Птицы и звери

«Как же легко тебе проповедовать преданность семье, когда все решения принимаешь только ты» Тирион Ланнистер Долгое время они ехали молча, бок о бок. Лошади с трудом пробирались по заметенной снегом дороге. Джон подумал, что путь до Стены займет куда больше времени чем обычно. Рыцари Долины растянулись длинной вереницей, их яркие голубые знамена пестрели на фоне белого снега и такого же блеклого, чуть сероватого неба. Лорд Бейлиш смотрел вперед, не обращая на него внимания. - Я так и не поблагодарил вас за помощь, - сказал Джон. Он не испытывал никакой благодарности к этому человеку, напротив, с трудом прятал неприязнь… Но его теперешнее положение обязывало высказывать лицемерную вежливость. - Поблагодарите свою сестру, - довольно резко ответил Бейлиш, явно намекая на то, что судьба самого Джона Сноу ему абсолютно безразлична. - Уже поблагодарил, - сухо ответил Джон. Он покосился на резкий профиль лорда-протектора Долины. Тот, казалось, был полностью погружен в свои невеселые мысли. - Если бы она не попросила вас о помощи, вы бы не вмешались? Лорд Бейлиш повернул голову и Джон увидел неизменный прищур на его лице. Но ему все же показалось, что Бейлиш явно не ожидал такого откровенного вопроса. - Поначалу она отказалась от моей поддержки. Несмотря на ваше отчаянное положение, я не был уверен, что она обратится ко мне за помощью. - И если бы она не обратилась? Бейлиш ответил не сразу. Он поднял голову, рассматривая тяжелые серые облака, повисшие над снежной равниной. - Это не имело бы значения. Я все равно бы привел армию Долины к стенам Винтерфелла. Джон помолчал, обдумывая его слова, размышляя, правдивы ли они. Но так и не решил, говорит ли Мизинец правду или просто пытается вызвать к себе симпатию. - Пожалуй, я должен извиниться перед вами за то, что по моей вине ваша сестра пострадала, ваша милость, - сказал Бейлиш после минутного молчания. - Вам стоит извиниться перед ней, - ответил Джон. Петир Бейлиш усмехнулся. - Вам следует благодарить ее, мне – извиняться. Мы многим обязаны ей, верно? Некоторое время они ехали в тишине, потом лорд Бейлиш, заметно повеселев, как бы между делом заметил: - Кстати, мне тут птичка на хвосте принесла, что Уолдер Фрей убит. Джон так резко повернулся к нему, что чуть не соскользнул с седла. - Что? Фрей мертв? - Да, как и двое его сыновей. Черный Уолдер и Лотар, кажется. Говорят, их расчленили и запекли в пироге. Перед смертью Опоздавший Фрей отведал собственных детей. Бейлиш улыбался, рассказывая эти подробности. Джон сжал в руках поводья, почти не слушая его. Фрей мертв! Он мельком подумал, как так вышло, что Бейлиш узнал эту новость раньше него, но эта мысль быстро покинула его, уступив место мрачному удовлетворению. Ублюдок Фрей мертв. Болтоны мертвы. Кто еще остался из длинной череды предателей его семьи? Ланнистеры. - Кто бы это ни был, это сделал тот, кто сильно ненавидит Фреев. А тот, кто ненавидит ваших врагов может стать неплохим союзником. Союзники вам сейчас очень нужны, верно? Бейлиш приподнял брови, глядя на него с хитрой улыбкой, словно ожидая чего-то. - Союзники никогда не помешают, - сдержанно ответил Джон. - Мудрые слова, ваша милость. - Зовите меня Джоном. - Ваша скромность меня восхищает, Джон. Бейлиш вновь кинул на него выжидательный взгляд, но Джон лишь опустил глаза на потертую луку седла. Лорд Долины улыбнулся и больше не произнес ни слова. Когда они подъехали к перекрестку, солнца уже не было видно, небо затянуло темными тучами. Холодный ветер налетал порывами, но снег еще не шел. - Будет метель, - сказал Джон, натянув поводья. Лошадь всхрапнула и остановилась. – Что же, прощайте, лорд Бейлиш. - Прощайте, ваша милость. Они сдержанно кивнули друг другу и Бейлиш первым развернул коня на юг. Войско Долины растянулось нескончаемой цепочкой, начало которой уже скрылось на светлом горизонте. Джон постоял недолго, глядя вслед лорду Протектору, а затем двинулся с немногочисленными сопровождающими на север, туда, где в небе клубилась непроглядная мгла. Казалось, даже это небо над Севером знаменовало собой древнее зло, ждущее его по ту сторону Стены. Когда он отъезжал от перекрестка, тучи на мгновение разошлись, и последний луч солнца мазнул его по лицу, будто прощаясь. И сразу пошел снег.

