Hunters

В кабинет Мун Тэиля, главы сеульского филиала организации, попасть оказывается легче, чем решить головоломку судоку. Два высоких широкоплечих охотника отступают от дубовых дверей, стоит Тэёну только появиться на горизонте: в их памяти всё ещё свежо воспоминание о последнем визите этого парня и о проведённых после этого двух неделях в больничной палате. — Господин Мун у себя? — Тэён заходит только после утвердительного кивка без стука и разрешения войти. Дубовая дверь мягко захлопывается за спиной, и перед его взором открывается просторный кабинет без лишней мебели и не блещущий каким-либо богатством: массивный стол, кожаное кресло и несколько шкафов с разноцветными папками. Мун Тэиль в этом плане прост как две копейки, предпочитая что-то невычурное и полный минимализм. Глава сеульского филиала даже головы не поднимает, чтобы посмотреть, кто к нему так бесцеремонно ворвался, потому что уже знает всё наперёд. Он лениво листает вложенные в чёрную папку листы, глазами бегло смотрит между строк и устало потирает переносицу. Вся эта унылая атмосфера в кабинете заметно давит на Тэёна, который пришёл серьёзно поговорить, а не простаивать свои булки просто так. Охотник нагло проходит через весь кабинет и усаживается на самый край стола, предпринимать что-то дальше не пытается, потому что хоть какое-то уважение к этому мужчине у него всё же есть. Мун Тэиль для него — почти что семья. Человек, который был с ним в ту самую минуту, когда съедала ненависть к тварям, заставляя делать необдуманные поступки, когда уже не оставалось веры ни во что и когда было особенно тяжело прощаться с тем, что отрывали буквально от сердца. Словно старший брат, не особо участвующий в твоей жизни, но обязательно направляющий тебя в нужную сторону. Такой был Мун Тэиль. Не глава филиала, а старший брат, товарищ. — Твои манеры, как и всегда, не улучшились, — вздыхает мужчина, откладывая документы обратно в папку и откидываясь на спинку кресла. Он смотрит на охотника слегка устало, но от этого не теряет из виду ни одного его движения. У Тэёна могли бы пойти мурашки от такого внимательного взгляда по всему телу — могли бы, если бы он не провёл с этим человеком более десяти лет бок о бок. — Я думал, что система безопасности в лаборатории профессора Кима безупречна. — Нет ничего идеального, Тэиль, — Тэён закатывает глаза, потому что в этом мире нет ничего даже с намёком на идеальность: во всём есть изъяны и пошлая грубость. Идеальные вещи и люди существуют только в мыслях и мечтах идиотов, ещё не столкнувшихся с дерьмовой реальностью. — Ты же не просто так пришёл? — рука главы на его бедре не кажется чем-то чужеродным и неправильным, потому что Тэён давно переболел все порочные мыслишки, подкидывающие картины одна отвратительнее другой. Просто Тэилю нужны эти физические контакты, мимолетные ощущения, что живой, что ощущаешь чужое тепло на кончиках пальцев. Не мертв, и уже хорошо. — Профессор Ким опять пришлёт на тебя докладную, — слегка морщится, убирая руку, массирует виски и слегка покусывает губы (привычка осталась ещё с той юной поры, когда на плечах не было такой огромной ответственности — когда ты подающий большие надежды охотник). — Будто мы не знаем, что одно твоё слово — и Доён прекратит бунтовать, — Тэён взгляда не сводит с насмешливой улыбки, зрит, как говорят, в корень и знает: пусть глава отпирается сколько угодно, но это грёбаная правда, с которой ничего не поделаешь. И даже жена профессора Кима может подвинуться в сторону, если что. — Ты слишком абсурден, — кожаная обивка скрипит, когда Мун поднимается с кресла, хромой походкой доходит до