Вопрос выживания

С первой вязки не проходит и двух недель, когда становится очевидно: Крис готов к следующей. Он не говорит об этом вслух, но не нужно обоняние альфы, чтобы увидеть все приметы, от изменившейся походки и усилившегося аппетита до постоянно расширенных зрачков. Хотя, насчет последнего Том не вполне уверен - это может быть и побочный эффект "Экклората". Так или иначе, Крис требует его внимания дни напролет и Том вовсе не намерен ему отказывать - не отказал бы в любом случае. В конце рабочего дня он просто подходит к Крису со спины и чуть дергает пальцами за ошейник. - Я зайду к тебе сегодня, чуть позже, - он видит, как Крис едва заметно вздрагивает от этого прикосновения, а на шее у него проступает испарина. - Ты не должен волноваться насчет слишком скорой течки - твое тело просто требует компенсации за все те годы, которые ты не тек. - Я не волнуюсь, - Крис поводит плечами будто разминая затекшие мышцы. Он действительно выглядит так, будто ему все равно, хотя Том догадывается: беспокойство все-таки есть. Вряд ли можно спокойно воспринять две течки подряд с таким крошечным перерывом. - Но ты повяжешь меня еще раз? - Конечно. Неожиданно Том ловит себя на желании обнять его, притянуть к себе и тщательно обнюхать - по всей видимости присутствие Криса активировало и его собственные инстинкты. Это естественно для альфы - хотеть как можно более тесно соприкоснуться с источником привлекательного запаха, точно так же, как и хотеть оставить свои на теле омеги следы, свои знаки - отпечатки зубов или царапины. Он думает о клеймлении и праве собственности - думает об этом весь вечер. В этот раз они не отправляются в спальню. Крис бросается на Тома первым, у самой двери - течка часто заставляет омег проявлять инициативу и Том ему не запрещает. Тот грубо хватает его за руку, почти болезненно, но тут же отпускает чтобы обнять за талию и притянуть к себе. Он прижимается к Тому изо всех сил, пропихивает руку между их тел и начинает возиться с пряжкой собственного пояса, потом - с ширинкой Тома. Это забавно - то как он сходит с ума, одновременно пытаясь быть как можно ближе и испытывая вполне очевидную необходимость отступить на шаг чтобы снять одежду. Несколько секунд спустя Том отталкивает его и сам справляется с оставшимися пуговицами и молниями. Крис дышит так часто что у него должно темнеть перед глазами. Он отступает на несколько шагов и поворачивается к Тому спиной, упираясь руками в высокий журнальный стол - совершенно пустой: ни книг, ни газет. Том облизывает губы и прижимается к Крису сзади. Прежде, чем войти, он просто трется, чтобы возбудиться сильнее, а потом раздвигает двумя пальцами как можно шире расслабленную дырку. Как и всякий альфа, он сейчас выделяет достаточно смазки для вагинального секса с невозбужденной женщиной, но для мужчины этого мало, поэтому Том плюет себе на пальцы, чтобы смазать Криса. Тот все равно чуть вздрагивает от проникновения, но не издает ни звука только начинает дышать еще чаще и стискивает края столешницы так сильно что пальцы белеют. Том вдруг думает о его лице, о его красоте, такой сильной, мужской - и все равно нежной как у всякой омеги. Им нужно совсем немного движений потому, что оба и так заведены до предела. Они дергаются туда-сюда как-то неуклюже и слишком быстро. Том слышит как издает какие-то странные звуки, похожие на рычание - он знает что некоторые альфы так делают, но за собой такого раньше не замечал. Что ж, все бывает в первый раз. Потом он слышит, как стонет Крис - это приглушенный почти жалкий звук, подавленный, болезненный, но для Тома он звучит как музыка. Том кончает, чуть откинувшись назад - спермы много, непривычно много, он чувствует это и прекрасно понимает причину: рудимент из далекого прошлого, старое, как боязнь темноты, желание оплодотворить течную омегу, похотливо выгибающуюся, готовую по-животному скулить от возбуждения. Он снова подается вперед, и именно в этот момент Крис сжимается, хватает его - сократившийся сфинктер стискивает обмякший член. Том вздрагивает, чуть дергается, пытаясь высвободиться, но у него ничего не получается - хватка омеги