Hunters

Хихикающая девица одергивает задирающееся платье и цепляется за локоть парня, что безразлично окидывает её с головы до ног и выдавливает из себя холодную усмешку. Ночное небо заволокло густыми облаками, скрывая собой лунный свет: лицо молодого человека не видно в этом тёмном переулке, но блондинка точно помнит, что в свете софитов в клубе оно было красивым. — Куда мы идём, малыш? — спрашивает она, пьяным взглядом оглядывая слишком тёмный и мрачный переулок; её оголённые плечи мелко подрагивают от тянущего с асфальта холодка. — О, детка, тебе обязательно понравится, — парень опаляет ей ухо горячим дыханием и заправляет за него выбившуюся прядь волос. Она болезненно стонет, когда он прижимает её спиной к шершавой кирпичной стене, сдирая нежную кожу о неровности, хватается за широкие плечи, когда его тёплые ладони проходятся по полным бёдрам и задирают подол и так коротенького платья, сжимая ягодицы и губами изучая тонкую шею. Девушка закатывает глаза от наслаждения, позволяя ему оглаживать пальцами внешнюю сторону бедра, стонет от нетерпения и максимально тесно прижимается к его груди, показывая, как сильно она хочет его сейчас. Молодой человек облизывается от предвкушения, чувствует, какая она сейчас мокрая внизу, проникает несколькими пальцами внутрь и слышит в ответ приглушённые постанывания. Он втрахивает её пальцами в стену, ощущая нарастающее внизу живота возбуждение, но не от того, что он сейчас делает, а от того, что с этой девушкой будет минутой позже. Она закатывает глаза от окутывающей всё тело неги и просит большего, широко раздвигая ноги, но вместо желаемого чувствует жгучую в районе изгиба шеи. Её крики тонут в темноте переулка, дрожащее от оргазма и боли тело содрогается в конвульсиях; тёплая кровь течёт по подбородку парня, которую он вытирает чёрным платком. Радужка его глаз — серая — отчетливо виднеется во мраке, пугает хрипящую девушку, зажимающую руками рану и пытающуюся остановить сочащуюся из неё кровь. Макияж потёк от слез и размазался под глазами и щекам, но такая девушка кажется молодому человеку намного привлекательнее. Он хватает её за руку и швыряет вперёд, скалится, но с места не двигается. — Позаботьтесь о нашей прекрасной леди, — его губы складываются в кривую усмешку, а в глазах плещется океан возбуждения. Появляющиеся из темноты люди пугают девушку; она пытается отползти подальше от них, но чужие руки не дают ей этого сделать. Она чувствует их по всему своему телу, хрипит от бессилия и содрогается от волны нестерпимой боли, когда зубы впиваются в плоть и с легкостью отрывают от неё небольшие куски. Последнее, что она запоминает — это множество зрачков с красными радужками. — Сильно не увлекайтесь, должны же мы оставить нашим друзьям подарочек, — хмыкает он, разворачиваясь на пятках и уходя прочь. *** Минхён проводит в тренажёрном зале всё своё свободное время, тренируется со знакомыми ребятами из Академии; изредка к нему присоединяется Тэён (в такие моменты Минхён осознаёт, как многого ему ещё предстоит достичь, чтобы быть хотя бы приблизительно на одном уровне с этим охотником). Забитые от тренировок мышцы приятно ноют под струями горячего душа, обернутое вокруг бёдер полотенце грозится свалиться от любого резкого движения; юноша выходит из ванной комнаты и отскакивает к двери, вовремя придержав спадающее полотенце. Незнакомец в его комнате выглядит расслабленным и уверенным в своих действиях. Он окидывает его изучающим взглядом и довольно хмыкает, откидываясь на спинку стула и кладя ногу на ногу. — Как вы здесь оказались? — Минхён чувствует себя некомфортно под этим раздевающим взглядом. — У меня свои методы, — загадочно хмыкает незнакомец, встаёт со стула и медленным шагом приближается к нему. Он прижимает Ли к прохладному металлу двери и проводит кончиками пальцев по чётко очерченным мышцам, горячим дыханием опаляя щёку и заглядывая чуть ли не в самую душу. — Я не мог поприветствовать тебя раньше, — он облизывает