одного из стеллажей и достаёт из непримечательного сейфа два стакана и бутылку чего-то крепкого. Взгляд Тэёна дольше задерживается на одной ноге главы, где под брючной тканью строгого костюма вместо костей и плоти скрывается высококачественный протез. Тэёну интересно: не потеряй тогда на задании Тэиль свою ногу, был бы он сейчас главой филиала? Подобные размышления он решает оставить для следующего раза, отвлекаясь на протянутую руку с наполненным на треть стаканом. Горло обжигает ядрёная смесь, приятным теплом оседая где-то в желудке. Тэён позволяет себе выпить несколько больше, чем обычно делает при Тэиле. Язык вяжет после третьего стакана, а разговор перетекает в более серьёзное русло (нежели воспоминания о прошлом). — Ты уже в курсе, да? — Тэиль откидывает голову назад, позволяя волосам растрепаться на лбу. — Накамото разболтал тебе всё, не так ли? — Думаешь, крыса где-то под боком? — охотник хмурится, перекатывая по дну стакана оставшееся пойло, и на сердце становится неспокойно. — Нет никаких зацепок и следов, но выпускники разных годов продолжают умирать. Вопрос времени, когда очередь дойдет до... — Мы найдем крысу раньше, — Тэён перебивает его, спешно допивая остатки алкоголя. — Кстати, касаемо нового улья... — Ох, чёрт. Лукас проболтался? — Он про такие вещи всегда молчит, — скалится Ли. — Я хочу участвовать в зачистке улья. В его «хочу» столько силы, что Мун морщится и даже не пытается высказать своё мнение по этому поводу: за столько лет уже давно понял, что перечить Тэёну — гиблое дело. Он отпивает из своего стакана и для приличия пару минут раздумывает, но ответ всё равно остаётся положительным. — Если в этот раз опять огребёшь, то я начну подумывать о твоём переводе в отряд карателей, — Тэиль смотрит серьёзно, без бывалой доброжелательности. Он всегда размыто разделял должностные обязанности и личные чувства, позволяя Тэёну уходить сухим из воды, но в этот раз закрыть глаза просто невозможно. — Такого не будет, — Тэён слегка улыбается, дотрагивается до чужого напряжённого плеча и переводит взгляд на пах мужчины. Его ладонь оказывается поверх него быстрее, чем Мун успевает что-либо сказать. Член Тэиля совсем не возбуждённый и под ладонью Тэёна в первые секунды даже не кажется в этом заинтересованным. — Хочешь, я помогу снять тебе напряжение? — Оставь свои штучки для Юкхея, — Тэиль его руку отталкивает, смеётся хрипло и предпочитает подобным тэёновским провокациям не поддаваться. У них близкие, почти что семейные, особенные отношения. Они ходят по тонкой грани, но никогда не пересекают черту. Тэён поднимает руки вверх, признавая своё поражение, встаёт с насиженного места и разминает затёкшие мышцы. Краем глаза он наблюдает за тем, как задумчиво глава смотрит на папку перед собой и играет со стаканом в руках. — Сгинь уже с глаз моих долой, — выходит у него совсем беззлобно, и Тэён совсем не пугается вдруг переменившегося настроения Тэиля. — Зачистка улья послезавтра. С профессором Кимом я договорюсь, но тебе стоит вернуться обратно в палату. Не расстраивай его раньше времени, ладно? Тэён пожимает плечами и обещать ничего не может, потому что у него на этот вечер совершенно другие планы. Он покидает кабинет главы в приподнятом настроении с ухмылкой на лице, потому что знает — у Тэиля на этот вечер тоже появились незапланированные дела. *** Когда охотник натыкается в коридоре на Хэчана, то взгляд его сразу же находит разукрашенную россыпью засосов шею, но бросать едкие шуточки тот не спешит, лишь ухмыляется и недвусмысленно играет бровями. — Я думал, что ты тяжело ранен и Доён запер тебя в палате, — Хэчан щурится и