Птицы и звери

Все мы делаем выбор. Мужчины и женщины, дети и старики, лорды и крестьяне. Выбор у всех одинаков. Мы выбираем свет или тьму. Мы выбираем добро или зло. Мелисандра из Асшая Санса не устроила истерик и даже не заплакала. Просто застыла изнутри льдом. Это было к лучшему, этот лед не давал ей рассыпаться на мелкие осколки, скреплял ее холодом изнутри, помогая оставаться целой. Даже близость камина не спасала от холода. Руки, ноги – все закоченело и даже сердце внутри билось нехотя, редкими толчками, каменное ото льда. Она должна была знать. Наверное, она догадывалась о причинах недомоганий, тянущей боли внизу живота, переменчивого настроения, но собственный разум прятал от нее это осознание, боясь грядущего безумия. Но теперь она знала и ждала, когда, наконец, лед доберется до ее головы и заморозит все окончательно. Огонь причудливо плясал в очаге, трещали дрова, и иногда несколько искр вырывалось из пламени, чтобы тут же погаснуть в воздухе. Была уже глубокая ночь, но она так и не поднялась в спальню, просидев весь вечер в библиотеке, глядя на огонь. Слуги несколько раз подкидывали дрова, и зрелище пожирающего дерево огня завораживало ее. Она хотела бы, чтобы это пламя выжгло ее изнутри, оставив только обугленные стенки внутри живота. Чтобы в ее предательском чреве никогда и ничего больше не смогло зародиться. Она чувствовала себя будто бы наполненной мерзостью, которая отравляла ее саму. Огонь бы помог. Санса услышала, как кто-то вошел, но не повернула головы. - Мейстер сказал, что ты просила лунный чай? Она промолчала. - Санса? - Я все равно раздобуду его. - Я не сомневаюсь. Ты умеешь добиваться своего. Лорд Бейлиш подошел ближе и опустился на соседнее кресло. Некоторое время он молчал, но она чувствовала на себе его взгляд. - Послушай… Лунный чай эффективное средство, но во многих случаях он наносит непоправимый вред здоровью. И вдобавок слишком поздно. Ты можешь умереть. Может статься, ты никогда не сможешь иметь детей. Он повторял все то, что она слышала от мейстера. Слово в слово. Он говорил очень осторожно, мягко, с паузами, ожидая ее реакции. - Я знаю, о чем говорю, - добавил он таким самоуверенным тоном, что ее накрыло раздражение. Слабое, еле пробившееся сквозь лед, но ощутимое. - Конечно, знаешь. Беременные шлюхи, это же сплошной убыток, - с усмешкой сказала она, повернув к нему голову. Он бы серьезен и даже озабочен чем-то. Неужто ей? - Не только из-за шлюх. Твоя тетя Лиза после выкидыша, вызванного лунным чаем, так и не смогла оправиться. Она долгие годы не могла выносить ребенка. Санса встала и подошла к окну. Небо было черным, ни луны, ни звезд. За мутным толстым стеклом еле просматривались каменные стены, кое-где освещенные робкими огнями факелов. - Я не захочу ребенка. Никогда, - она сказала это спокойно и уверенно. Это было правдой. Она услышала, как он подошел сзади, и почувствовала его руки на своих плечах. Не обращая внимания на то, что она попыталась отпрянуть, он удержал ее на месте и прижал спиной к своей груди. У нее не было сил возмутиться, да и возмущения тоже не было. Она почувствовала только его тепло. - Ты не понимаешь, о чем говоришь… - мягким шепотом сказал он ей в ухо. Она резко обернулась. Глаза у него были наполнены жалостью, и от этого стало еще больнее. Тепло его рук немного подтопило лед, и внутри все стало наполняться талой водой. - Это ты не понимаешь, о чем говоришь! Не тебе вынашивать его! – еще спокойно, но заметно повысив голос, проговорила она ему в лицо. - Не тебе чувствовать, как он шевелится! Не тебе ощущать его толчки! Не тебе его рожать! С каждым ее словом, на его лице все больше проступала растерянность. Это обстоятельство удивило бы ее, говори они о другом. - Не тебе представлять, как его ублюдок растет с каждым днем внутри тебя! - Санса! – он легонько встряхнул ее за плечи. – Мы можем отослать его. Ты никогда не увидишь этого ребенка. Можно подменить