Hunters

Струя пламени облизывает кирпичное здание со всех сторон, оранжевым маревом освещая весь район и тревожа паникующих вокруг людей в эту тёмную, безветренную ночь. Чёрный фургон отъезжает всё дальше от места зачистки, внутри — несколько чистильщиков, Минхён и Тэён, увлечённый сооружением повязки из плаща для своей раны. Под их ногами в чёрном целлофане — более или менее целехонький труп твари, как сказали Минхену, «для исследований профессора Кима». Тэён не комментирует это, советует особо голову не забивать всяким мусором и держать ухо востро с Ким Доёном. — Они всегда забирают один труп для исследований, — Тэён всё же решает удовлетворить часть любопытства напарника. — Остальные — сжигают. Что с ними делает Доен — одному богу известно. Главное, не соглашайся на дополнительные примочки от него, обычной модификации вполне достаточно для выживания. Тэён теряет интерес к разговору и отворачивается к окну, прислоняясь лбом к холодному стеклу. Закрывает глаза, позволяя себе немного расслабиться и отпустить скопившееся за вечер напряжение. Твари им попались сегодня слабые, но не факт, что в дальнейшем будет так же везти. Тэён, к слову, совсем не верит в удачу и судьбу; всё происходит именно так только потому, что человек сам позволяет этому случиться. К этому приводит некомпетентность, невнимательность, ошибки. Разве можно списывать на удачу смерть напарника или проваленное задание? Тэён свои ошибки и грехи ни на кого сваливать не намерен, пронесёт их через всю свою жизнь и с ними же и умрёт. За окном мелькают яркие лампы фонарей, неоновые вывески и фары проезжающих навстречу автомобилей; они слепят глаза и заставляют жмуриться, скапливая в уголках глаз влагу. Фургон движется подальше от оживлённых улиц. Тэён узнаёт в мелькающих домах их спальный район — значит, они уже почти на месте. Автомобиль заезжает на подземную парковку одной из высоток, доезжает до самого нижнего (минус второго) этажа и паркуется в строго очерченном белыми линиями месте. «Автомобиль подтверждён: Чистильщик-03» Для Минхёна всё это в новинку, поэтому, когда фургон вдруг плавно опускается вниз, он вздрагивает и обеспокоенно смотрит на Тэёна, что не видит в этом ничего необычного и опасного. Скрытая платформа опускает их до нужного минус третьего этажа, автомобиль мягко трогается и паркуется уже на настоящей парковке, где ровными рядами стоят похожие фургоны. Они вываливаются из салона автомобиля, идут через всю парковку до раздвижных железных дверей и останавливаются, когда им преграждает путь профессор Ким. Он выглядит хмурым и чем-то недовольным, оглядывает оценивающим взглядом сначала Минхёна, от чего у него мурашки по спине пробегают и под ложечкой холодом сосёт, а затем — Тэёна, которому подобный приём совсем не нравится. — Ох, я знаю, что ты хотел удрать от меня, — смотрит выразительно и цепкими пальцами хватается за чужое запястье, приподнимая на уровень глаз тэёнову руку и критично осматривая сооружённую из плаща повязку. Тэён шипит, как змея, но руку отнимать не смеет: знает, что сделает себе только хуже. — Оба следуйте за мной. Голос стальной, не терпящий возражений и каких-либо пререканий, поэтому они послушно следуют за мужчиной, петляют по коридорам, пока не заходят в медотсек. Глаза рябит от обилия белого; всё до тошнотворного стерильно и идеально. Тэён хочет поскорее убраться подальше отсюда, заглянуть, возможно, к Юкхею, и плевать даже, если тот спит и видит десятый сон. Тэёну это простительно и просто необходимо. — Держи, — Доён кидает Минхёну тюбик с мазью после десятиминутных копаний в своём «волшебном» шкафчике, а затем переводит хмурый взгляд на Тэёна и кивком головы просит присесть на кушетку. — И угораздило же тебя, боже... Профессор скидывает на железную поверхность стола бутылёк с перекисью и набор иголок со специальными нитками. Минхён предпочитает не смотреть на то, как Доён со злой усмешкой от души льёт перекись на кровоточащую плоть его напарника, как Тэён шипит на него и просит: «У тебя руки из жопы растут, что ли? Аккуратнее, пожалуйста». Ким, впрочем, просьбам внемлет, смягчается и продолжает обрабатывать рану более нежно. Когда он берётся за иглу и нитки, Минхён заканчивает изучать кабинет профессора и состав данной ему мази, смотрит на то, как игла с ниткой легко проходит сквозь кожу, стягивая рваные края и вызывая у Тэёна неприятные ощущения. Ровные стежки и туго наложенная повязка