Птицы и звери

Мир полон ужасных вещей, но они словно блюда пирожных рядом со смертью. Оленна Тирелл

Завтра должен был вернуться Джон, и, значит, на днях должна была произойти свадьба. Третья для нее и вторая для него, какая ирония. Санса, спокойная, смирившаяся, вышивала целыми днями, мало разговаривала, смотрела в окно, на серое зимнее небо и позволяла себе даже редко и снисходительно улыбаться на удивление серьезному жениху. Она сама не знала, почему так ждала брата. Может быть, она чувствовала себя спокойнее рядом с ним, или, может быть, надеялась, что он привезет какие-то добрые вести, ободрит, придаст ей уверенности в ее выборе… Или даже отговорит. Ее мучило собственное внутреннее сопротивление, она была похожа на корабль, который потерял паруса и которого швыряет от берега к берегу, безвольно и обреченно. Наверное, это происходило из-за ее положения. Беременные женщины во многом ведут себя странно. Вечером она спустилась на кухню, чтобы отдать распоряжения по поводу завтрашнего обеда. Возвращался Джон, и сир Давос, и Тормунд обещал прибыть с несколькими одичалыми. Мужчины много едят. Толстая Мэйди, кухарка, служившая еще Эддарду и Кейтелин Старк, пережившая Болтонов, обрадовалась, увидев ее внизу, начала по своему обыкновению болтать без умолку – про то, как она рада, что Старки вернулись, и какая Санса прехорошенькая леди, и что «лорд Белиш» привез столько деликатесов, что Мэйди устроит свадебный пир, не уступающий королевскому. Санса рассеянно слушала, оглядывая огромную, закопченную кухню с несколькими печами, на которых кипели и шкварчали горшки и сковородки. Под потолком висели связки чеснока, горького перца и лука, каких-то пахучих трав. В детстве она любила приходить сюда, воображая себя хозяйкой огромного замка и отдавать распоряжения о ужинах. Мэйди, тогда еще молодая, но уже толстая и отменно готовившая, заливисто хохотала над ее серьезностью. Но теперь Мэйди относилась к ней с почтением и легким страхом. Девочка Старк выросла и изменилась. Мало ли что можно было ожидать от нее. Вдобавок, Мэйди была одной из немногих слуг, заставших Болтонов. Она знала, что творил Рамси со своей молодой женой. Весь замок знал. Даже эта толстая недалекая баба испытывала неловкость, говоря со своей леди и вспоминая те слухи, которые ходили о происходящем в хозяйской спальне. Будь у нее возможность, Санса бы поменяла всех слуг в Винтерфелле. Чтобы не было никаких сочувствующих взглядов, перешептываний за спиной, этой проклятой жалости в чужих глазах. - Кто это? – прервала словесный поток кухарки Санса, увидев незнакомую старуху за одним из столов. Сгорбившись, та чистила картофель. Седые космы почти полностью скрывали ее лицо. - А, это… Триша или Триса. Она пришла несколько дней назад, попросила работы на кухне. Жаль ее выгонять, она такая старая. Говорит, все ее сыновья погибли на войне, а муж умер от лихорадки. Когда ее деревня опустела, она решила пойти в Винтерфелл. Едва не замерзла по дороге. Санса с жалостью посмотрела на старуху. Мэйди сложила руки под передником, отчего ее живот стал казаться еще огромнее. - Работает хорошо, спорно, только молчит все время. Странная она какая-то. - Тебе бы тоже не мешало приобрести немного подобной странности, Мэйди, - сказала Санса. – Ты слишком много болтаешь. - Простите, миледи, - вздохнула Мейди и как нельзя вовремя вспомнила: – Ох, надо же еще лука начистить! Она отошла в угол и начала копошиться в большой кадке. Санса подошла ближе к старухе и та подняла на нее слезящийся взгляд. - Маленькая леди. Этот дом приютил меня в час нужды, и я буду служить ему, - она, кряхтя, встала и попыталась