его на другого. Она резко убрала его ладони со своих плеч. - Я буду носить его все эти месяцы! И я буду знать, что он жив! Я не смогу дышать спокойно, зная, что где-то живет его семя! А если из него вырастет такое же чудовище? Кровь и муки людей, которых он убьет, будет на моих руках! Бейлиш улыбнулся и приподнял ее голову указательным пальцем за подбородок. - А если он возьмет все только от тебя? Если он будет похож на свою мать – сильную, смелую и красивую? Санса закрыла глаза, чувствуя, как талая вода от растаявшего льда подступила к ее глазам. - Я не могу. Я не могу носить его. Я не хочу, чтобы он жил. Я хочу, чтобы от Рамси ничего не осталось. Чтобы он исчез. Чтобы все, что может напоминать о нем, исчезло. Она повторила те самые слова, которые сказала Рамси перед тем, как его собственные псы порвали его. Но он все-таки успел остаться в ней. Не только воспоминаниями, которые до конца дней будут преследовать ее, но и кое-чем действительно страшным. И реальным. - Я не хочу. Лорд Бейлиш хмыкнул и выпустил ее. - Тогда можно умертвить его, как только он родится. Конечно, беременность будет не самым приятным для тебя временем, но потом все сразу закончится. Санса замерла, прижав пальцы к глазам, сильно, до красных пятен в темноте под веками. - Что ты такое говоришь? - Разве ты не этого хочешь? Кинуть его в ведро с водой, и через минуту все будет кончено. Никто ничего не узнает. Много младенцев погибает при родах. Она подошла к камину, уставившись на огонь. - Неприятно, конечно, но лучше так, чем жить с осознанием того, что ты дала жизнь потомству от ненавистного тебе мужчины. Лорд Бейлиш помолчал немного. - Говорят, сила жизни у них так велика, что стоит большого труда отцепить их пальчики от себя. Они словно знают, что их ждет… Девочки в борделях иногда практиковали такое… Я не вмешивался. - Прекрати! – не выдержала она. – Боги, как ты жесток! - Я жесток? – искренне удивился Петир Бейлиш. – Это ты собираешься вытравить из себя ни в чем не повинное дитя, подвергая свои жизнь и здоровье опасности. Она опустилась в кресло, закрыла лицо ладонями. Рыдания не сотрясали ее, и она не плакала, только слезы собирались в глазах. - Я не знаю, что мне делать, не знаю… - Шшшш, - Бейлиш опустился перед ней на колени. – Я обо всем позабочусь. Только не делай глупостей. Время еще есть. - Если… если я рожу его, все будут знать, что это его ребенок… - Да. И ты можешь заявить права на Дредфорт. - Какой же ты… – она скривилась. – Мне не нужен Дредфорт! Я не хочу, чтобы кто-то знал, что это… Болтон. Ее почти стошнило, когда она произнесла это имя. - Но милая моя, - улыбнулся лорд Бейлиш. Улыбка вышла деланная, натянутая. – Ты не можешь скрыть беременность. И тем более заявить, что это ребенок не от Рамси, ведь вы были в браке. Это уничтожит твою репутацию. - Мою репутацию? – Санса отняла руки от лица и засмеялась надрывным смехом. – Мою репутацию? Репутацию пользованной вещи, которую передают из рук в руки? - Хотя есть еще один способ, - задумался вдруг Бейлиш, не обратив внимания на ее слова. - Какой? - Срочно выйти замуж. Она перестала плакать и посмотрела ему в глаза. Петир Бейлиш был очень серьезен. - Преждевременные роды ведь не редкость. Мейстер Донелл умеет держать язык за зубами. Даже если у кого-то и будут сомнения в том, кто настоящий отец ребенка, он не посмеет их высказать – ты к тому времени будешь законной женой человека, который признает дитя своим. Санса оторопела и некоторое время не могла ничего сказать, глядя на его лицо. Оно казалось непроницаемым, но она видела в глубине его глаз что-то непривычное ей. - Так вот значит, каким способом ты теперь решил заполучить меня? Он досадливо скривился и поднялся с колен. - О, я не говорил о себе. Я ясно понял твой отказ, дорогая, мне не нужно повторять дважды. Это лишь совет. Если за несколько дней ты найдешь подходящую партию, я буду только рад. Лорд Харренхола направился