наблюдает перд собой охотника вполне в добром здравии. — Или ты сбежал?.. — Я и так пролежал там достаточно, — отзывается Тэён. — Мои рёбра почти зажили, хвала богам и новым технологиям Доёна. — Почти что не считается, тупица, — Тэён на такие слова лишь пожимает плечами. — Стой, значит ли это, что завтра ты идешь на зачистку улья? Ли загадочно улыбается, но даже этого смышлёному Хэчану хватает, чтобы всё понять без лишних слов. О Мун Тэиле они не говорят, но охотник знает, как много вопросов хочет задать Хэчан. Об их отношениях с главой организации знает разве что профессор Ким. И кому в голову может придти, что сам Мун Тэиль присматривает за ним и идёт у него на поводу? — Пронырливая ты задница, — на прощание хлопает по плечу Хэчан. — Позаботься уж о себе, ладно? Эти слова эхом отдаются у него в голове, пока он идет в жилую зону — Тэёну хочется принять горячий душ и на некоторое время абстрагироваться от реальности. Последние дни в палате были особено тяжкими: кошмары приходили каждый грёбаный раз, как только он закрывал глаза. И даже присутствие Лукаса больше не успокаивало. Она звала его, молила о помощи, плакала, а он смотрел, смотрел, смотрел и не мог ничего сделать. Беспомощный подросток, бесполезный старший брат и неблагодарный сын. Если у вины есть глаза, то они цвета карамельной ириски, подёрнутые безжизненной поволокой. Как у сестры. Точно как у неё. Тэён останавливается посреди коридора, взгляд его безжизненный и холодный, руки мелко дрожат. Ему бы остановиться, перестать так страдать и жить уже дальше, перешагнуть через всё это. Но перед глазами вновь и вновь появляется образ сестры, такой заплаканной и умиротворенной, мертвой. — Опять думаешь о том дне? — Юта стоит предусмотрительно далеко, облокотившись спиной о стену. У него руки в карманах, а на лице — выражение привычной усталости. — У тебя что-то есть? — Свеженькие новости, — хмыкает японец, отталкиваясь от стены и подходя к охотнику почти вплотную, и продолжает уже шёпотом. — Помнишь мою подругу? Юци, которая после выпуска не смогла продолжить работать в организации? Тэёну такие разговоры посреди коридора не нравятся, поэтому он кивает в сторону своей комнаты. В помещении довольно прохладно: сквозь приоткрытое окно пробивается прохладный ветерок, колыхая лёгкие занавески. Юта проходит вглубь комнаты, присаживаясь на край кровати. — Сегодня я навестил Юци. Она не успела многого сказать, но это определённо связано с нашей крысой. — Она мертва? Юта молчит, сжимая покрывало до побелевших костяшек, хмурится и прикрывает глаза, пытаясь выровнять дыхание. Тэёну такое поведение не нравится. — Она была заражена. Эти ублюдки с нами играют: позволили мне услышать только самую малую часть, прежде чем её разум помутнился. «...Жив...» — это всё, что Юци успела мне сказать. — Ты... — «убил её, да?» Тэён обрывает себя на полуслове, тяжело выдыхает и цепляется пальцами за край стола. Он знал эту девушку. Жизнерадостную и страдающую от своей беспомощности. Некогда полная сил, она заканчивала Академию в инвалидной коляске. Несчастный случай, оборвавший ее путь к организации. — Она только и шептала: «Жив, жив, жив». Думаешь, она говорила это про Сычёна? — Я думаю, что этот «живой» в скором времени проявит себя в организации. Нам следует быть осторожными. Юта уходит, не проронив больше ни слова. Тэён остается наедине со своими мыслями, сгораемый от тревожных предчувствий и налёта лёгкой паники. Его руки подрагивают, сердце заходится в бешеном ритме, глаза бегают по комнате, не останавливаясь на чём-то конкретном.  — Ты же там в порядке, правда? — слова прорезают тишину, растворяясь в четырёх стенах. *** — Я думал, тебя отстранили ещё как минимум на неделю, — Тэён слышит в голосе Лукаса проскользнувшее недовольство. — Как тебя так запросто отпустил Доён? — У меня свои лазейки, — отстранённо отзывается охотник, позволяя чужим рукам притянуть себя за талию и прижать к крепкой груди. Тэёну определенно этого не хватало, особенно сейчас, когда его мысли заставляют тревожиться и окунаться в неконтролируемую панику. Ему тревожно за Джехёна, потому что будь он трижды проклят, но чувства никуда не делись. Да, он больше не реагирует так остро на весь круговорот дерьма; да, он забывается в чужих объятиях и почти что не замечает своей тянущей тоски; да, он может сколько угодно делать вид, что пережил это. Но нихрена подобного: Джехён всё ещё занимает бо́льшую часть места в его еле трепыхающемся сердце. Это избитая и сломанная годами любовь, которая так хорошо маскируется под безразличием. Лукас старается не стискивать слишком сильно в своих объятиях охотника, позволяя ему провалиться в свои раздумья, в которых Вону места совершенно нет. Он вдыхает больничный запах лекарств и чего-то дезинфицирующего, осевший на волосах Ли, и морщится: больничный отсек он не любит так же сильно, как Тэён.  В молчании проходит некоторое время, прежде чем Тэён отстраняется от Вона и смотрит с тревогой, вызывая у последнего лишь лишние вопросы. Лукас предпочел бы никогда в жизни не знать, о чём в такие моменты думает Ли. Ни один человек не хочет быть повержен такой ненужной для него правдой. — Тебе стоит отдохнуть, — Лукас мягко отстраняет от себя Тэёна, и в этот момент охотник кажется ему брошенным щеночком с заполняющимися тихим ужасом глазами. «И о чём он только так много думает», — мелькает у него в голове, когда он ломается ради Ли, позволяя цепким пальцам ухватиться за его плечи. Лукасу тревожно, и он чувствует, как спокойная водная гладь колышется и покрывается кольцами разводов от камней, таящих в себе угрозу. У него в кармане брюк вибрирует телефон от пришедшего сообщения, но он посылает всё к черту, потому что Тэён в его руках нуждается если и не в нём, то в его объятиях уж точно. Они в этом спектакле актёры, играющие равнодушие и полную независимость друг от друга, но грёбаная правда в том, что Лукас здесь единственный лжец. Потому что он знает: Тэён найдёт кого-то другого, а он утонет в этих ядовитых чувствах, так умело скрывающихся за маской безразличия. И эта маска сейчас трещит по швам — так долго он это скрывал, что чаша наполнилась до краёв и в скором времени грозится вылиться за них.  — Обещай так больше не рисковать, Тэён, — его голос, мягкий и совсем тихий, пропадает в почти идеальной тишине, разбавляемой их тяжёлым дыханием. Ответа, впрочем, он как обычно не дожидается. *** Тэён видится с Марком за несколько часов до их отбытия в улей. Он мажет по нему заинтересованным взглядом, особенно долго задерживаясь на шее. Засосы заставляют его думать в определённом направлении: сейчас вспоминается Хэчан, с которым он столкнулся днём ранее с похожей картиной на смуглой коже. Охотник гаденько улыбается, но вслух ничего не произносит — это всё-таки не его дело. — Тебе не стоило ввязываться в это, — во взгляде молодого человека столько недовольства, что Тэён теряется, но всего на мгновение. Он щёлкает Минхёна по носу и задорно смеётся. — Разве тебе не хватило прошлого раза? — Как же ты без меня, Минхен-и! Минхён на такое обращение слегка морщится, но спорить дальше не желает. Последние дни для него проходят как в тумане, и сил на какие-либо споры абсолютно нет. Он морально измотан и устал от всего творящегося вокруг него дерьма. Особенно от Хэчана, который пробирается в его комнату по ночам, совершенно наплевав на его сопротивление и личное пространство.  