предполагают, что резкие движения и нагрузка на руку строго запрещены, о чём не забывает упомянуть Доён, но позже, хорошенько подумав, добавляет: — Тебя это, конечно, не остановит, но если шов вдруг разойдётся, то не забудь заглянуть в медотсек — не занимайся самолечением. — Как будто я не знаю, чем это чревато, — Тэён благодарно хмыкает, осматривает свою руку с тугой белой повязкой и сжимает кулак, чувствуя отголоски остаточной боли. Они уходят из медотсека в четвёртом часу ночи, молча идут по пустынным коридорам и доходят до нужного им лифта. Минхён чувствует лёгкую усталость: у него дикое желание упасть лицом в подушку и спать до самого утра. У Тэёна планы практически такие же, только с некоторыми корректировками. Они доезжают до тринадцатого этажа и выходят в тёмный коридор; Ли ворчит на перегоревшую лампочку и прощается с напарником, уверенным шагом идёт до конца коридора и сворачивает налево, доходит до сто тридцать пятой комнаты и прикладывает свою ладонь к выдвижному сенсору. Замок приятно пикает и впускает хозяина внутрь. Тэ открывает настежь окно и сваливает в угол комнаты испорченный плащ, отщёлкивает ремешки кобуры от пояса и кладёт пистолет на тумбочку. Нож он решает оставить при себе — мало ли, может, пригодится. Осмотрев задумчивым взглядом комнату, тихо проскальзывает из неё в коридор и идёт в другой конец, останавливается напротив двери с табличкой «141» и на выдвижной панели вместо отпечатка руки вводит шестизначный пароль из цифр. Дверь знакомо пищит и открывается; Тэ проходит внутрь на цыпочках и скидывает ботинки на входе рядом с чужими, щурится в темноте и по памяти доходит до кровати, лишь один раз стукнувшись бедром о угол стола. Тэён без особых церемоний лезет на кровать, под чужое одеяло, с наглостью заставляя хозяина комнаты потесниться — Детка, ты сегодня поздно, — голос спросонья у Лукаса до ужаса хриплый, он одной рукой обнимает поперёк талии, горячо дыша куда-то в затылок. — Ты должен обо мне позаботиться, — смеётся Тэён, выставляя свою раненную руку напоказ: даже в темноте четко видно эти белые бинты. Тэён знает, что Юкхей сейчас хмурится и готовится выдать тираду о том, что нужно быть осторожнее и не лезть на рожон, но он бы в любом случае не успел этого сделать: Ли пришёл сюда не за нотациями, а чтобы снять скопившиеся за долгое время стресс и напряжение, отогнать все свои страхи на приличное расстояние и получить это грёбанное чувство нужности и защищённости. В руках Лукаса он хрупкий до невозможности, но оба знают, что при желании Тэён Лукаса и на тот свет отправить может, даже если у него одна рука сейчас недееспособна. Китаец это не по наслышке знает — Тэён в отчаянные времена и со сломанной рукой мог сражаться с тварями. — Я уж позабочусь о тебе, — руками пробирается под футболку, задирает её на животе и подушечками пальцев оглаживает очерченные мышцы. Тэён в чужих руках расслабляется и позволяет им исследовать своё тело, прикрывает глаза и томно выдыхает, когда чувствует на шее горячее дыхание, а затем — шершавый язык от мочки уха до изгиба шеи. — Только не останавливайся, — с придыханием просит Тэён, хватаясь за сильные руки и задыхаясь от накрывших вдруг ощущений. Ночь темна, а вздохи и прикосновения такие сладкие... *** На утро у Тэёна в пояснице тянет и шея пестрит бордовыми засосами, будто это его вчера душили, а не напарника. Он критично осматривает себя в зеркале и оборачивается, глядя на Юкхея с упрёком и совсем не стесняясь своей наготы. Вон манит его к себе, хватает цепкими пальцами за здоровую руку и тянет на себя, позволяя губам свободно исследовать помеченную шею, а рукам — гулять по спине и спускаться всё ниже и ниже. — Ты слишком ненасытный, — смеётся Тэён от щекочущего чувства в районе шеи. — Мне всегда будет мало тебя, — Лукасу плевать, если в моменты забытья и пика наслаждения Тэён шепчет, словно в бреду, чужое имя, лишь бы дольше чувствовать его тепло рядом с собой и иметь возможность прикоснуться к нему. Трель телефона разносится по всей комнате, отвлекая от начатого; Тэён бьёт Лукаса по рукам, тянется за устройством и смотрит на высветившееся имя на экране. «Юта» — Ты никогда не имел привычки звонить мне, — охотник садится на кровати и улыбается, отмахиваясь от настойчивых рук Лукаса на своей талии. — Теперь заимел, — хмыкают на другом конце провода. — Есть свободная минутка? — Для тебя хоть две, — Ли целует Юкхея на прощание куда-то