Птицы и звери

«Иногда нужно ступить в грязь и замарать сапоги, но сделать то, что нужно» Давос Сиворт Она проснулась утром от мягкого белого света, будто лижущего ее лицо. Как всегда после бури было очень тихо. Свет шел от заваленного снегом до самых крыш двора Винтерфелла, куда выходило ее узкое окно, от прояснившегося неба, от высокого, размытого пятна солнца в молочном тумане. Тишина звенела в ушах. Когда служанка помогала ей уложить волосы, она встретилась с собой взглядом в зеркале. В том самом, разбитом. - Почему его еще не поменяли? – строго спросила она. - Простите, миледи. Я сейчас же принесу новое. Из глубины мутного отражения на нее смотрела голубоглазая статная женщина. Щеки светилась легким румянцем после умывания, а бледность кожи на лбу оттеняли рыжие локоны. Она была все еще красива. Раньше она любовалась собой, ей нравилось кокетничать, вертя головой перед зеркалом, но теперь, видя свое отражение, она вспоминала все, что происходило с ней. Она постоянно сравнивала ту мечтательную девочку и себя сегодняшнюю, когда смотрела на себя. Смотря в свое лицо, она вспоминала Джоффри, разорванное платье, отрубленную голову отца, потные руки черни с Блошиного рынка, костистые пальцы Лизы Арен, впившиеся ей в волосы, толкающие ее в головокружительную пустоту. Она вспоминала Рамси. То, что он делал с ней за дверьми спальни. Она стала ненавидеть зеркала. Сегодня в ней было что-то новое. Она видела свои глаза, без тени тепла. Она видела, как брезгливо изогнуты ее четко очерченные губы, словно на них опустилась печать жесткости. Она больше не могла держать рот расслабленным, думая о нем. «Вот откуда это у него, – подумала она. – Вот почему он всегда кривится в усмешке. Чтобы не показать, как он ненавидит всех». Она не жалела о произошедшем. Но всю бессонную ночь она видела перед собой его глаза и повторяла про себя то, что он сказал ей. «Ты ведешь себя так, потому что я тебе позволяю». Чтобы она не воображала себе, они, мужчины, всегда будут сильнее. Их привлекала ее красота, ее тело, ее родословная, как у породистой суки, и каждый из них стремился обладать ею, но всем им было плевать на нее саму. Она видела огонь похоти даже в глазах Пса, даже в глазах Тириона Ланнистера. Они были так благородны, так добры к ней, но только сейчас она поняла, как на самом деле они смотрели на нее и что на самом деле они хотели сделать с ней. Она была вещью. Красивой и престижной, которая должна была украшать мужчину, как украшает его церемониальный меч и плащ из дорогой ткани. И ничто этого не изменит. Она еще не закончила утренний туалет, когда в комнату постучался Джон. У него было обеспокоенное лицо. До конца незастегнутый кожаный камзол обнажал его сильную шею и тонкий красный шрам, проходящий вдоль кадыка. Он встал у окна, сложив руки на груди, глядя на то, как служанка укладывает ее волосы. - Что-то случилось? - спросила она. - Ты знаешь, почему уезжает Бейлиш? – сходу спросил Джон. Она повернулась к зеркалу и вновь посмотрела на себя. Ее лицо не изменилось. - Он уезжает? - Да. Сказал, что у него срочные дела в Долине и он не может больше участвовать… в нашем предприятии. Так он выразился. - Не знаю, - она пожала плечами. – Я говорила тебе, что этому человеку нельзя доверять. Почему ты пришел ко мне? - Ты знаешь его лучше, чем кто бы то ни было в замке. Он ни словом не обмолвился об их разговоре с Мизинцем. Он повернулась, нашла своими глазами темные глаза брата. - Ты думаешь, я знаю его? Может быть, ты знаешь больше меня о его намерениях? Джон сдвинул брови. Она показала служанке на дверь и та вышла, взяв медный таз с водой, которой умывалась ее госпожа. Джон дождался, когда за ней закроется дверь. - Что ты имеешь в виду? - О том, что ты продал меня ему, - спокойно сказала она, вставая со стула. – Я все слышала. - Санса! - Разве нет? Ты обменял меня на его поддержку. Она старалась не смотреть на лицо брата, зная, что ему сейчас было очень больно. - Я бы ни за что не принудил тебя к этому! Ты сама должна решить… Она наконец почувствовала зарождающееся раздражение внутри ледяной пустоши в своей душе. - Не принудил? Ты оставил мне выбор? Теперь, когда ты так зависишь от него? Он ведь все спланировал, Джон! Стал необходимым тебе, убедил тебя, что ты не сможешь ничего предпринять без его помощи, дал тебе эти чертовы деньги, которые ты теперь ему