Но он трижды лжец, если будет отрицать, что ему это не нравится.  — Не успел окрепнуть, как опять лезешь на рожон, — цокают недовольно за их спинами. Сыльги качает головой и подходит к ним ближе. — Слышала, сегодня за главного Чону. Всё же будет хорошо? — О, не переживай, дорогая, — Тэён хлопает её по плечу и успокаивающе улыбается. — Ким Чону пусть и тварь мерзопакостная, но своё дело знает. Я думаю, он разграничивает личную жизнь и работу... — И как тебя вообще допустили до зачистки... — Тэён закатывает глаза сразу же, стоит ему услышать этот голос: Ким Чону он узнает даже с закрытыми глазами. — Я думал, что это серьёзное мероприятие, а не цирк уродов. — Я тоже очень рад тебя видеть, — цедит сквозь зубы охотник, окидывая его недоброжелательным взглядом.  Тэён под его руководством не впервые, но каждый раз как в первый. Чону хоть личность и неприятная, но как руководитель, что принимает верное решение в течение короткого времени, очень даже не плох. Этого не стоит отрицать, и Ли закрывать на это глаза не собирается. Всё же вице-заместителем стать может далеко не каждый талантливый связующий.    Их перепалку останавливают пришедшие охотники, и когда всё оказываются в сборе, вице-зам проводит последнюю для них планёрку. Он расписывает задачи всех и просит быть осторожными.  Задача на сегодня — уничтожить весь улей. Пленных не брать. *** Тэён чувствует сосущее изнутри беспокойство, когда перед его взглядом простирается заброшенный пустырь. Они от улья буквально в нескольких шагах, но охотника потряхивает, будто это его первая зачистка. Он облизывает сухие губы, кивает на обеспокоенный взгляд Лукаса и сжимает в ладони рукоять своего пистолета. Его интуиция посылает панические сигналы бедствия, пока они спускаются в канализацию. У Тэёна дыхание спирает от затхлого воздуха и запаха гнили и тухлятины. Он стискивает зубы и просит себя сосредоточиться. — Не отходи от меня ни на шаг, — предупреждает напарника Ли, прикручивая к своему пистолету небольшой фонарик. — Будьте осторожны, мальчики, — желает им удачи Сыльги. — Возвращайтесь живыми. — Разделяйтесь для зачистки, — на слова Чону Тэён лишь закатывает глаза. — Если прижмёт, то сразу же сообщайте. Да хранит вас Господь. «Бога нет», — пульсирующей взрывной строкой отпечатывается в голове, потому что Тэён давно уверовал, что Бог оставил их на этой бренной земле. — Мы пойдем направо, — Тэён кидает через плечо и сворачивает в тёмный закуток, и Марк тенью следует за ним. В тишине они проводят некоторое время, на определенной частоте вслушиваясь в переговоры других охотников. Тэён видит впереди лишь тупик и раздосадованно сплёвывает на землю. Всё его естество кричит о подозрительном затишье, и Тэен сам понимает, что они загоняют себя в ловушку. Он напрягает свой слух, пытаясь выловить в гулкой тишине хоть какие-либо звуки, но вместо них слышит своё сбившееся дыхание и детский плач. — Слышишь? — шепчет он едва слышно, но Минхён слегка кивает, оглядываясь по сторонам. — Надо проверить здесь всё, — Тэён светит фонариком по углам, но в тупике никакого прохода не наблюдается. Минхён скользит взглядом по заросшей мхом и гнилью стене, цепляется взглядом за небольшой выступ в ней и подходит ближе. Он морщится от ужасного запаха и толкает плечом, как ему кажется, стену, но с громким хлопком проваливается куда-то вперёд и чувствует, как неприятно намокает в грязи его плечо. — Марк! — вскрикивает в наушнике Сыльги. На фоне он слышит голос Чону и совсем близко, почти над