поклониться ей. Санса взяла ее под локоть и удержала на месте. - Не нужно кланяться. Чисть свой картофель. - Вы так добры, маленькая леди. Я буду молиться за вас. Чтобы никто вас не обидел. - Спасибо. Как тебя зовут? - Триса, миледи. Старуха Триса. - Ты можешь работать здесь, Триса. Никто не выгонит тебя. Ты будешь получать постель и еду. - Спасибо вам, маленькая леди. У вас такое доброе сердце. Санса улыбнулась, глядя на нее. Старуха продолжала чистить грязные клубни. Длинные полоски картофельной кожуры ползли сквозь ее узловатые пальцы как змеи. Старуха вдруг подняла на нее маленькие, прячущиеся в отвисших веках по-старчески мутные глаза. - Вы будете много плакать из-за него, маленькая леди. Санса нахмурилась. - Что? – Свирепый зверь и маленькая птичка, - продолжала бормотать старуха. – Волчица и Пересмешник. - О чем ты говоришь? - Я видела вас, маленькая леди. Вас и того лорда, который улыбается только ртом, - сказала старуха. – Много слез вы прольете из-за него. Но вы будете вместе. Санса вздрогнула. - Где ты могла нас видеть? - Там, - старуха вытянула грязную руку с зажатым в ней ножом в сторону очага. – Прямо в пламени. Я много чего там вижу. - Что? – Санса присмотрелась к мутным глазам, но не видела там ничего, кроме старческой растерянности. – Что за бред ты бормочешь? - О, юная леди, я так стара. Многое путается в моей голове. Но когда придет Холод, все живое, птицы и звери, одичалые и люди с юга, молодые и старые, благородные и безродные, все должны будут встретить его вместе. Иначе нам не выжить, - она улыбнулась Сансе, отчего ее морщинистая кожа разошлась в стороны. Беззубые десны влажно поблескивали в ее рту. – И поведет всех Азор Ахай, обещанный принц. Мейди, хватит картошки на ужин господам? Санса поежилась, глядя на старуху. При всей ее старческой беззащитности, в ней было что-то... темное. Слухи о ней с Бейлишем могли дойти до кухни, скорее всего, они отсюда и начинались, но зачем этой старухе придавать им такой туманный смысл и приплетать древние легенды? Она встала, и, чувствуя на себе взгляд старухи, направилась к двери. - Не бойтесь меня, маленькая леди, - прошепелявила та ей в след. – Бойтесь наступающей ночи. Ибо ночь темна и полна ужасов… Санса резко обернулась на нее, но лицо старухи было непроницаемо. Санса могла поклясться, что где-то слышала эти зловещие слова, но так и не вспомнила, кто говорил их…

***

У них с Бейлишем за эти дни сложился уже небольшой ритуал – она вечерами вышивала в библиотеке, он молча сидел поодаль, за небольшим столом, что-то писал или читал. Изредка она чувствовала на себе его взгляды. В последние два вечера они даже стали переговариваться между собой. О чем-то незначительном, просто, чтобы нарушить тишину, которая, впрочем, никого из них не смущала. Прошел почти час, но в этот раз никто не проронил ни слова. Лорд Бейлиш тихо шелестел бумагами, она вышивала волков на своей накидке. В окно вдруг с криком ударилась какая-то птица. Санса вздрогнула, уколола себе палец иглой. Бейлиш поднял голову, нахмурившись, встал из-за стола и подошел к окну. - В последнее время такое все чаще, - сказал он, силясь рассмотреть что-то в мутном стекле. – Солдаты говорят, из леса бежит много зверья. - Зима идет. Отец говорил, так всегда было, - ответила Санса, рассматривая крохотную капельку крови на подушечке указательного пальца. - Это тревожно, - Бейлиш повернулся к ней, опершись на широкий подоконник спиной. – Здесь и так мрачно. Она – дитя Севера, она не боялась зимы, снисходительно посмотрела на него, испуганного южанина, надеясь, что он поймет. - Они бегут не от зимы, - сказал Бейлиш, конечно, разгадав