должен, и войско, и теперь, когда ты оказался так зависим от него, он потребовал меня! Джон покачал головой, глядя в пол, потом шумно втянул воздух ноздрями и сжал кулаки. - Я пойду к нему. Раз он больше не принесет мне пользы, я покажу ему, как на Севере не привечают лжецов. - Не будь дураком, - холодно сказала она. Джон подошел ближе и она увидела, как он всматривается в ее лицо с каким-то неверием, тоже замечая эти пугающие перемены. - Иди к себе, Джон, - сказала она. – Предоставь лорда Бейлиша мне. - Предоставить тебе? - брат непонимающе смотрел на нее. – Что ты имеешь в виду? - Он не уедет. - Ты не можешь… - он взял ее руку в свои мозолистые ладони. – Ты не должна соглашаться! - А что мне остается? – пожала она плечами. Джон опустил голову. Она вдруг отчетливо поняла, что давно проиграла. Еще тогда, когда она вошла в покои лорда Бейлиша, он уже знал, чем все кончится. Он затеял все это специально, зная, что ей некуда будет деться. Это был обычный шантаж. Он знал, что Джон не справится теперь без него и загнал их в угол. - Санса, ты не должна связывать свою жизнь с этим… - Он будет не таким уж плохим мужем после Рамси, - спокойно сказала она. – По крайней мере, от него не воняет псиной. Мятой. От Петира Бейлиша всегда пахнет мятой. Джон отошел к окну, качая головой. - Надо было выгнать его из замка сразу после битвы. - Надо было. Она подошла к нему и скопировала его жест, сложив руки на груди. - Послушай, Джон. Я молчала, когда ты назначил Давоса десницей. Я молчала, когда ты обратился к Мизинцу за помощью, даже не посоветовавшись со мной. - Не посоветовавшись с тобой? – переспросил Джон. – А ты советовалась со мной, когда призвала Армию Долины перед битвой с Болтонами? Почему ты не сказала раньше? Знаешь, сколько моих людей погибло из-за твоего недоверия? Хороших людей, Санса. Он говорил с мягким укором, стараясь не обидеть ее, но было видно, что ему неприятен этот разговор. - Это все в прошлом, - сказала она, с трудом скрыв раздражение. - Но с этого момента, Джон, я хочу знать все. Я хочу присутствовать на всех военных советах и заседаниях. Я должна знать каждое слово, что он говорит тебе. Я должна читать каждое письмо, что приходит в замок… - Санса… - попытался возразить он. - Я всего лишь глупая женщина, не спорю. У меня нет ни военного ума, ни таланта. Но я требую… - Требуешь? – улыбнулся он. В его голосе не было насмешки, скорее восхищение ее решимостью, тем, как она преобразилась, превратившись из мечтательной девочки в серьезную собранную молодую женщину… Но она истолковала его слова по-своему. - Требую. Может быть, ты и Король Севера, Джон, - спокойно сказала она. – Но не забывай, кто здесь истинный Старк. Джон вздрогнул, как от удара. Она почти успела пожалеть о своих словах, но было уже поздно. - О, нет, - с горечью сказал он. – Я никогда не забуду. Он вышел, сильно захлопнув дверь за собой, но она даже не вздрогнула.

***

Весь день она сидела в комнате, занимаясь вышивкой. Это нисколько не отвлекало ее от гнетущих мыслей, но хотя бы заставляло время идти быстрее. Она не беспокоилась о том, что Бейлиш уедет до того, как она осуществит задуманное. Дороги замело снегом и ждать нужно было как минимум пару дней, пока снег слежится и дороги расчистят. Она ждала ночи. Она сидела и приучала себя к мысли, что все это не так уж страшно. Это было ее судьбой – быть вещью, переходить из рук в руки, вызывать желание в мужчинах. Раз уж ей не избежать игры, она будет играть. Только теперь она сама будет игроком, а не пешкой. И если она станет его женой, это будет самой большой ошибкой Петира Бейлиша. Нужно просто… перетерпеть. И все же, когда спустились сумерки, самообладание едва не покинуло ее. Она даже приказала подать подогретого вина с травами. Когда, наконец, опустилась ночь и все стихло, она, крадучись как вор, вышла из спальни. Выделенные для него покои были внизу, в восточном крыле замка, в самом конце. Здесь всегда было пусто и холодно. Два стражника у входа в коридор проводили ее недоумевающим взглядом. Она вошла не постучавшись, как и в предыдущий вечер. Он мог принимать ванну, или спать, или даже развлекаться со служанкой… Несмотря на равнодушие к нему, она видела, как он, улыбаясь, подмигивает им. Бейлиш сидел за столом и что-то писал. Камин догорал и здесь было довольно холодно. Он сразу опустил глаза, только мельком глянув