ухом, голос Тэёна. Охотник дотрагивается до его плеча, не отводя взгляда от маленькой фигурки в глубине потайной комнаты, но светить на неё фонариком не спешит. Сначала он убеждается, что Минхён пришёл в себя, а затем мажет светом от фонаря по бледной фигурке девочки, совсем ещё маленькой, в грязном платье и с зарёванными глазами. — О нет, — голос Сыльги тихий, в нём слышатся нотки сожаления, которые Минхён совсем не понимает. Он ничерта не понимает, когда Тэён активирует своё оружие и направляет дуло прямо на девочку. — Тэён? — Минхён знает, что она может быть заражённой, но она ведь такая маленькая и беззащитная, чёрт подери. — Отойди от неё, Марк, — голос у Ли серьёзный, и Минхён уверен на все сто процентов, что ему едва ли хватит сил переубедить охотника в том, что эта девочка не представляет опасности. — Не лезь в это, Минхён, — даже Сыльги оказывается не на его стороне, но Марк действует вопреки всему, когда загораживает собой эту маленькую девочку. — Что ты делаешь? — Отойди от неё, Марк, — Тэён хмурится, опускает руку с пистолетом и сверлит напарника нечитаемым взглядом. — Это приказ. — Мы должны проверить, заражена ли она, прежде чем убить, — цедит Минхён, и силы в его голосе так много, что он и сам удивляется своему напору. — Ли Минхён, немедленно выйди оттуда. Это приказ, — Чону вмешивается во всё внезапно, и Минхён сжимает кулаки, потому что бессилен перед начальством. У него руки связаны, и он не уверен, что его упрямство не выльется во что-то серьёзнее выговора. Он борется с самим собой несколько долгих минут, кидает за спину взгляд, полный сожаления, и едва слышно шепчет ей такое ненужное сейчас «прости». Девочка от его слов дёргается, словно ужаленная, и на мгновение ему кажется, что он видит улыбку. Улыбку человека, который знает, что обречён. Тэен знает это чувство — чувство полной беспомощности перед сложившейся ситуацией, когда от твоих желаний ничего не зависит. Девочка перед ним совсем слабая, уставшая и до жути испуганная. Охотник отшатывается в сторону, когда видит её глаза, такие чистые и ясные, но даже в них он улавливает наливающийся ободок красного, едва заметный, но о многом ему говорящий. У Тэёна нервно дёргается кадык и перед глазами всё плывёт, в горле застревает ком. Ему становится хуже, когда перед ним видением предстаёт его младшая сестра. Сестра, которая звала его и просила облегчить её мучения. — Прости, малышка, — шепчет успокаивающе, подходя ближе к ней. — Ты больше не будешь страдать, обещаю. Девочка улыбается ему и кивает согласно головой, и он знает, что она намучилась сполна. Пора освободить её и дать бренной душе выпорхнуть из этого умирающего тела. Выстрел глушит. Тэёна едва ли не тошнит, когда к ногам льётся чужая кровь. — Тэён, — голос Сыльги сейчас такой отдалённый, но необходимый для того, чтобы прийти в себя. — Всё хорошо, — он прочищает горло и разворачивается на пятках. Тэён считает кощунством оставлять это распростёртое тело вот так, но единственное, что он может сейчас сделать для неё — усадить у стены и сложить руки на коленях. — Прости, я бы достойно проводил тебя в мир иной, были бы обстоятельства другими. У него подрагивают руки, когда он выходит оттуда, но для Минхёна это остаётся незамеченным. Тэён ощущает сквозящий между ними холод, но решает поговорить с парнем после зачистки. Он уверен, им есть что рассказать друг другу. — Двигайтесь в западном направлении, — Сыльги заставляет их пошевеливаться и сосредоточиться на миссии. — Лукас с Хэчаном обнаружили скопление заражённых. К ним уже направляются остальные. Когда Тэён достигает точки сбора, вокруг лежат мёртвые