. Это было скорее не два дерущихся парня, а какие-то звери, то есть один из них—зверь. Вот один сломал нос тому, что поменьше, а тот лишь зажимался в угол.       Мне стало даже немного жалко, но потом я вернулся в своё обычное эгоистическое состояние.

***

      На следующем уроке я честно старался не засыпать и хоть немного слушать учителя. Я любил английский язык, но эта тяжёлая ночь дала о себе знать прямо сейчас.       «Ты знаешь, что, когда ты слабеешь, я становлюсь только сильнее».       «Ты можешь изрезать своё лицо, но ты не избавишься от того, что у тебя внутри».       Я проснулся, как только услышал его голос. Но поняв, что это лишь галлюцинация, я вздохнул с облегчением. Он постоянно звучал у меня в голове, как только я засыпал. Я не должен спать, нет, не должен.       На следующей перемене я пошёл в столовую и взял себе стаканчик с апельсиновым соком. Я сел в свой неприступный угол, на лавочку. Сделав несколько глотков, я уставился в свой скетчбук. Я нарисовал пару линий и, связав их вместе, у меня ничего не получилось. Лишь какое-то худенькое тело. Если бы у человека было такое тело, то он бы точно мог убить кого-нибудь своими острыми плечами.       — Может, ты перестанешь бегать за каждой юбкой в школе?       — А сама-то! Шлюха!       Эта супер-парочка голубков, Сид и Кэтрин, давно скандалила между собой. Я думал, что смогу посидеть здесь в тишине, но ничего не вышло. Люди всё заходили в столовую и заходили. Тесное помещение наполнялось школьниками. Вот, кто-то толкнул девочку, и она упала на пол.       Мне сразу же захотелось покинуть к чёрту это место, и я, сорвавшись с места, побежал на второй этаж. Кажется, следующий урок именно здесь. Пройдя немного по коридору и не обращая внимание на толкания, я прислонился к холодной стенке, и по моему телу пробежала стайка мурашек.       Вроде, будет химия, и в этом кабинете должны собраться два класса. Так всегда было на химии, биологии и истории.       Я прошёл в кабинет и направился к своей парте, как вдруг меня кто-то толкнул, и я с грохотом упал на пол. Проморгавшись, я покрутил головой и увидел Сида позади себя.       — Долго здесь собираешься валяться, Уэй? — он поставил на мою спину ногу. Когда я попытался встать, он ещё сильнее прижал меня к полу.       — Слишком жирный? Так почему же ты не худеешь? — раздался громкий голос кого-то из толпы, которая на глазах становилась всё больше.       — Ударь его, Сид! — собравшиеся галдели и смеялись. Я зажмурился, ожидая удара.       «Ты всегда будешь таким ужасным».       «Посмотри на себя, ничтожество!»       Первый удар ногой попал в область живота, и из моих губ сорвался едва слышный стон.       — Ну, чего ты разлёгся?!       Пара мальчишек из толпы вышла вперёд. Я не знал, что они хотят сделать. Сид схватил мою сумку и вытряхнул всё содержимое мне на голову. Учебники больно ударили по макушке, и, пока я пытался прийти в себя, он взял мой скетчбук. Я начал подниматься, но он всё сильнее придавливал меня к полу. Толпа орала, ругалась матом на меня и громко ржала.       — Что за гадость ты рисуешь, Уэй? — Сид посмотрел на меня и усмехнулся. Он показал скетчбук толпе, а пара мальчиков, вышедших вперёд, порвала его на несколько частей.       Я получил ещё пару ударов ногой, но вскоре всё прекратилось, и все разошлись, бросая злобные взгляды в мою сторону.       Подняв свой скетчбук, я осмотрел его. Ничего уже не склеишь. Что они натворили, я вёл его целый год. Мне было до жути обидно и я, всхлипывая, поднялся с пола и собрал всё обратно в сумку. Я не смел плакать перед ними. Нет, не смел.       На урок опоздал какой-то парень. Ну что ж, он пропустил главное веселье. Я обидчиво склонил голову, и чёлка нависла на лицо.       Мальчик прошёл по кабинету и направился в мою сторону. Он остановился прямо у моей парты, пока в его сторону доносились смешки. Я покосился глазами на него. Это был тот самый парень, которого избивали сегодня с утра.       Он немного покашлял, как бы спрашивая разрешения. Я кивнул, но не произнёс ни звука. Парень достал из сумки учебник и опустился рядом со мной. Я сглотнул и записал тему урока. Всё это время я смотрел на стенку справа от меня. Когда прозвенел звонок, мальчик тихо выдавил из себя:       — Меня зовут Ф-Фрэнк, а т-тебя? — казалось, он волнуется.       — Джерард, — буркнул я и уставился на его руки. Такие миниатюрные, красивые. Я заметил пару порезов возле большого пальца и отвёл взгляд.       — Приятно познакомиться, Джерард. — Он быстро запихнул учебник в свою сумку и вылетел из класса. Наверное, ему не понравилось моё общество, и он решил сбежать. Я усмехнулся от этой мысли и собрал сумку.       Весь день пролетел очень быстро. Я буквально не заметил, как прозвучал последний на сегодня звонок. Забрав свою куртку, я вышел из школы и направился домой.       Шёл моросящий дождь, который заглушал шелест ещё не опавших листьев.

***

      Я прошёл по коридору, сбросив обувь. Вроде, всё было тихо.       Деревянные доски скрипели под моими ногами, я привалился к стене и глубоко вдохнул.       В доме уже целую неделю не было родителей, только я и собака, но сегодня, видимо, когда меня не было, они пришли. Я толкнул бутылку коньяка в стенку напротив, и она разлетелась на маленькие осколки. Я опустился на колени. На моих щеках засияли влажные дорожки слёз.       — Почему всё должно быть именно так? — я задавался этим вопросом уже давно.       Всхлипывая, я нашёл веник и совок. Пока я убирал осколки, успел загнать себе в пальцы парочку.