может быть очень крепкой. - Отпусти меня, - произносит от таким тоном, чтобы это звучало как приказ хотя сейчас это скорее просьба. Он надеется что Крис контролирует свое тело достаточно хорошо, чтобы справиться с инстинктом и расслабить мышцы - в противном случае сцепка может затянуться надолго, а это было бы чертовски некстати. Том обхватывает его обеими руками за пояс и гладит, будто пальпируя кишки через напряженную брюшную стенку. Он знает что всем омегам доставляют большое удовольствие такие ласки, настойчивые, но не слишком сильные прикосновения к животу - он их самое чувствительное место и подобный контакт может стимулировать прекращение сцепки. Том совсем не уверен, что делает это правильно, но Крису, похоже, нравится. - Давай. Расслабься и отпусти меня. Он видит как поднимаются плечи Криса когда тот делает глубокий вдох, а потом чуть откидывается назад и расслабляется, отпускает его. Отойдя на шаг Том застегивает свою ширинку и отряхивается, а Крис молча опускается животом и грудью на стол. У него длинные ноги, поэтому зад остается чуть приподнятым и это выглядит как приглашение к новой случке, но проведя пальцами между его ягодиц Том чувствует, как плотно сжат анус - будто еще несколько секунд назад он не был растянут настолько что внутрь пролезла бы и рука. Рефлекс омеги: нельзя упустить ни капли спермы. - Все в порядке, так и должно быть, - он опускает ладонь Крису на поясницу и чувствует как тот вздыхает с облегчением. В нем пробуждается самка - истинная внутренняя природа омеги любого пола: жадная до спариваний примитивная самка обезьяны, жаждущая обзавестись потомством. "Экклорат" явно придает ей сил и Том мысленно отмечает в воображаемой записной книжке необходимость проследить за поведением Криса в ближайшие недели - какой бы ни была суть их отношений, Том не намерен доводить дело до насильственной феминизации. Меньше всего ему хочется походить на каких-нибудь северокорейских евгеников с фабрики по производству дельт, которые заставляют людей спариваться будто скот в стойлах. Он знает что иногда приходит время остановиться. ~ * ~ Весь день ни к черту, вся неделя - и в такие моменты Марку кажется что и вся жизнь тоже. То, что он альфа первой категории не делает его свободным от отчаянья или усталости. За обедом он опять встречается с Дауни, который, с огромным трудом не срываясь на крик, напоминает: фонд "Спасение омег и альф" должен ему кучу денег. На самом деле - Дауни заурядный шантажист, он прекрасно знал на что идет когда еще бетой второй категории подписывался на курс гормональной терапии спонсированный фондом Марка. Он был добровольцем - тогда был, а теперь утверждает что превращение в альфу третьей категории сломало ему всю жизнь и если Марк не хочет проверить насколько громкий шум Дауни способен поднять, то лучше не забывать платить ему каждый месяц. Марк планирует как-нибудь избавиться от Дауни позже. Возможно все было бы проще, не окажись случай Дауни единственным действительно удачным опытом - он поднялся над уровнем беты быстро и почти без ущерба для здоровья. Даже до сих пор нуждаясь в укрепляющих препаратах он ведет полноценную жизнь, демонстрирует доминирование и практически не испытывает потребности в подчинении. Если бы можно было так перестроить любую бету - Марк рад был бы платить каждому из них, но все остальные несмотря на усилия нанятых им врачей, оставались нечувствительными к курсу изменения. Большинство ученых утверждает что способность бет к доминированию точно так же как и способность дельт к подчинению подавлены, снижены на генетическом уровне. Как у зеро, вовсе неспособных ни на выработку феромонов, ни на их восприятие. Одна мутация - три вида. Марк считает иначе и не откажется от своей точки зрения до тех пор, пока генетическую теорию не подтвердят окончательно. И до тех пор - он планирует бороться с вымиранием. Дауни ничуть не беспокоит вымирание. Марк считает это остаточным признаком психологии беты - беты становятся правящим классом, постепенно разъедая как ржавчина, порядок, выстроенный веками правления альф. Альфам чужд хаос, точно так же как и омегам - но и