***

Санса спустилась вниз только после обеда. Она не вышла к столу, просидев в своей комнате все утро. Щенок отвлекал ее, но она все еще чувствовала себя растерянной и испытывала что-то, похожее на сожаление. Испытывала ли она его из-за того, что не воспользовалась помощью лорда Бейлиша, оставив Север без союзника? Или из-за того, что они расстались так… неправильно? Она гнала от себя мысль о том, что сожаление было вызвано тем, что она наговорила ему. Он это заслужил и уж точно не ей следовало мучиться сейчас угрызениями совести. Но все же ей стало легче. Нужно было двигаться дальше, оставив все в прошлом. По крайней мере, у нее теперь был дом, который нужно было защищать, о котором нужно было заботиться. У нее был брат, единственный оставшийся родной человек. И был еще глупый мохнатый комочек, сладко спавший сейчас в шерстяном платке. Она спрятала брошку-пересмешника в самый дальний угол ящика громоздкого комода, надеясь, что больше она не попадется ей на глаза. Надеясь, что владелец этой броши никогда больше не потревожит ее мысли и душу. Внизу, во воре царила суматоха. Ржали лошади, бегали с мешками и кожаными сумками слуги, скрипели телеги, стража гремела оружием. - Что происходит? – спросила Санса у сира Давоса, отдающего распоряжения нескольким солдатам. - Миледи, - почтительно согнулся тот. – Готовим обоз на Стену. Продовольствие, оружие, новобранцы. - Новобранцы? – переспросила она. Сир Давос показал рукой на дальнюю стену. Там стояло несколько десятков человек в кандалах, жавшиеся к друг другу. На одежде некоторых из них еще висели обрывки отвратительного болтоновского герба. Она пригляделась к ним, и один из них, высокий, черноволосый, до самых глаз заросший густой бородой, нагло подмигнул ей. Она вспомнила его. Один из ближайших приспешников Рамси, лично любивший сдирать с людей кожу. Она не помнила его имени, но зато помнила, как Рамси обещал отдать ее этому бородачу первому после того, как она родит наследника. «Скоро опробуешь ее, - смеялось это чудовище, приходившееся ей мужем. – Правда, она теперь не такая узкая, как раньше, но уверен, что ты оценишь и другие ее отверстия». Бородач всегда смотрел на нее с похабным вожделением. Ее резко затошнило, когда она увидела, что он заулыбался, заметив, что она смотрит. Она видела его гнилые зубы, прятавшиеся в всклокоченной бороде, мелькнувший язык, которым он облизал губы. Этот ублюдок даже не боялся. - Я хочу, чтобы его повесили, - спокойно сказала она и сама удивилась холоду, повеявшему от ее голоса. – Немедленно. Давос непонимающе посмотрел на нее. - Кого, миледи? - Вот этого, с бородой. Сир Давос неловко затоптался на месте. - Миледи… я не могу этого сделать. Она повернулась к нему, ожидая объяснений. - Ваш брат распорядился отправить сдавшихся солдат Болтона на Стену. - А я распоряжаюсь повесить этого человека, - сказала она, не отрывая глаз от лица Давоса. Он в замешательстве потер лысеющую седую голову. - Со всем уважением, леди Санса, но король оставил меня за главного в этом замке, - извиняющимся тоном ответил Луковый рыцарь. - Джон… что? – растерянно спросила она, не до конца поняв его слова. - Ваш брат назначил меня своим Десницей и оставил замок под моим началом, - он выглядел очень смущенным и смотрел на нее с сочувствием. – Простите, миледи, но я никак не могу нарушить его приказ. Эти люди будут отправлены на Стену. Вы можете позже лично попросить