минхёнову скулу, перебирается к мочке уха и больно закусывает её, руками скользит по бокам, дразняще поддевая кромку полотенца и накрывая ладонью вялый член юноши. — Тссс, не дёргайся, пацан, — шипят на ухо, вылизывают ушную раковину, пока рука поглаживает и сминает в руке твердеющее достоинство. Минхён прерывисто дышит, смотрит в эти наполненные азартом глаза напротив и совсем не понимает, какого чёрта тут происходит. Легкая дрожь проходит по всему телу, когда проворные пальцы пробираются под полотенце и сдёргивают его напрочь к ногам; у него перед глазами всё рябит, дыхание сбивается, абсурдность всего происходящего буквально зашкаливает, но останавливать это безумие нет сил. — Будь хорошим мальчиком, Ли Минхён, — молодой человек доводит его до исступления, заставляет всё тело напрячься и крепко сжимать зубы, чтобы не постанывать на его действия, — не позволяй себе сдохнуть раньше времени, хорошо? Минхён судорожно выдыхает, когда оргазм накрывает его с головой, он лениво приоткрывает веки и смотрит на хищную улыбку напротив, следит за каждым его движением и сглатывает, когда незнакомец подносит испачканную в сперме руку к своему лицу и юрким язычком всё слизывает. От такого зрелища ему становится дурно, внизу живота приятно стягивает, но Ли подавляет в себе все похотливые желания. Он нагибается, чтобы поднять упавшее под ноги полотенце, проходит вглубь комнаты и подходит к шкафу, чтобы выудить оттуда чистые вещи. Своей наготы Минхён больше не стесняется, хотя от брошенного на него взгляда пробирают мурашки. — Надеюсь, мы поняли друг друга, и Тэёну не придётся провожать тебя в закрытом гробе, — хмыкает парень на прощание, дёргая за ручку двери. — Твоё имя? — запоздало интересуется юноша, поворачивая голову в сторону замершего в дверях незваного гостя. — В своих мокрых снах можешь звать меня Хэчаном, — его одаривают плотоядной ухмылкой, подмигивают, а затем исчезают за дверью. Минхён судорожно выдыхает: не такой он себе представлял жизнь охотника. Не ожидал, что в первый же день получит угрозы, а спустя некоторое время домогательства (?). Всё крутится вокруг Тэёна, и Минхён не понимает, почему каждый третий так беспокоится об этом охотнике? Есть что-то, чего он не знает? С Тэёном случится что-то, если он вдруг умрёт? У него в голове плотным роем жужжат мысли, но ни одна надолго не задерживается: его отвлекает писк телефона на столе.

taeyong (19:29) У нас нарисовалось ночное патрулирование. Будь готов через двадцать минут. Встретимся в пункте сборов.

mark (19:29) Ок. Тяжёлый вздох вырывается из груди сам собой, оседает липким неприятным чувством где-то под ложечкой и заставляет чувствовать себя как минимум разбитым. Минхён ненавидит быть за бортом, когда его водят за нос и не уведомляют о проблемах, что кружат над головой мрачными стервятниками. О недосказанности и секрете Тэёна он решает подумать попозже, натягивая на себя джинсы и чёрную водолазку. Взгляд тоскливо падает на повреждённый плащ (получить новый он как-то позабыл), и юноша думает, что за дресс-кодом тут не так уж и тщательно следят. По крайней мере, он видел охотников в более удобной одежде, чем та, которую ему выдали.      Минхён не утруждается закрыть за собой комнату, в свете последних событий как-то сомневаясь, что замок спасёт его скудное имущество. Блуждение по заковыристым коридорам выливается в опоздание, но Тэён снисходительно кивает ему, протягивая микронаушник в чехле.  — Тэён, — Минхён проверяет работоспособность гарнитуры и поправляет на поясе ремешки с кобурой, — ты случайно не знаешь Хэчана? — Он подвесил тебя вверх ногами? — Тэён хмурится, прекращая проверять оружие. — Запер в карцере? Он же не причинил тебе телесного вреда?  Минхён отводит взгляд в сторону, обдумывает слова охотника и невольно хмурится сам: выходит всё по-тупому странно и запутанно, но говорить о домогательствах этого парня он не решается. Об этом с Хэчаном он ещё успеет поговорить, а перед Тэёном будет безумно стыдно, скажи он ему, как произошло их знакомство. — Нет, ничего подобного, — натягивает улыбку и подключается к нужной сети. — Просто столкнулись в коридоре.  — Если этот засранец что-нибудь выкинет, то не стесняйся мне об этом сообщить, — оскал у Тэёна пугающий; Минхён передёргивает плечами и прислушивается к булькающим звукам в наушнике. — Сыльги? — Ах, Джисон утопил в аквариуме присыпку, — жалуется девушка, а на фоне слышится глухой удар и болезненное шипение. — На вас сегодня тридцать седьмой квадрат, район Хондэ, — уточняет она Минхёну, для которого эти деления Сеула на квадраты оставались загадкой и пока что неизвестной информацией, с которой предстоит тесно столкнуться и всё выучить. — Возможно, столкнётесь с одиночкой, у него там задание. Тэён особого значения этим словам не придаёт, надеется только, что с одиночкой они не столкнутся (для Юты охотник готов сделать большое исключение). Он кивает напарнику, убеждаясь в том, что тот полностью готов, и просит следовать за ним. Сегодня, к большому разочарованию Минхёна, они не идут на платформу, а ждут на парковке чёрную Toyota Camry, водителем которой оказывается вполне разговорчивый Сонджун. Тэён, впрочем, в их беседе не участвует и, отвернувшись к окну, рассматривает мелькающие мимо неоновые вывески и веселящихся возле пабов молодых людей.  — Не тяжело тебе с ним? — Сонджун немного тормозит выходящего последним из автомобиля Минхёна, всматриваясь в удивлённое лицо юноши через зеркало заднего вида.  — Нет, — Минхён отрицательно машет головой и улыбается, подтверждая правдивость своих слов, — это Тэёну, наверное, тяжело со мной. Он выходит из автомобиля с лёгкой задумчивостью, догоняет Тэёна возле перекрестка и идёт с ним нога в ногу. Охотник не интересуется, чего тот так долго там ковырялся, ныряет с оживлённой улицы в тёмный переулок и останавливается, прислушиваясь к звенящей тишине и отдалённым отголоскам подвыпивших людей.  — В квартале от вас заметила подозрительное шевеление, на камерах чётко не вижу очертаний, но красный блеск там точно был. Проверьте эту местность, координаты отправляю на устройство, — Сыльги разбавляет их скучное патрулирование своим голосом. Тэён заметно оживляется, облизывает пересохшие губы и, Минхён готов поклясться в этом, довольно скалится.    Место назначения — довольно скверное и очень отдалённое от оживлённых улиц, в таких обычно проталкивают наркоту или чего похуже. Запах стоит преотвратный: канализационный с примесью чьего-то непереваренного обеда. Минхён и не знал, что в Хондэ есть такие скверные местечки.  Тэён останавливается аккурат под единственным работающим фонарем, прислушивается к чему-то и щурится в темноту, пытаясь увидеть что-то подозрительное. Он достает своё оружие и активирует его, крепко сжимает в руке, чтобы при неожиданной атаке не выронить, и шагает в темноту. — Минхён, — голос чистый и без каких-либо сомнений, — в случае чего — беги, понял? — Думаешь, здесь может быть засада? — в отличие от Тэёна, голос Сыльги взволнованный и срывается на последних словах.  — Не исключено. Минхён предпочитает не воспринимать всерьёз слова старшего о побеге и даже помыслить о подобном не может; как ему оставить Тэёна и бежать, поджав хвост? Минхён отказывается этому подчиняться, о чём говорят его хмуро сведённые к переносице брови, что в темноте, конечно же, не особо-то и видно. Он прекрасно понимает, что на данном этапе является для охотника скорее помехой, чем реальной поддержкой, без опыта и нормального представления, как вести себя в настоящей схватке. Минхён хочет поскорее заполнить эту дыру в своих знаниях, но знает, что без усилий и времени этого не случится. Когда луна выглядывает из-под облаков, а света хватает ровно настолько, чтобы осветить часть переулка, они натыкаются на окровавленное тело молодой девушки. Минхён порывается подойти к ней и проверить, всё ли с ней нормально, жива ли вообще, но вытянутая перед ним тэёнова рука останавливает его от мимолётного порыва.  