беты, и дельты смотрят на него спокойно - такими их сделало социальное положение. Марк обещает Дауни больше денег и тут же звонит своему бухгалтеру. Потом он звонит Тому Хиддлстону в надежде на то, что у того есть какие-то новости - но новостей нет: тот обещает явиться в будущем месяце на какое-то там интервью вместе со своим новым омегой и рассказать о "Спасении омег и альф", но в его голосе как и всегда есть что-то неровное, неправильное. Марк не может сказать что презирает его или не относится всерьез, но в каждой фразе Тома слышна феноменально низкая для альфы витальность. Потом Марка ждет личная переписка и еще несколько звонков уже из офиса. А вечером приходит Скарлетт - без предварительного звонка или письма, просто заранее зная что застанет его в офисе. Скарлетт смотрит ему в глаза и Марк сразу понимает: "Клотерол" не сработал. Он не возлагал особых надежд на этот препарат, но других почв для надежд у него и не было. И не будет до тех пор, пока специалисты "Хиддлстон и Хопкинс фарматекс" не создадут для него и Скарлетт нечто новое. "Экклорат" - прекрасная новая вера. - Не помогло? - Полугодовой курс прошел сквозь меня, - Скарлетт щелкает пальцами, - и рассеялся как дым. Ни одной полноценной овуляции. - Еще не все потеряно, ты же сама понимаешь. - Я понимаю, что чем старше становлюсь, тем меньше у меня шансов потому что тело теряет способность к изменению, а каждый бессмысленный полугодовой курс - это гвоздь в крышку гроба. Я хочу ребенка, Марк, по-настоящему хочу. Ей известно, что он это знает, но слова будто сами рвутся с языка. Возможно из-за того, что "Клотерол" изменяет гормональный фон делая людей более эмоциональными, даже альф - хотя, скорее всего, Скарлетт тоже просто устала. Марк не осуждает ее. Когда ты альфа - тебе приходится тащить на плечах целый мир и чем меньше в мире остается альф, тем тяжелее ноша. Скарлетт облизывает губы накрашенные сверхстойкой помадой и Марк просто не может отвести от нее взгляд. Они встречаются тайно - не с тем сохранением секретности которого придерживались бы сторонники консервативных течений, но все же достаточно осторожно чтобы не попадаться на глаза. Марк понимает: если он хочет продолжать движение вперед, то лучше не афишировать свои сексуальные отношения с другой альфой и Скарлетт разделяет его взгляды - ей тоже есть что терять. Официально - она такой же друг Марка как и Том, хотя если кому-нибудь потребуется раскопать неприятную историю то это можно будет сделать без особого труда. Марк просто надеется, что ничего подобного не случится - впрочем, Скарлетт беспокоит его куда меньше чем Дауни. - Думаешь, твой друг сможет найти что-то более эффективное? - у нее грустная улыбка. Еще недавно "Клотерол" был ее последней надеждой, как и пара препаратов до него. - Он сейчас тестирует абсолютно новый препарат на одном омеге, - Марк улыбается, поднимаясь с места и подходит к Скарлетт. Она опять перекрасилась в блондинку. Марку больше нравились рыжие волосы, но он конечно же не скажет об этом ни слова. - Если он не умрет в процессе, Том готов отдать мне нужное количество таблеток в любой момент. Скарлетт улыбается и обнимает его за плечи. Марк прижимается к ней всем телом и тогда внутри у него как будто зажигается свет. А потом они занимаются сексом. Может быть дело в запретности этой связи, может быть в чем-то еще, куда более сентиментальном, но это всегда - идеальный секс, от которого они получают все чего только могут хотеть. На узкой кушетке где неудобно даже просто сидеть, они обрушиваются друг на друга, кусаясь, выламывая руки, расцарапывая кожу в кровь. Невозможно получить полное удовольствие, доминируя над тем кто и так хочет тебе подчиниться - дельты, омеги, даже беты готовы в любой момент упасть на спину, показывая свою слабость и готовность уступить. Только альфа может по-настоящему сопротивляться другой альфе. Только покорив альфу можно почувствовать себя сильным. Скарлетт обхватывает мошонку Марка и стискивает ее пальцами будто угрожая раздавить, а тот, приподнявшись, рвет кружево дорогого бюстгальтера легко, как паутину. И даже когда ухоженные пальцы Скарлетт