заражённые. Он недовольно цокает языком, перешагивая через неподвижные тела и идя вдоль коридора. — Опаздываешь, Тэён, — подтрунивает Хэчан, беззлобно скалясь и вытирая о свою штанину окровавленное лезвие клинка. — Мы уже зачистили этот участок. — Хуёво зачистили, — рука Тэёна даже не дрожит, когда он направляет своё оружие прямо на Хэчана. Охотник даже ухом не ведёт, оборачивается после оглушительного выстрела и смотрит на корчащееся тело позади себя. — Осталось проверить только ту комнату, — Лукас кивает в сторону шаткой железной двери. — Дождёмся остальных или?.. Минхён не успевает вставить и слова, когда старшие решают всё молча. Он впервые понимает, что такое понимание не берётся с потолка: они все так или иначе доверяют друг другу и прошли через не одно испытание. Ли думает, что скверный осадок после той ситуации с маленькой девочкой не может перекрыть это чувство восхищения. Минхён знает, что время и опыт сделают из него такого же идеального солдата. Но пока он активирует своё оружие, кивая на указания Тэёна и сжимая покрепче рукоять пистолета. — Будь внимателен, — шепчет Минхёну Хэчан, едва ощутимо проводя кончиками пальцев по напряжённому предплечью. Марк от такого отшатывается назад и крепко стискивает зубы, потому что контролировать своё тело становится сложнее с каждым разом. Приятная дрожь волной проходит по его телу, и это безумно пугает. Он сталкивается взглядом с Тэёном и отводит свой в сторону, ловит в чужом взгляде лишнюю сейчас искру заинтересованности и решает разобраться с этим чуть позже. Чёрт бы побрал этого Хэчана, думается Минхёну, когда он смотрит на Лукаса и замирает на пару секунд. Охотник перед ним по-доброму усмехается, и Марк уверен: все они знают об их губительных отношениях. — Марк, — оружие в минхёновых руках едва заметно дрожит и светится, он кивает другим охотникам, обозначая свою готовность. — Если будешь чувствовать опасность, то уходи не оглядываясь, — Тэён придвигается ближе к двери, пересекается взглядом с Лукасом и на его решительный кивок толкает дверь вперёд. То, что предстаёт перед его взором в следующую секунду, заставляет Тэёна замереть посреди прохода и судорожно выдохнуть, опуская руку с пистолетом. Он нечитаемым взглядом обводит комнату и морщит нос, улавливая тяжёлый запах крови и разлагающейся плоти. В тусклом свете лампочек Тэён может разглядеть их всех — мёртвых, лежащих друг на друге на полу и висящих на последнем издыхании на цепях. — Господи, — совсем тихо выдыхает в наушнике Сыльги, и Тэён с ней полностью согласен. Лукас позади присвистывает, но Ли на это и не обращает внимания: его взгляд останавливается на стене, и он судорожно выдыхает, сжимая рукоять пистолета. Алой кровью там написано: «Пора действовать, дружочек». И Тэён чертыхается про себя, потому что их ждали. Ещё и оставили для них подарочек со скрытым посланием, и ему даже долго думать не приходится, что это послание определённо для крысы. — Заставить их всех совершить самоубийство... Ну что за подонки, — цедит где-то за спиной Хэчан. Когда цепи звонко бренчат, они все подбираются и направляют пистолеты в сторону висящего на цепях тела. Девушка хрипит и будто приходит в себя, поднимает свою голову и оглядывает всех взглядом. — Скоро мы доберёмся до тебя, Ли Тэён, — хрипит она; зрачок у неё с красной радужкой, из уголка губ стекает алая дорожка крови. Заражённая в какой-то момент закатывает глаза и тряпичной куклой повисает на цепях, и каждый в комнате понимает, что она уже мертва. — Они нацелены на тебя, — Тэён чувствует на своём плече руку Хэчана и неопределённо кивает ему. Теперь это открытое объявление охоты?