Для Тэёна всё выглядит до безумия подозрительно: твари оставили свою добычу почти что нетронутой? Это из разряда фантастики, поэтому он осторожной поступью приближается к девушке и останавливается в метре от неё, осматривает внимательным взглядом сбитые в кровь коленки и локти, рванные укусы по всему телу и разодранное местами платье. Когда она шевелится и издает стон боли, направляет на неё дуло пистолета и шикает на дёрнувшегося вдруг к нему Минхёна. Тэён совсем не уверен, кто покусал эту девушку: заразившийся или настоящая тварь. Он напряжённо всматривается в лицо девушки, скрытое растрёпанными волосами, почти что не дышит и думает, есть ли шанс того, что она не заражена.  Но стоит ему увидеть испуганные и мутные глаза девушки, как он заметно расслабляется, но пистолет не отпускает, всё ещё целясь в голову. Он не слышит вопрос Минхёна о том, всё ли с ней в порядке, и испуганный лепет жертвы вперемешку со всхлипываниями. У него внутри всё натянуто до предела, интуиция вопит об опасности, всё естество хочет спустить курок, но Тэён чего-то выжидает.  И дожидается — видит зрачки девушки, наливающиеся краснотой, и спускает курок без особых раздумий и сожалений. Минхён за его спиной порывисто вскрикивает, отворачивается и крепко стискивает зубы: единственное, с чем ему всё никак не удаётся совладать — это мысль о том, что убивать нужно и людей, на которых падает подозрение о заражении.  — Минхён, немедленно уходи отсюда, — Тэён оборачивается и смотрит острым холодным взглядом, от которого у юноши мурашки бегут по спине и под ложечкой сосёт от окутывающего всё тело страха.    — Движение в нескольких десятков метров от вас, — сообщает Сыльги. — Я отправила запрос на подкрепление. Продержитесь немного, ребята.  — Уходи, блять! — Тэён переключает на оружии режим на «особо опасный»; лампочки и полоски окрашиваются в чёрный. — Ты мне ещё живой нужен, так что вали так быстро, как сможешь. Минхён просьбам охотника внемлет и, развернувшись на пятках, пулей убегает. Он давит в себе все протесты, засовывает глубоко в задницу свои убеждения, потому что читает буквально между строк это болезненное тэёново «пожалуйста, я больше не хочу ничьих смертей».  Тэён видит в темноте промелькнувшую красноту и, не задумываясь, стреляет по ней. Отдача у оружия становится сильной, привычно отдающей в плечо; мощность запредельная, что подтверждает расщеплённое тело твари в свете луны. Их слишком много, они окружают его со всех сторон, скалятся и будто ждут чьей-то команды. Тэён никого ждать не собирается, поэтому расстреливает с расстояния. — Сыльги, запрашиваю разрешение на использование «Сияния». — Все настолько плохо, Тэён? — голос девушки натянутый, словно струна.     Тэён отвечать не спешит, вновь переключает режим и ждёт, когда система позволит ему действовать. Режим «Сияния» разрешен: пользователь Ли Тэён. Полоски по бокам пистолета загораются белым, он заметно нагревается в его потной ладони. Охотник стреляет в наиболее скучковавшихся вместе тварей, его отбрасывает немного назад, а впереди всё взрывается: этого действия хватает, чтобы твари взревели и кинулись на него. Перезагрузка системы. До использования «Сияния» десять секунд.  Тэён не уверен, продержится ли он до подкрепления, но выбирать ему особо не приходится. Он переключается на «чёрный» режим и отстреливается от приблизившихся к нему тварей, вступая в рукопашный бой, когда выбора уже нет. Кинжал легко проходится по человеческой плоти заражённых, заляпывая всё вокруг брызгами крови. Тэён жмурится от резкой боли, когда шов на руке расходится и причиняет массу дискомфорта, и пропускает парочку ударов. Он отлетает к стене и больно ударяется спиной, сплевывая на грязный асфальт кровь и скалясь: самые дикие среди тварей — заражённые, подчиняющиеся воле того, кто их заразил. У охотника нет сомнений, что все эти зараженные подчиняются одной твари и та мёртвая девушка была укушена именно им. Он сейчас обязательно где-то притаился и наблюдает за всем этим спектаклем издалека. У Тэёна возникает только один вопрос: это была обычная тварь или кто-то из высших?  