его о казни. Санса прикусила нижнюю губу. Он даже не сказал ей. Джон даже не сказал. - Разумеется, сир Давос, - как можно спокойнее сказала она. – Выполняйте королевский приказ. Она направилась к выходу из двора. Бородач прищелкнул языком, когда она проходила мимо. Почти не разбирая дороги, она брела куда-то, пока не очутилась в Богороще. Она села под раскидистые ветви Чардрева, смотря на замерзшую воду маленького пруда. Она не обижалась на Джона, в конце концов, он король Севера и вправе распоряжаться всем здесь по своему усмотрению. Она просто не могла понять, почему он не сказал ей. Он был занят, торопился с отъездом, но ведь мог найти пару минут для того, чтобы предупредить ее… Предупредить, что она больше… никто. Санса вздернула голову, всматриваясь в краснеющие, припорошенные снегом листья чардрева. «Ты можешь сидеть и горевать о прошлом или готовиться к будущему… Ты, любовь моя, будущее дома Старков», - раздался в ее голове хриплый, обволакивающий голос, звучавший здесь наяву несколько дней назад. И какое будущее теперь ждет ее? Она избавилась от Рамси, Мизинец покинул Винтерфелл, и она думала, что будет счастлива, что она будет наслаждаться покоем, находясь в своем доме… Но что ждет их впереди? Какую роль теперь предстоит играть ей и есть ли она у нее? Почему ее так задели действия Джона? В голове постоянно мелькали воспоминания о том разговоре с Мизинцем под ветвями этого дерева. Чтобы он мог предложить ей сейчас, когда узнал, что она не стала Хранительницей Севера? По-прежнему добивался бы ее расположения? Судя по тому, как он вел себя в последующие дни, она представляла для него интерес, даже не будучи ключом к Северу. Может быть, все же не стоило так резко отвергать его помощь? Она встала с поваленного бревна, отряхивая прилипший снег с одежды. «Ну уж нет, лорд Бейлиш, - подумала она про себя. – Я не позволю себе сомневаться в Джоне». Нужно будет просто начистоту поговорить с братом, когда он вернется. И повесить, в конце концов, того ублюдка. Она собралась уходить, когда сзади нее затрещали ветки под снегом. Она резко обернулась. Какая-то низкая тень мелькнула в кустах. Она вспомнила, что там, в зарослях, была небольшая брешь в замковой стене, слишком маленькая для взрослого человека, но Бран легко пролезал в нее, чтобы вволю набегаться в лесу. - Кто там? – крикнула она. К чардреву, крадучись, прижимая голову к земле, чуть прихрамывая, вышел большой лютоволк. Санса испуганно прижалась спиной к стволу дерева. Волк внимательно смотрел на нее, наклонив набок большую серую голову. Санса всмотрелась в темные глаза зверя и почувствовала, как ее сердце замедляет толчки. - Нимерия? – прошептала она, не веря своим глазам. – Это ты? Волчица подошла ближе и вытянула морду, принюхиваясь к ней. Санса протянула дрожащие пальцы, дотронулась до ее влажного носа. Волчица лизнула ее руку и Санса засмеялась, чувствуя горячие слезы на своих щеках. - Ты вернулась…