на нее. На его лице ничего не отразилось. - Что вам нужно? Таким тоном разговаривают обычно с провинившейся прислугой. - Я подумала кое над чем. - Меня мало интересуют ваши мысли, леди Старк. Он встал из-за стола и повернулся к ней спиной. Его руки перебирали какие-то бумаги на небольшом комоде, стоявшем у стены под окном. - Я подумала, что мой брак с Робертом Арреном был бы более выгодным для Винтерфелла, чем с вами, - сказала она. – Почему бы мне не выйти за него? Он не обернулся, но на несколько мгновений перестал шелестеть бумагой. - Я знаю, почему вы не предложили этот вариант, - она говорила, а сама медленно развязывала тесемки на накидке. – Вы боитесь, что я вытесню вас из Долины. Я ведь уже не подчиняюсь вам и смогу заполучить Робина только в свое распоряжение. - Вы очень умны, леди Санса, - сказал он, обернувшись вполоборота. Она мельком увидела его улыбку, похожую сейчас на оскал. – Жаль, что это не постоянное ваше состояние. - И что же мне помешает выйти за моего дорогого кузена? – накидка упала к ее ногам, скользнув по обнаженным голеням. - Даже не знаю, - дернул он правым плечом. – Может быть, внезапная преждевременная смерть лорда Аррена, наследника Долины? Она замешкалась, ненадолго потеряв самообладание. Он готов был убить Робина, даже не моргнув глазом. Чудовище. - Впрочем, я пришла не за этим. Она глубоко выдохнула, прежде чем начать снимать сорочку через голову. Прохладный воздух обдал ее кожу, заставив покрыться мурашками. В голове сильно зашумело. - Зачем бы вы не пришли, мне бы хотелось, чтобы вы покинули мои покои, - сказал Бейлиш, все еще стоя к ней спиной. - Я согласна. Он замер и чуть повернул голову на ее голос. - Я согласна стать вашей женой взамен на помощь моему брату. Вы победили, лорд Бейлиш. Он, наконец, обернулся, и она увидала, как вспыхнули его глаза. У него дернулись губы, но он не смог ничего сказать. Только смотрел расширившимися глазами на нее. Ни на ее лицо, ни на рот, ни на обнаженную грудь, на которой от холода съеживались в твердые горошинки соски, ни на ее обнаженный плоский живот с родинкой у пупка, ни на светлые завитки волос, такие интимные, меж ее бедер, ни на белые тонкие шрамы, оставшиеся от ножа и зубов Рамси. Он смотрел на нее всю, словно вбирая ее тело в свои глаза. Она почувствовала жар на своей коже, хотя в комнате было прохладно. - Что ты делаешь? – наконец хрипло произнес он, но не отвел ярко блестевших глаз от ее обнаженного тела. - Вы ведь этого хотите, лорд Бейлиш, - она крепко зажмурилась, не в силах больше смотреть на него. Она была довольна тем, как прозвучал ее голос – спокойно, безразлично ко всему, несмотря на то, что сейчас творилось внутри нее. – Я ваша. Молчание становилось невыносимым, а каждая минута казалась ей вечностью. Боги, только бы это побыстрее закончилось. Она услышала его шаги и напряглась каждым мускулом своего тела. Сейчас он дотронется до нее и главное не закричать, не отпрянуть от него, не прокусить себе губы до крови. Она должна терпеть. Она должна. Она почувствовала, как мягкая ткань опустилась ей на плечи. Его пальцы только на мгновение дотронулись до ее кожи, но она почувствовала их дрожь и открыла глаза. Он уже не смотрел на нее, сосредоточенно поправляя на ее голых плечах свой плащ, старательно отводя глаза в сторону. Она следила за его лицом. У него был такой серьезный и испуганный вид, будто он крался сейчас по узкой тропинке вдоль высокого обрыва. Неосторожный шаг и мгновенная смерть на острых камнях внизу. - Лорд Бейлиш… - Ну что за глупость ты придумала, девочка, - прошептал он таким непривычно теплым, извиняющимся, надтреснутым голосом. И вдруг все рухнуло. Она услышала грохот в своей груди, когда Стена изо льда внутри нее покрылась трещинами и осыпалась вниз, пронзая ее внутренности острыми осколками. Стало так больно. Она уткнулась ставшей невыносимо тяжелой головой ему в плечо и расплакалась. Она почувствовала, как приподнялись его руки, почувствовала, что он хотел обнять ее, но не посмел. - Прости меня, - сказал он. – Прости. Конечно, я останусь. Ты можешь не выходить за меня. - Это ведь было специально, - всхлипывая, бормотала она, слабо ударяя в его плечо кулаком при каждом слове. – Ты сказал о замужестве специально, чтобы я вспылила и наговорила тебе все это, чтобы ты смог разыграть обиду. И чтобы я пришла к тебе… просить прощения