к двери и задержался у самого порога. - Если ты все-таки решишь остановиться на лунном чае, дождись хотя бы приезда Джона через несколько дней, попрощайся с ним. Кто знает, может быть, ты не увидишь больше брата. Он шагнул за порог. - Подожди, - сухо сказала она. Лорд Бейлиш оглянулся, стоя в проеме двери, покрытый тьмой. Туда не доставал свет камина и свечей. Ей показалось, что в этом был какой-то знак. Она не видела его лица, но могла представить торжествующую усмешку на его губах и заигравшие ярким блеском глаза. Конечно, он знал, что она сейчас скажет. - Мы сделаем это, когда вернется Джон. Она знала, что все равно скажет «да». Даже если не и сейчас, все равно ее впереди ждала бы только ночь мучительных размышлений и слез. Пусть лучше все разрешится сразу. Дело бы не только в ее положении. Дело было и Винтерфелле, и в белых ходоках, и в Орлином гнезде, и в Ривверане… Через несколько мгновений лорд Бейлиш спросил как бы между делом: - Хммм. Не буду скрывать, я рад. У тебя есть какие-нибудь пожелания к церемонии? - Я хочу, чтобы там было как можно меньше людей. И никакого свадебного пира. - Это просто формальность, да? – со слышимой усмешкой спросил он, но голос у него был глуховатым. - Разумеется. Бейлиш так и стоял на пороге, и ей даже стало любопытно, как выглядит сейчас его лицо – торжествующе или разочарованно. Но он не двигался, только смотрел на нее из темноты. - Ты не пожалеешь. - Я уже пожалела. Он повернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь, даже не пожелав ей спокойной ночи.

***

За те два дня, что прошли с той ночи, она стала спокойнее, словно отрешеннее. Внутренняя боль и ощущение омерзения еще не исчезли, но приглушились. Смирение – вот что спасало ее все эти страшные годы. Очень глупо было надеяться, что выпавшие ей испытания позади. Но она будет готова. Лорд Бейлиш был очень серьезен все эти дни, и неизменно оказывался рядом – за обедом, на прогулке, когда она отдавала распоряжения слугам, прогуливалась по крепостной стене, вышивала в библиотеке. Они почти не говорили друг с другом, но то, что произошло между ними и то, что должно было произойти, повязало их еще более крепкими нитями. «Он будет моим мужем», - думала Санса иногда, ловя его взгляд. Прошло не так много времени, с тех пор, как они говорили в Богороще, с тех пор, как она искренне думала, что ненавидит его и не допустит еще одной ошибки, связавшись с ним. А теперь через несколько дней он станет ее мужем… Его умением добиваться цели можно было восхищаться, она бы обязательно восхитилась, если бы могла. - Джон прислал ворона, - сказала ему вечером третьего дня. – Он задержится еще на пару дней. - Я могу понять, почему он не торопится, - усмехнулся лорд-протектор. - А вы в нетерпении, лорд Бейлиш? – ей нравилось видеть, как чуть заметно менялось его лицо, когда она позволяла себе колкости. - Вы знаете, почему нам лучше поспешить. Санса знала. Это обстоятельство мучало ее сильнее, чем осознание того, что она выйдет замуж за лорда Бейлиша. Днем было еще сносно, но по ночам какой-то жуткий страх накрывал ее с головой. Ее тело делало свое дело, внутри нее что-то менялось, и она стала спокойнее относится к беременности, но иногда, во снах, видела усмехающееся окровавленное лицо Рамси Болтона… Проснувшись, она с трудом сдерживала желание вырвать из себя его потомство голыми руками. Лорд Бейлиш был озабочен этим – она видела в его глазах искреннее беспокойство, и на душе немного теплело от этого. Пожалуй, только он, зная свою вину в произошедшем, мог оценить, каково сейчас ей. Арья вежливо осведомилась о ее здоровье и лишь кивнула, когда узнала о свадьбе. Сестра говорила с ней теперь о каких-то совсем неважных вещах, цедила слова сквозь зубы. А Бран… Бран был где-то далеко. Он даже пугал ее иногда своей отрешенностью. Ей бы хотелось, чтобы здесь был Джон. Он упокоил бы ее, как успокоил бы отец… Джон стал очень похож на отца.