Он знает, заражать могут и те, и другие, но может ли вести такую игру обычный, с жёлтой радужкой? Или это высший, с серой? Тэён почему-то склоняется к последнему варианту, сомневаясь, что обычным тварям вообще под силу подчинить себе столько зараженных. Парочку — без сомнений, но не целую маленькую армию.  Система перезагружена. Режим «Сияния» готов к использованию. Как никогда вовремя. Тэён опирается лопатками о стену и стреляет, подрывая сразу несколько десятков тварей вокруг. Его кровь впитывается в рукав плаща и распаляет в зараженных аппетит; охотник знает, что голодные твари — самые опасные.  — У тебя остался последний заряд «Сияния», Тэён, — Сыльги обеспокоена подобной ситуацией, её голос дрожит и выдает с потрохами волнения и переживания. — Тэен?.. Ты меня слышишь?.. В ответ она слышит шипение и протяжный вой тварей. Микронаушник выпадает, когда тварь с бешеной силой отбрасывает Тэёна назад. Охотник ощущает тянущую боль в области нижних рёбер, но уверен, что переломом или трещинами там особо и не пахнет: уж он-то помнит, как чувствуется боль от них. Его загоняют в тупик и не оставляют пути к отступлению, но вся эта ситуация лишь заводит и раззадоривает. Тэён использует последний заряд «Сияния» и замечает, что патронов на обычный режим у него остается не так уж и много. Трезво рассудив оставить парочку обойм на всякий случай, решает давать отпор с помощью кинжала — он его никогда не подводил.   Он слышит в задних рядах тварей вскрики и может различить где-то позади них голос Минхёна, вероятно, разговаривающего сейчас с Сыльги. Тэён не готов сейчас выяснять у этого засранца, почему тот вернулся, вместе этого решив полностью сосредоточиться на лезущих из ниоткуда тварях. Минхён не жалеет о своем выборе. У самого края границы между шумнойулицей и тёмным переулком он застыл, словно статуя. Колебался и всё не решался сделать шаг вперёд, а когда услышал приглушённые взрывы и срывающийся голос Сыльги в наушнике, то понял всё сразу: ему сейчас не бежать надо, а помогать Тэёну. Он обходил горы трупов тварей, задаваясь вопросом, сколько же их тут, а когда заметил вдалеке целый рой заражённых, то все сомнения сразу же отпали: Тэёну действительно нужна хоть какая-нибудь помощь.  Минхён переманивает на себя задние ряды столпившихся в переулке заражённых, смотрит в заполненные красной радужкой глаза и стреляет с замиранием сердца. Они совсем не похожи на тварей: без серой кожи и рога посередине лба, лишь с искажёнными лицами и появившимися клыками. Бывшие люди. Ненастоящие твари. Просто заражённые и проклятые. — Откуда их тут столько, — чертыхается, когда пропускает одного, и его приходится сначала вырубать прикладом пистолета, а затем пускать пулю в лоб. — Это не окраина Сеула, в конце концов! Минхён сетует на то, что к «Сиянию» у него доступа пока что нет, поэтому на данный момент может отстреливаться обычными зарядами. Он подпускает к себе тварь слишком близко, не успевает среагировать должным образом, меняя опустевший магазин на новый; она толкает его слишком сильно, отчего юноша отлетает на несколько метров назад и больно ударяется о край мусорного контейнера, сминая железные края и взвывая от боли. Минхён в этом не эксперт, но ему кажется, что он только что вывихнул плечевой сустав правой руки. Пистолет в левой руке ощущается несколько тяжелее и непривычнее, но их в Академии обучали обращаться с оружием обеими руками. Передвигаться с вывихом — больно до белых кругов перед глазами; заражённые чувствуют его секундное замешательство, поэтому напирают с особой силой. В лунном свете Минхёну не особо видно дальше двух метров, поэтому он слегка промахивается с выстрелом, а когда перед ним падает тварь с простреленным наполовину черепом и вытекающими из него мозгами, ему становится дурно. Вблизи он ещё никогда не видел подобного, и нечто