Несбыточный сон

      Оставшиеся в кабинете Украина, Беларусь и Китай всё ещё смотрели на дверь, которая недавно захлопнулась. Никто точно не мог сказать, что произошло. Поведение Брагинского в придачу с нынешней ситуацией с инопланетными захватчиками... Всё это окончательно запутало их. Крайнее недоумение и чувство волнения – вот что сейчас чувствовали три страны. Но больше всего эмоций нахлынуло именно на Китая. Ему становилось неприятно, когда боль в руке, переходящая в раненое плечо, давала о себе знать. Однако эта боль была ничем по сравнению с болью на сердце. Недавно сказанное Россией глубоко засело у Вана в душе. Где-то внутри всё ещё звучали те самые слова «Ты мне надоел». Неужели за всё то время, что эти двое провели вместе, азиат успел наскучить своему соседу? Неужели всё то, через что они прошли, больше для него ничего не значит? Взгляд Ивана ясно давал это понять, да и не только взгляд. Его интонация, быстрые и резкие движения – всем этим русский выражал всё своё недовольство. А теперь он, возможно, сделает всё, чтобы окончательно разорвать узы, так долго связывающие обе страны. Может, оно и к лучшему?       «Нет, нет, нельзя так думать!» - велел Яо себе. Эти моменты уже полностью укоренились в его душе, что и послужило появлению таких мыслей. Сквозь всё это Китай постарался понять, почему же Россия себя так вёл. Неужели он подумал о предательстве? Азиат перебирал в памяти все события, пытаясь отыскать в них какие-либо намёки на эгоистичное поведение со своей стороны, но ничего такого не вспомнил. Затем он вообразил себе поле, о котором говорил Брагинский. Однако, кроме банального образа синего неба и зелёных холмиков, ничего не смог представить. Возможно, в речи русского иногда проскальзывали намёки на него, однако тогда Китай не придавал этому значения, соответственно это стёрлось из памяти. Теперь это было важной частью, которую Яо тщетно пытался вспомнить.       Наконец, гробовую тишину прервала Беларусь. Она подошла к Китаю со спины.       - Тебе надо обработать рану. Не запускать же...       - У... у меня ничего не болит, ару... – ответил азиат ломающимся голосом.       Наташа не стала его выслушивать. Она подёргала Вана за рукав, тем самым прося его снять форму. Опустив взгляд, он медленно стянул с себя верхнюю одежду. За это время девушка, быстро просмотрев содержимое шкафчиков, достала нужное ей лекарство и занялась раной. Из-за душевного потрясения и спутавшихся мыслей Китай почти не заметил, как всё было готово.       - Теперь лучше... – Беларусь подвязала руку в согнутом положении. – Старайся не шевелить ею.       - Благодарю, ару... – ответил ей Ван и попытался улыбнуться.       - Теперь я пойду искать брата – объявила она.       Украина тут же встрепенулась.       - Погоди, Беларусь! Я тоже пойду с тобой. Россия может...       - Нет для этого нужды, сестрица. Я туда и обратно.       Наташа мигом скрылась за дверью. Со стороны могло показаться, что это было неправильно не позволять Оле увидеть Россию. Однако младшая сестра понимала ситуацию. Её любимый брат сейчас весьма нервный – и никто точно не знает, что послужило тому причиной. Вполне возможно, что он может ненароком задеть кому-то душу, как, например, Китаю, а может быть даже и сорваться. В таком случае новое потрясение испытает только она. Или ничего не случится. Чтобы узнать это, девушка сейчас и направляется к выходу, откуда доносится голос России. Похоже, он весьма резко что-то обсуждает с солдатом. Вскоре, когда всё стихло, Беларусь решила показаться брату на глаза.       - Ах, это ты, Беларусь... – тихо начал Брагинский. – Что ты здесь делаешь? Я же вроде просил остаться тебя в кабинете. И не только тебя...       Он заглянул сестре за спину, чтобы удостовериться, не следовал ли за ней кто-либо ещё. Коридор был пуст.       - Со мной нельзя. Снаружи очень опасно. Иди обратно...       - Я не поэтому здесь – ответила Наташа и пристально посмотрела ему в глаза. – Ты сегодня странно себя повёл после того, как угодил под ракету. Скажи, почему ты... что ты тогда на самом деле хотел сказать ему?       - Я сказал то, что должен был... – Иван посмотрел исподлобья, затем перевёл взгляд на дверь. – Сговорились вы все, что ли? Всем нам известна причина такого моего поведения. Да и о какой ракете вообще идёт речь? Странные вы сегодня...       Беларусь захотела было что-то сказать, но лишь поджала губы. Видимо, удар действительно был сильным, раз у русского случился перепад личности вдобавок с потерей памяти. Перед ней сейчас стоял не тот Иван, которого она знала. Его добродушная, милая улыбка сменилась холодным и бесстрастным взглядом. Он всегда стремился найти друзей, был окружён, как минимум, двумя странами, а сейчас держится от всех на расстоянии, словно волк-одиночка.       - Эх, отговаривать тебя бесполезно, так что можешь пойти со мной. Только держись подле меня и никуда не ходи без моего разрешения.       - Я...       Наташа снова замолчала. Сейчас она выбирала между двумя вариантами: пойти с ним и уберечь от ещё больших проблем или всё-таки остаться. Немного подумав, она сделала свой выбор.       Брагинский всё ещё выжидающе смотрел на дверь.       - Ну, идёшь?       - Нет. – Беларусь мотнула головой. – Я не могу. Только не с незнакомым мне человеком.       Россия удивился, но особо не подавал виду. Лишь изогнув бровь, он уставился на сестру.       - Ты не тот братик, которого я знаю. Ты стал мне чужим, я теперь совсем тебя не понимаю. С моим братиком я бы отправилась куда угодно, хоть на край света... А сейчас я совсем не узнаю тебя... Извини.       - Ох, вот оно как... – Брагинский вздохнул и направился к выходу. – Как знаешь.       - Н-но всё равно, будь осторожен – сказала ему вслед Беларусь и развернулась. Девушка сжала руки в кулаки. Такой короткий разговор с Россией, как ей показалось, изрядно её вымотал. Однако из всего этого она сумела вынести новые факты, которыми было необходимо поделиться. По дороге до кабинета она мельком глянула на часы. Прошло где-то минут 5-7, если не больше, а ведь эти минуты протянулись так долго. И, похоже, не только для самой Наташи.       Войдя в кабинет, она заметила, что Китай немного приободрился в лице, однако рана на душе всё же осталась. Видимо, он успел что-то обсудить с Олей.       - Беларусь, ты вернулась! – заметила она и привстала. – Ну, как там он?       Китай приподнял голову, чтобы выслушать только что пришедшую девушку.       - Похоже, что он не помнит ничего после того, как угодил под взрыв – хриплым и тяжёлым голосом проговорила она. – Утверждает, что всегда был... таким. Он как будто стал другим человеком.       О том, что Россия «должен был» сказать те самые слова Китаю, Беларусь решила умолчать. И так столько всего свалилось на его голову. Впервые за столь долгое время она решила позаботиться о ком-то ещё. Помнится даже, раньше она немного ревновала из-за того, что брат уделяет азиату больше всего внимания. Теперь же обе страны разделяли свои чувства. Поэтому, Наташа старалась с большим пониманием отнестись к Яо.       После сказанного ею азиат оживился:       - Что? Забыл, ару? Можно поподробнее?       - Больше он ничего не стал говорить. Лишь только сказал, что не помнит никакую ракету. – Беларусь отвела взгляд. Видимо, ей больше не хотелось говорить об этом.       - Ясно... – Китай вздохнул и опустился на стул.       Внезапно его осенила мысль: если Россия не помнит ничего, что было после взрыва, кроме неоправданной ненависти к азиату, тогда возможно стоит рассказать ему, как дела обстояли на самом деле? Быть может, он неохотно, но пойдёт на контакт. В таком случае стоит отобрать наиболее подходящие реплики для предстоящего разговора. Среди них Китай предполагал упомянуть о том самом поле, о котором он с Украиной говорил недавно. Поле, усеянное бесконечными рядами подсолнухов, и одинокая высокая берёза с раскидистыми ветвями – давняя мечта русского. Однако стоило быть с этим осторожнее, потому что именно после поля Брагинский и начал себя так вести.       Собрав волю в кулак и отбросив все волнения, Ван всё же решился.       - Я... попытаюсь вернуть прежнего Россию, ару. Возможно, стоит ему в таком случае напомнить о том, что было после того инцидента. Обещаю, что верну его, ару, чего бы мне это не стоило!       - Стой, куда?! – Беларусь молниеносно подбежала к нему и перегородила дорогу. – А ты подумал, как он отреагирует на твоё появление? Он же просто убьёт тебя, если ты покажешься ему на глаза!       - Возможно, Беларусь имела в виду под «убьёт» не то, что мы подумали, да? – осторожно спросила Украина.       - Всё может быть... – коротко отрезала младшая сестра и уставилась на Китай. – Но один ты никуда не пойдёшь!       - Извините, но я не могу подвергать вас риску, ару. Мало ли чего может случиться, когда везде разгуливают эти существа. Да и потом, если с вами что-то случится, Россия останется недовольным, ару.       - В этом есть смысл, сестра – сказала Оля и приобняла Беларусь. – Я уверена, что Китай со всем справится, что братик вскоре будет с нами... Ему можно доверять.       Наташа ещё немного поупрямилась. В конце концов, было решено, что азиат всё-таки пойдёт на встречу с Россией.       - Будь осторожен! – крикнула ему вслед Украина и легонько помахала рукой. – Удачи!       - Береги себя... – тихо отозвалась Беларусь и скромно отвела взгляд.       Яо кивнул и направился из кабинета к выходу.

***

      Тем временем Брагинский бесцельно бродил по недавнему полю сражения. Было тихо, даже слишком. Похоже, враг решил на какой-то момент оставить страны в покое. Тем лучше для русского, который хотел разобраться в своих мыслях. Думать о заранее подготовленном плане атаки ему не хотелось, попросту потому, что он не хотел забивать себе голову сложными манёврами. Нужно было отвлечься. Однако ежеминутно Россия то хмурил брови, то недовольно фыркал. Что-то не давало ему поразмышлять о чём-либо другом. Всё из-за того резкого выскочки азиата, что когда-то так ужасно поступил с русским... Каждый раз, когда Иван пытался сосредоточиться, всплывал образ этой длинноволосой страны, любящей рисовать и готовить, восхищающейся всем милым и пушистым. Он помнил, что когда-то раньше они были союзниками и даже... друзьями? Это было когда-то, было и могло бы продолжаться, если бы не тот вероломный поступок, за который Россия никогда не сможет простить Китай.       Понемногу сам русский начал привыкать к ежеминутным проявлениям отвращения на своём лице. Как же не привыкнуть, ведь он всегда был таким, сколько он себя помнит. Иван мог бы держаться вполне дружелюбно, если бы не то, через что русский прошёл за всё время своего существования. Даже поддержка со стороны сестёр не смогла помешать такой перемене в его характере. И Россия не отрицал этого. Во время своего пробуждения три страны приняли его как за совсем другого человека. Даже тот же Китай вёл себя не так, как русский мог себе ожидать. И как же всё-таки он оказался на больничной койке? Недавнее поведение сестёр и Вана его несколько озадачило. Именно над этим всем Брагинский сейчас и думал.       Из размышлений его вывело что-то жидкое и склизкое, судя по звуку. Россия нагнулся и посмотрел, куда наступил. Бледная лужица с какими-то комками. Ничего необычного. Недалеко от этого лежала ракетница. И опять же русский не удивился. «Наверняка, это дело рук Америки» - подумал он и засунул руку в карман. Спустя несколько секунд в его руке оказался телефон. Парой движений пальцем, и вот русский уже звонит своему «товарищу по спорам и разногласиям».       После нескольких гудков в трубке послышался знакомый голос Альфреда:       - Россия? Что случилось? Я тут немного, так сказать, занят...       - Забери свою ракетницу – сухо ответил ему Брагинский. – Она каким-то образом оказалась у меня.       - Ракетницу? – удивленно спросил Америка. – Ах да! Наверное, это та самая, которой мы не досчитались на складе. Только вот как она оказалась у тебя?       - Разве не ты ли её оставил, Америка? Тут вот даже остались следы недавнего сражения. – Иван перевёл взгляд на лужу.       - О чём ты? – снова задал вопрос Альфред. – Я бы не смог за такое время добраться до твоей линии фронта. Я, конечно, понимаю, что я – герой, но всё же...       - В общем, сегодня все решили меня немного разыграть. Что же за день такой... – тяжело вздохнул Россия и только захотел окончить разговор, как снова услышал комментарий со стороны собеседника.       - Ты странный какой-то. Говоришь так, как будто на тебя обрушилось семь несчастий. Что-то действительно случилось?       - Ты уже не единственный, кто делает мне это замечание. Готов поклясться, что вы сегодня все сговорились насчёт моего поведения. Но, так или иначе, забери свою ракетницу – вновь попросил русский.       - Я тебя хорошенько потом расспрошу, ты очень странно себя ведёшь. Сейчас нет времени. Потом увидимся! – бодро крикнул голос в трубке, и затем связь прервалась.       Теперь Россия окончательно запутался. Может быть, всё это лишь какой-то очередной не смешной розыгрыш Америки, на который каким-то образом пошли все страны, даже тот же Китай? Тогда уж с разорением домов и уничтожением местности и всего, что на ней находится, он явно перегнул палку. Тем более всё выглядело очень реалистично. Оставался вариант, что русский попал в другое альтернативное измерение, но в это было сложно поверить, и эта мысль скорее смахивала на какой-нибудь фантастический фильм. Мнение русского расходилось между двумя вариантами: либо это было всё-таки другим миром, либо он сам тронулся умом. Однако, немного подумав, он не стал брать во внимание последний. Теперь оставалось искать выход из этого кошмара, либо адаптироваться к этому миру. Слишком много было вариантов, как ситуация могла бы обернуться, и каждый раз они становились всё запутаннее, что русскому порядком надоело.       Из глубоких размышлений его вывел голос, раздавшийся неподалёку. Иван мог бы быть ему благодарен за то, что не дал окончательно запутаться в собственных мыслях, если бы он не принадлежал Китаю.       - Россия! Далеко же ты ушёл, ару!       Азиат остановился, чтобы перевести дух. Брагинский брезгливо на него посмотрел.       - Уходи – коротко отрезал он. – И без тебя противно.       - Ну, нет уж! В этот раз я останусь с тобой, ару! – решительно ответил ему Яо и сделал шаг вперёд. – Я должен сказать тебе, что...       Азиат на секунду замолчал, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово. Россия же в свою очередь смотрел на него без особого интереса.       - ... ты не в себе. – Китай посмотрел русскому прямо в глаза, которые уставились в одну точку. – И я не намерен так просто это оставить, ару. Если считаешь, что можешь вот так просто взять и сбежать, ничего толком не рассказав, то ты ошибаешься, ару! Крайне безответственно было с твоей стороны поступить так даже не со мной, а со своими сёстрами.       - Они не имеют к этому делу никакого отношения – отрывисто проговорил Иван и отвернулся. - Пусть сидят на базе тихо и смирно. Ты ничем не лучше, если пытаешься впутать в это Украину и Беларусь. Хотя, мне нечему удивляться. Ты всегда был таким...       Воцарилось молчание. В следующую секунду Ван понял, что допустил ошибку в своих словах. Если бы русский был бы не в себе, то не стал бы говорить такие вещи столь уверенно и спокойно. Такое его поведение только возмутило азиата.       - Как ты можешь так говорить, ару? Россия, прошу, послушай меня... Можешь игнорировать меня, проклинать хоть каждый день, но выслушай всё, что я тебе скажу. Не стоит так отзываться о своих близких и пренебрегать их заботой о тебе. Это неправильно, ару! Мы же... все заботимся и беспокоимся о тебе. Так прекрати же вести себя так, словно это не имеет значения!       - А не забыл ли ты, - громко откликнулся Россия, - как ты поступил со мной в прошлом? Если ты и в правду не помнишь, что ты сделал, так позволь напомнить тебе. Считаю, что одного слова будет достаточно, не так ли...       Он остановился и выжидающе посмотрел на Яо, который также смотрел и на него. В этот момент азиат надеялся, что ему, наконец, откроется правда. Однако было ещё столько всего, что тот должен был рассказать Брагинскому. В этом случае Ван не мог допустить, чтобы тот ушёл также быстро, как и в прошлый раз.       Китай подошёл, взял своего собеседника за руку и снова в упор посмотрел на него, мол, «говори, я на всё готов». Тот сразу это понял, и полным тяжести голосом произнёс:       - ...предатель?