в уголок губ, встаёт с кровати и поспешно одевается, неуклюже зажимая телефон между плечом и ухом, когда натягивает на худые ноги штаны. — Ты у себя? Я зайду в твой блок. Тэён выходит из комнаты Вона, сталкиваясь в коридоре с Чону. Тот окидывает его с головы до ног презрительным взглядом и поджимает губы, чуть ли не скрипя зубами, глядя с такой ненавистью, что на мгновение Ли пробирает холодок. Тэён ухмыляется и проходит мимо него, задевая плечом и слыша в свой адрес проклятия. У них с Чону тёрки ещё с тех самых пор, как Тэён начал проводить холодные тёмные ночи с Лукасом. И кто виноват в том, что Юкхей чувствам Кима предпочел его невзаимность? Каждый человек выбирает то, чего ему хочется больше всего. Они с Воном — не исключение. — Такой милый на вид, а во рту помойка, — кидает через плечо охотник, изгибая губы в кривой ухмылке. — Пошел нахуй, — Чону сжимает кулаки; у него на лице играют желваки, безумно сильно хочется врезать охотнику, но он сдерживается и уходит прочь. Тэён заходит в свою комнату, только чтобы поменять футболку на чёрную водолазку, затем спускается на первый этаж и выходит из здания, через шестьдесят метров заходя в соседний дом. Он смутно помнит, где там живет японец, по памяти тыкает в лифте на кнопку десятого этажа, бродит по коридору некоторое время, натыкается на приоткрытую дверь и хмыкает: Юта уж точно позаботился о том, чтобы он нашёл его. В комнате Накамото накурено и пахнет табаком вперемешку с древесными нотками. Если Тэён не ошибается, то такими пользовался когда-то Сычен. Он сглатывает ком в горле и заходит внутрь, открывая дверь ещё шире, и даже позволяет себе распахнуть настежь окно, чтобы проветрить всё это безобразие. — Пахнет у тебя отвратно, — морщится Ли, присаживаясь на деревянный стул и вопросительно взирая на японца в ожидании, когда тот заговорит с ним. — Да уж лучше так, чем как после секса, — кидает камень в чужой огород, но Тэёна таким не смутить. — Я чего тебя позвал-то, — одиночка привстаёт с кровати под скрип пружин и подходит к столу, копается в выдвижных ящиках, а затем передаёт Тэ найденную папку. — Помнишь Хёншика? Он был с нами до выпуска, а потом ушёл, и чёрт его знает, куда. Вчера его нашли мёртвым на окраине города в собственной машине. Удушение выхлопными газами, представляешь? Тэён смотрит на дело бывшего одноклассника и поджимает губы: ему не хочется думать о чём-либо плохом, но Юта буквально наталкивает его на что-то такое, к чему лучше не притрагиваться. Догадки у охотника одна не лучше другой, но он отметает каждую, оставляя лишь ту, что кажется наиболее правдоподобной. — В прошлом месяце умер Джун — алкогольное отравление. Ты в это, блять, веришь? Да он в жизни никогда ничего сильнее газировки не пил. — Минхи сбила машина в прошлую среду, — тихо выдыхает Тэён, хватаясь за голову и закусывая в раздумьях нижнюю губу. Его глаза судорожно бегают по полу, а пазлы в голове складываются в неполноценную картинку. — Думаешь, у нас завелась крыса? Японец пожимает плечами, закуривает прямо в комнате и выдыхает густой дым в потолок. У него глаза красные после бессонной ночи и руки мелко подрагивают. Ли встаёт со стула, подходит к окну и вдыхает свежий воздух, от нервов постукивая пальцами по подоконнику. — Они устраняют всех, кто больше не связан с организацией, — Юта стряхивает пепел в пепельницу на столе и оставляет сигарету тлеть в ней, подходит к Тэёну со спины, дыша прямо в ухо. — Если это так, то в их списке рано или поздно появится Джехён. — Думаешь, твари что-то готовят? Тогда зачем им устранять тех, кто с нами больше не связан? Чтобы они не пришли на помощь в случае чего, да... — Это мои больные предположения, и, возможно, я опять напридумывал себе чего-то, — Юта смеётся и крепко обнимает охотника, утыкаясь носом ему куда-то в затылок. — Но держи ухо востро, ладно? Я ещё копну, может, найду чего... — Всё думаешь, что Сычён жив? Зашёл так далеко, потому что всё ещё веришь в это? Юта не отвечает, сжимает талию Ли и прикрывает глаза, пытаясь успокоить рваное дыхание и истерический смех, так и рвущийся из груди. Он знает про все эти смерти лишь потому, что искал Сычёна, но находил лишь даты и обстоятельства смерти людей, что когда-то учились в Академии. Накамото уверен — люди просто так без вести не пропадают. «Я и сам верю, что этот засранец всё ещё жив», — Тэён никогда не говорит этого вслух, но Юта видит это на дне его карих зрачков.