ее взгляд. От его слов в комнате будто похолодало. Санса сунула дергающий болью палец в рот. - Что там? – Бейлиш подошел ближе. - Укололась. Он мягко потянул ее за руку, всматриваясь в покрасневшую точку на коже. Медленно поднес ее пальцы к своим губам. - Лорд Бейлиш… - она дернула руку назад. Он улыбнулся, выпрямился, отошел в сторону и сел в кресло напротив. Санса испытала то самое, знакомое чувство вины, которое не должна была испытывать. Это было несправедливо и неправильно, что именно она чувствует себя виноватой, в очередной раз отталкивая его. - Интересно, кто это будет? Мальчик или девочка? – она спросила это, чтобы сгладить неловкость, придавая своему голосу немного теплых ноток и одновременно внутренне морщась от этого. Он поднял голову, улыбаясь. - Не знаю. - Надеюсь, это будет девочка. Девочки же не могут быть такими… жестокими, - говоря это, Санса запоздало вспомнила о Миранде и подумала, что девочки могут быть жестокими. И даже хуже. - А что насчет Серсеи? – напомнил Бейлиш о еще одной «жестокой девочке», взглянул на нее и вдруг нахмурился. - Санса? - обеспокоенно сказал он. - Несмотря на все, мне даже жаль ее. Она потеряла всех своих детей, - задумчиво сказала она, глядя в окно, в опускающуюся холодную ночь. – И еще я все думаю о том, как сказать Джону. Он расстроится. - Санса! - Бейлиш резко встал и в его голосе зазвучал неподдельный страх. Она изумленно перевела на него взгляд. - Что с вами, лорд Бейлиш? Он расширившимися глазами смотрел на низ ее живота. Она опустила голову и увидела, как на ее светлом платье, свободно лежавшем на бедрах, стремительно расползается ярко-алое пятно. - Что это, Петир? – удивленно спросила она, непроизвольно назвав его по имени. – Что это? - Не вставай, - он подскочил к ней и поднял на руки. Она обвила руками его шею, глядя вниз на насквозь промокшее кресло, с которого он только что ее поднял. У резных ножек уже собралась лужица крови. - Мейстер! – оглушительно прокричал Бейлиш, сильным ударом ноги распахнув дверь. – Мейстера сюда! Он быстро нес ее по коридорам замка, и она чувствовала, как вокруг становится темнее, словно быстро, очень быстро наступали сумерки. Голова начала кружится, наверное оттого, что он так стремительно шел, и она видела только мелькавший потолок, оконные проемы, его шею и правую скулу. Ее голова с каждым шагом билась о его твердое плечо почти до боли. Санса почувствовала, что ее руки стали слабеть, и она отпустила его шею, ладони скользнули по его вышитому камзолу. Руки раскинулись в сторону как поломанные крылья птицы, и она, стремительно слабея, не могла даже поднять их. - Санса! – он встряхнул ее, посмотрел ей в лицо, и она совсем близко увидела его испуганные, такие непривычно большие глаза. – Девочка, посмотри на меня! Темнота становилась все гуще, и его лицо будто уплывало в нее. Она попыталась зацепиться за него, остаться на поверхности, но что-то мягкое и очень тяжелое давило ей на затылок, заставляло закрывать глаза. Ей не было страшно. Она просто сильно хотела спать и закрыла глаза. - Где этот проклятый старик?! – услышала она его крик и то, как он вновь позвал ее по имени. Ей понравилось то, как звучал его голос. В нем был страх и забота, и переживание, и обещание защиты. «Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо. Я сделаю все, что угодно, но пусть с ней будет все хорошо», - звучало в его голосе. Это было похоже на то, как звал ее отец, когда она чуть не захлебнулась в пруду, и он нес ее в замок. Сейчас ее нес не отец… но ей хотелось прижаться к его плечу и уснуть. Она знала, что все будет хорошо, когда он рядом. А потом наступила темнота.