с ногтями, обагренными кровавого цвета лаком, сдавливают его горло с обеих сторон, Марк не прекращает бороться, будто действительно верит, что сражается ни на жизнь, а насмерть. И когда все заканчивается, полулежа друг подле друга они оба ощущают победу. - Если ничто не помешает демократической партии - через два года я стану президентом, - Марк поднимается с кушетки и идет к гостевому бару чтобы налить себе коньяка. - Тебя никто не полюбит, - Скарлетт улыбается имея ввиду "никто кроме меня". - Слишком много иностранных друзей. Слишком много иностранных денег. Слишком итальянская внешность. Тебя будут назвать "Аль Капоне в Белом Доме". - Скорее всего, - Марк едва не разливает коньяк по полу, будто уже пьян, - но все-таки я буду в Белом Доме. Скарлетт посылает ему воздушный поцелуй не вставая с кушетки. Она выглядит такой беспечной что ему хочется целовать ей ноги, обнимать ее, прижимая к себе, умереть за нее. ~ * ~ Иногда Крис боится что из-за вязок и этого "Экклората" может измениться, перестать быть мужчиной - но это не так. При контакте с Томом он действительно теряет волю, становится уязвимым и беспокойным, но когда его нет рядом - все по-старому, даже лучше. Без "Новозета" он действительно стал умнее и чувствует себя более свободным. Когда Эльза, симпатичная дельта из бухгалтерии на пятом этаже улыбается ему, Крис улыбается ей в ответ и предлагает после работы пойти вместе в кафетерий на первом этаже жилого корпуса - конечно же она соглашается. Это его первое свидание с момента перелета в Америку и оно проходит более чем удачно, не считая того что когда Крис просит Эльзу зайти к нему - она отказывает и предлагает встретиться как-нибудь в другой раз. Впрочем, может быть она просто не в настроении и дело вовсе не в том что Крис - омега. Эльза улыбается и говорит что у него забавный акцент - она как будто первая, кто это заметил, остальные притворяются лишенным слуха. Крис говорит ей что у нее красивый смех и Эльза смеется еще раз будто для него специально. Ее ошейник - нежно-голубой из дешевого кожзаменителя и Крису на секунду становится стыдно за то что его собственный - такой очевидно-красный будто он хочет заявить о своей принадлежности к омегам. Позже, ночью Крису снятся альфы - все альфы-мужчины которых он видел в своей жизни, от мистера Мэтью жившего чуть выше по улице до доктора Руффало и Том тоже. Они обступают его со всех сторон, раздевают и начинают ласкать - нежно, но требовательно, Крис сначала пытается вырваться, но потом расслабляется чувствуя прикосновения остро как наяву. Потом альфы трахают его, все вместе один за другим пристраиваются сзади и кончают всего за несколько движений. Каждый кончает чересчур обильно, но Крису удается не выпустить из себя ни капли спермы - она наполняет его изнутри и живот раздувается будто после чересчур обильного обеда. Крис переворачивается на спину и гладит его обеими руками, чувствуя себя таким заполненным что это почти больно. Видя себя будто со стороны, Крис снова и снова проводит раскрытыми ладонями по выпирающему животу, чувствуя как возбуждается все сильнее - из-за этого чувства заполненности и из-за того что вдруг чувствует себя не только жаждущим как в течке, но и очень привлекательным, идеальной омегой заслуживающей вязки с самыми лучшими самцами. Он хочет чтобы альфы взяли его еще раз - но их уже нет рядом. Возбуждение нарастает, становится болезненным, а потом внутри у Криса будто что-то смыкается и его выгибает в сильном оргазме. Таком сильном что он просыпается. Крис жадно хватает ртом воздух будто вынырнув с большой глубины. Еще не пробудившись окончательно он проводит рукой по животу - тот плоский как и был, но Крис с каким-то странным ощущением вспоминает только что испарившийся сон и болезненно-приятное чувство раздутости. Он гладит свои ляжки, а потом ощупывает простынь под собой - но не находит никаких следов спермы, хотя отзвуки оргазма все так же наполняют его тело похожие на эхо. Перевернувшись на бок он стискивает обеими руками подушку изо всех сил как тонущий стискивает спасательный круг - и засыпает. Больше этой ночью ему ничего не снится.