такое вызывает лишь рвотные позывы. Минхён подмечает, что эти твари кардинально отличаются от тех, что были в клубе. У них радужка глаз — красная, означающая, что они все превращённые; это дикая и необузданная стая шакалов, более опасная и смертоносная, когда заморены долгим голодом. — Минхён, «чёрные» уже на подходе, они будут у вас меньше чем через пять минут, — слова девушки очень обнадеживают, когда Минхён впечатывается в кирпичную стену и чувствует привкус крови на губах. Толпа тварей заметно поредела; Минхён может даже различить в самом начале Тэёна, упорно орудующего своим холодным оружием. Охотник выглядит заметно уставшим и весьма потрёпанным. У него ноет потревоженная рука и нижние рёбра (Тэёну мимолетно кажется, что одно резкое движение, и они проткнут ему лёгкие). Он весь в своей и чужой крови, с глубокими порезами и ссадинами по всему телу. Когда на весь переулок разносится предупреждающий о прибытии «чёрных» сигнал, Тэён отвлекается на него и совсем пропускает прыгающую со спины тварь. Они кубарем катятся на изгаженный асфальт; охотник еле успевает увернуться от клацнущих перед лицом клыков, а затем взвывает раненным зверем, когда в его плечо вгрызаются и из раны хлещет тёплая кровь. Тэён по рукоять всаживает кинжал в живот твари и из последних сил вспарывает его, когда раздаётся оглушительный выстрел, и его окатывает кровью и содержимым черепной коробки. Тэён отпинывает от себя обезглавленное тело и судорожно выдыхает. В ушах жутко звенит, происходящее вокруг проходит как-то мимо него. Оставшиеся твари, завидев подкрепление, сбегают в темноту улиц. Несколько «чёрных» пускаются в погоню, один останавливается рядом с Минхёном и помогает ему встать с земли, тактично отворачиваясь, когда юношу всё же полощет. Минхёну кажется, что его сейчас вывернет наизнанку: ноздри забиваются отвратительным запахом его блевотины, канализации и крови. Тэён же в это время едва может принять сидячее положение, внимательно наблюдает за мелькающей на крышах тенью, а затем хмыкает, когда человек спускается по противопожарной лестнице. Этого одиночку Тэён, пожалуй, узнает всегда и никогда ни с кем не спутает. Переведённый из Таиланда Читтапон Личайяпорнкул однажды так же спас его задницу; они с ним не особо знакомы, но Тэён уверен — захотев они вдруг узнать друг друга поближе, точно бы сначала напились, хорошо бы так подрались и после, не исключено, конечно, переспали бы. Но Тэён всё же предпочитает держать между ними дистанцию, ведь сближаться и привязываться ко многим людям — наитупейшая глупость, которая всегда делает с ним плохие вещи. — Спасибо, Тэн, что в очередной раз спасаешь мою задницу, — Тэён здоровой рукой хватается за протянутую ладонь и, морщась от боли, встаёт на ноги. — Ты и сам прекрасно бы справился, — одиночка кивает на торчащий из живота твари кинжал. — Тебе и правда нет равных, — Тэн окидывает взглядом горы трупов вокруг и поправляет на плече висящую на ремешках винтовку с причудливым прикладом. — Их тут около ста? Откуда только взялись и где прятались? Они всё лезли и лезли, сколько их не убивай, — Тэён хмурится, подходя к мёртвой твари и выдирая из её плоти свой кинжал. — Опять охота на тебя, Тэён-и? — Тэн озорно щурится и изгибает губы в беззлобной ухмылке. — Было бы за что меня ловить — Ты принижаешь свои заслуги, парень, — одиночка расправляет руки в стороны, показывая на мёртвых тварей. — С таким количеством справились бы разве что каратели. Тэён фыркает на эти слова, жестом показывает одному из «чёрных», что с ним всё в порядке, и подходит к напарнику. — Чего не убежал, дурень? — Разве я мог бросить тебя в такой ситуации? — Минхён вытирает губы рукавом кофты и весь скукоживается, когда чувствует повторные рвотные позывы. — Мы напарники, а напарники должны прикрывать спины друг друга. — Вот же упрямый ребенок, — беззлобно ворчит, слегка пошатываясь. Когда мир перед глазами окрашивается в чёрный, Тэён падает, теряя сознание от сильной потери крови.