и… чтобы я согласилась… Его грудь вздымалась так сильно, что ее голова приподнималась на ней вверх-вниз. Он осторожно положил ладонь на ее спину, чуть пониже лопаток, и это нельзя было считать даже слабым объятием. - Я…, - ответил он, сглотнув. – Я не думал, что ты так… отреагируешь. Мне хотелось позлить тебя. - Зачем? Зачем было злить меня? – ткань камзола на его плече уже насквозь промокла от ее слез, и она отстранилась. Он смотрел на нее так, что у нее защемило сердце. Он смотрел как тогда, в Кротовом городке. Сейчас, когда она была босиком, он оказался даже выше ее и было очень непривычно поднимать глаза вверх, чтобы посмотреть на его лицо. - Потому что я видел, что безразличен тебе. Мне хотелось вызвать у тебя хотя бы злость, - тихо ответил он, опустив глаза куда-то вниз. Она вытерла слезы ладонью, вцепившись второй рукой в края плаща, боясь, что они разойдутся. Холод поднимался от каменного пола по ее босым ногам вверх, до щиколоток. Они молчали и, казалось, слышали как бьются сердца друг друга. Его сердце она слышала на самом деле, ощущая его сильные толчки под своей ладонью. - Я не думаю так на самом деле, - сказала она. – Про то, что наговорила тебе. - Ну не знаю, - улыбнулся он. – Ты была очень убедительна. - Я не хотела. Я была зла на тебя. Она всхлипнула. - Ты простишь меня? – спросил он, осторожно приподнимая ее подбородок указательным пальцем. Она вздохнула. - Почему все так сложно…? – она хотела сказать «между нами», но не стала. Он и так понял. Он взял ее за плечи. - Ты дрожишь. Оденься, я подожду за дверью. Когда он вышел, она долго стояла, смотря на огонь, кутаясь в его плащ. Как так получилось, что практически за мгновение вся ее ненависть к нему исчезла, испарилась? Ей было так легко дышать, было так тепло внутри, что она не могла сдержать улыбки. Что вообще происходит с ней, почему она, в конце концов, не может определиться с тем, как относиться к нему? Он ведь негодяй, лжец, убийца. И ей так жаль его. Ей казалось, что она знала его много-много лет, что она увидела его настоящего, как он увидел ее, что она понимала его, как никто другой, и что он знает все ее мысли. Никто еще не был так близок к ней сейчас, как он. Когда она неслышно вышла из его покоев в темный коридор, он стоял у стены, сложив руки на груди и глядя себе под ноги. Она остановилась напротив него. - Я провожу тебя? – спросил он. - Думаю, это будет неосмотрительно с нашей стороны. - Хотя бы до лестницы. Он двинулся за ней в полумрак коридора. Она ступала неслышно босыми ступнями и единственным звуком были его шаги. Замок спал. - Я говорил правду насчет Долины, - тихо сказал он, когда они вышли из коридора, миновали стражников и очутились у лестницы. – Вам с братом она необходима. - Я все равно не выйду за тебя! - сказала она с какими-то детскими нотками обиды в голосе. - Может быть, тогда тебе и вправду задуматься о браке с Зябликом… - Замолчи! – она резко повернулась к нему. – Я сама решу, за кого мне выйти. Она вела себя как истеричная дурочка, но не могла сейчас думать ни о какой политической выгоде. И ей было обидно, что он так просто предлагает ей брак с другим мужчиной, пусть даже этот мужчина был не мужчиной, а Зябликом. Боги, но она же сама ему только что отказала. Сквозь высокие окна начал литься серебряный свет луны и осветил их, стоящих друг против друга. Похоже, он понял, что с ней происходило. Он поймал ее руку и притянул к себе. И поцеловал. Сначала она не поняла, что произошло. Потом ощущение его сухих губ на своем рту парализовало ее. Он целовал осторожно, чуть прикасаясь к ее губам, очень нежно, боясь спугнуть. Это было даже немного щекотно. Осознав, что она все еще может двигаться, она подняла руку, положив ее на его шею, и ответила на поцелуй, шевельнув губами. Конечно, на вкус это была мята. И немного вина. Красного, пожалуй. Она поняла, что никогда толком не делала этого. Целовали ее, но не она. Его рот стал настойчивее и он чуть-чуть сдавил ее нижнюю губу своими губами. Но этот поцелуй не успел перерасти в что-то большее. - Вот это да, - раздался чей-то слабый голос и они отпрянули друг от друга. Арья Старк, прижимая руку к животу, стояла на верху лестницы, опираясь на стену. Она была в одной светлой сорочке, сливалась с ней цветом лица и выглядела как призрак в этом лунном свете. - Значит, вот как ты его ненавидишь, сестричка?