***

Ранним утром, за день до того, как должен был вернуться король Севера, она спустилась в зал, увидела, как слуги носят на кухню ящики и бочки. Лорд Бейлиш распоряжался разгрузкой во дворе, стоя среди телег, доверху нагруженных. - Что это? – спросила Санса, подходя ближе. - Наконец-то пришел обоз с юга, - Бейлиш обернулся с улыбкой. – Здесь есть и кое-что для вас. Он повернулся к большому ящику и просунул руку в приоткрытую крышку. - Вы знаете, как дорнийские купцы умудряются доставлять свои фрукты свежими так далеко? Они заворачивают каждый плод в плотную бумагу и пересыпают опилками какого-то особенного дерева. Стоимость такой доставки возрастает в разы, но плоды не гниют… Бейлиш выудил из ящика ярко-желтый лимон и подбросил его в воздух. - Даже запах сохранился, - он поднес фрукт к носу. – Пахнет летом. Он протянул его ей, и она взяла твердый и холодный плод из его руки. - Сегодня будут лимонные пирожные на десерт, леди Санса? Она задумчиво провела пальцами по бугристой кожице. Этот ярко-желтый плод, здесь, посреди снега и холода, приковывал к себе взгляд. - Я позволил себе заказать для вас еще кое-что. Слуги уже должны были отнести ящики наверх. - Мне ничего не нужно. Бейлиш закусил губу, сдерживая улыбку. - Бросьте. В том, чтобы испытать немного радости от красивых мелочей, нет ничего плохого. Если вам не понравится, вы можете раздать все служанкам. Или отослать другим леди Севера в виде подарка. - Обоз шел долго. Как давно вы скупили все это, лорд Бейлиш? Он приподнял брови, улыбаясь. - Давно. Еще до битвы с Болтонами. - Заранее начали заботиться о том, чтобы расположить меня к себе? С помощью лимонов и безделиц? Он посерьезнел, опустил глаза вниз, на грязный притоптанный снег. - Знаешь, я позволил себе надеяться, что между нами что-то изменилось… Санса промолчала. - Ты можешь отказаться от всего, - она поняла, что сейчас он имел в виду вовсе не лимоны. – Мне претит одна мысль о том, что ты продолжишь страдать по моей вине. - Перестаньте, лорд Бейлиш, - тихо сказала она. – После того, что я пережила, это вряд ли можно назвать страданиями. Это просто формальность, вы сами сказали. Мне нужно привыкнуть к этой мысли. Извините меня, я не очень хорошо себя чувствую. Она поднялась наверх, к себе. Бейлиш слукавил, не сказав, в каком количестве в Винтерфелл привезли «безделицы». Ее спальня была заставлена сундуками и ящиками, на полу у стен лежали свернутые тюки, замотанные в холстины. Она заглянула в ближайший сундук, приподняв крышку. Внутри лежали рулоны тончайшего шелка. Санса взялась за край ткани, потянула ее наверх. Замысловатые узоры, вышитые серебряной нитью, заискрились в свете свечей. Двое сундуков доверху были забиты тканевыми отрезами – от плотной белоснежной шерсти до прозрачного шелка, самых разнообразных расцветок и вышивок. В других ящиках были аккуратно уложенные в стружках изящные подсвечники, украшенные узорами зеркала, инструктированные камнями, расчески из черепаховых панцирей, заколки для волос и гребни из слоновой кости, каждый из которых был произведением искусства. Она усмехнулась, лорд Бейлиш был очень щедр. Все это стоило как приличное состояние. Она отогнала от себя мысли о том, что он пытался подкупить ее расположения этой роскошью и раздражение, последовавшее за этими мыслями. Он был прав. Санса Старк все еще была женщиной и позволила себе полюбоваться этими красивыми и роскошными вещами. Пожалуй, часть из них в самом деле стоило передать женам северных лордов в качестве подарка – ее мама практиковала иногда такую дипломатию. Санса была уверена, что они в жизни не видели таких красивых тканей. В ее детстве, в редкие собрания, когда мужья Севера собирались в главном чертоге Винтерфелла, чтобы решать суровые дела войны, их жены вели неспешную беседу между собой по соседству в маленьком зале. Эти дамы в простых шерстяных платьях и грубой обуви часто обсуждали роскошь Королевской гавани, королевские балы, красивые наряды, изящные безделушки, все то, что для них, в этом суровом краю, было недосягаемо. Даже ее мать скучала по турнирам, танцам и легким летним платьям. Они были женщинами, и это оправдывало подобные «милые глупости», как говорил отец. Ей особенно понравилась зеленая ткань невероятно тонкой работы. Она переливалась при свете разными оттенками – от темного, почти черного, до светло-зеленого, как весенняя трава. Ей не успеют пошить новое платье к свадьбе, но она решила, что оставит этот отрез себе. Потом, совершенно случайно, когда служанка уже раскладывала содержимое ящиков по шкафам, Санса вспомнила, что цветом эта ткань была один-в-один как его изменчивые глаза.