***

Петир Бейлиш спал, с головой завернувшись в ворох оленьих шкур. Пытался спать. Они остановились в развалинах какой-то сожженной деревушки на ночлег. За целый день они преодолели совсем немного, мешали метель и мороз. Он подхватил простуду, сильно дергала разбитая рука, он не мог заснуть вот уже битый час и вообще был крайне раздражен. Проклятый Север. Он старался не думать вообще ни о чем, только о том, чтобы добраться, наконец, до Орлиного Гнезда, принять горячую ванну и выспаться в тепле. Но даже сейчас, в душную темноту постоянно влезал ее образ. И ее надменные слова. - Милорд! – позвал кто-то у входа в шатер. – Лорд Бейлиш! Он простонал ругательство и рывком поднялся. - Что еще? – задрав полог шатра, он с трудом удержался на ногах, когда шквал холодного ветра толкнул его в грудь. - Наш патруль наткнулся на троих разбойничьих бродяг в заброшенной таверне. Они намеревались прирезать какого-то паренька. Вроде как порезали даже. - Я горжусь вами, Стерлиг, - Бейлиш ушам своим не верил. Ради этого стоило его беспокоить? Разоренный Север кишмя кишел бродягами, бегущими на юг, разбойниками и прочим отребьем. - Разберитесь сами. Повесьте их или... не знаю, привяжите к столбу на морозе. - А паренька? Бейлиш тяжело вздохнул. - Проявите милосердие, позвольте переждать метель в лагере. Или выгоните восвояси, на ваше усмотрение. Долговязый Стерлинг поковырял снег у порога носком сапога. - Он странный, милорд. Не похож на бродягу. И при нем меч. Похоже, дорогущий, милорд. Лорд Бейлиш сощурился, пронизывая его взглядом. Стерлинг всегда терялся, когда он так делал. - Веди, - кивнул Бейлиш после минутного раздумья, накидывая на плечи тяжелый плащ. На улице бесновалась метель и колючий снег беспощадно резал лицо. Прикрывшись рукой, Бейлиш с трудом шагал по наметенным сугробам след в след за Стерлингом. Парень сидел в палатке, неловко привалившись плечом к шесту. Закутанный в грубое солдатское одеяло, он никак не мог сдержать дрожь, хотя здесь было тепло от нещадно дымившей сырыми дровами походной печки. Бейлиш осторожно обошел его и сел напротив. Парень сверкнул на него ярко-серыми с голубизной глазами из-под запутанных темных волос. Он тяжело дышал и лорд Долины заметил, что сквозь пальцы его прижатой к правому боку руки сочится кровь. - Ты ранен? – спросил лорд Бейлиш. Тот не ответил, вперив взгляд в пол, сильно склонив лицо, будто скрывая его. Лорд протектор отметил про себя округлую линию его подбородка, стиснутые от боли узкие губы, тонкие руки. - Вы идиот, Стерлинг, - сказал Бейлиш. – Это девчонка. Сходите за лекарем. Когда Стерлинг вышел из палатки, лорд Харренхола подошел к столу, на котором лежал завернутый в кожу меч и небольшая сумка. В сумке лежали несколько монет в тканном мешочке, кусок сыра, залатанная рубашка и какой-то небольшой сверток из нескольких листов тонкого пергамента.. Он брезгливо отбросил сумку в сторону и откинул край кожи, что скрывала оружие. Меч был легкий, острый и очень тонкий, с красивым эфесом. - Изящная штучка, - сказал Бейлиш, взяв его в руки, чувствуя на себе пристальный взгляд. – Клеймо кузницы Винтерфелла? Мозаика в его голове начала складываться в понятную картину. Он вспомнил, почему она показалась ему знакомой. Девчонка тяжело дышала, наклоняясь вбок все сильнее. - Мне… нужно попасть в Винтерфелл, - с придыханием сказала она. - Кто сейчас лорд Винтерфелла? – она вся подалась вперед, будто из последних сил, ожидая ответа. Бейлиш улыбнулся, отложив меч в сторону. Он подошел ближе и присел на корточки, с сочувствием глядя на нее. - Кто сейчас лорд Винтерфелла? Тот, у кого гораздо меньше прав на него, чем у вас, Арья Старк из рода Старков, законнорожденная дочь Эддарда Старка, Хранителя Севера. Она, наконец, подняла на него большие, широко расставленные глаза, но он не увидел в них ни страха, ни удивления. Только чертово старковское упрямство и злость.