Несбыточный сон

      Ван медленно брёл до базы и никак не мог отойти от недавно сказанного Россией. После этого момента азиат ничего не смог осмыслить. Кажется, Иван отдёрнул его руку и снова ушёл, так толком и не высказавшись. Кажется, сам Яо несколько раз повторял «предатель» тихим, хриплым голосом. За всем этим он не заметил, как подошёл к зданию, но входить в него не стал. Просто сел, оперевшись на стену, обхватил руками ноги и уставился вдаль.       И снова России удалось обескуражить своего соседа. Куда же подевалась настойчивая натура Вана? Неужели за столь короткие сроки он сумел не только отстраниться от Брагинского, но и растерять всю свою волю? Достаточно было одного взгляда русского, чтобы понять, что тот чувствует. Возможно, именно под его действием Китаю и стало хуже. Хотелось бы верить... На самом деле азиат сейчас ругал себя. Ругал за то, что вновь позволил себе отпустить Брагинского, так ничего не сказав, за то, что снова упал и сдался. Вероятно, сейчас русскому плохо, как никогда, а он сидит и бездействует. И за это Ван тоже себя ругал. Наверное, по этой причине, именно за его бездействие он и стал для своего соседа тем самым предателем.       Китай резко встал. Слишком много он времени потерял на раздумья. Именно они и вывели его из такого удручённого состояния. На минуту он дал себе размякнуть, но теперь Яо чувствовал себя решительно как никогда. Вот оно, то самое чувство, когда ты уверенно ступаешь по земле, как будто зная, что тебе ничего не грозит, когда ноги сами несут тебя в нужном направлении, а ты ни на секунду не сомневаешься, что на правильном пути. Сейчас сердце азиата трепетало, нет, не от волнений, а от той внезапной уверенности, что в этот раз всё получится. Переубедить русского, рассказать ему всё и даже, возможно, услышать от него что-то ещё - все эти цели Китай намеревался достигнуть. Проходя через поле боя, он замечал, что все полчища чудовищ вмиг куда-то пропали, будто за километр почувствовали, что азиату всё нипочём.       Наконец, Ван прибыл к небольшому складу, находящемуся среди таких же бесчисленных строений. К нему его привело скорее не то чувство уверенности, а следы, оставленные Россией по дороге. Видимо, он пребывал в ярости. Ещё раз удивившись такой быстрой смене поведения русского, Китай сделал шаг вперёд. Старая большая металлическая дверь со скрипом открылась, так что первый замысел страны войти бесшумно не удался. Скорее всего, Иван услышал, что кто-то вошёл, и догадывался кто именно. Но Яо это больше не волновало. Наоборот, он хотел, чтобы Россия узнал о его приходе, тем самым не было бы сюрпризов, как раньше. Азиат прошёл вглубь здания, попутно заглядывая в каждый уголок, но своего соседа он никак не мог отыскать. Да и сам Брагинский не подавал каких-либо знаков. Неужели он захотел устроить Вану засаду? Допустим, но тогда бы слышались хоть малейшие шорохи. Кроме бешеного стука своего сердца Яо ничего не слышал, поэтому стал ещё внимательнее искать русского.       Остались последние ряды ящиков. Обойдя один из них и ничего не найдя, Китаю осталось осмотреть ряд у стены. Если и там ничего не будет, тогда миссию по поиску России можно смело считать проваленной. Азиат пытался отогнать эти мысли от себя и первым делом окинул взглядом ряд. Вдруг он заметил что-то бледное и маленькое, оно вылезало из-за ящика, стоящего на другом таком же. Оба были большими, поэтому нельзя было точно разглядеть, что было за ними. Китай протёр глаза, чтобы удостовериться, что это не обман зрения. В следующую секунду это что-то юркнуло за ящик. Теперь Яо знал, где находится его друг. И, похоже, тот сам также знает это. Что же он делает на этом складе, совсем один?       - Россия... – аккуратно позвал его Китай. Далее он услышал резкий прерывистый вздох за деревянной преградой.       Азиат приблизился и уже стоял к ящикам почти вплотную. Теперь только они разделяли обе страны. С другой стороны послышалось тихое и прерывистое «Уходи...». Никаких нот злости или ненависти не было в знакомом и таком родном голосе русского. Лишь грусть и отчаяние. Вану это сразу не понравилось, он снова приблизился к ящикам.       - Россия, я же вижу, что тебе нужна помощь, ару. И не надо этого скрывать. Неважно, будем ли мы близко или далеко друг от друга, будем ли жить вместе или порознь, я всегда буду помогать тебе, а ты можешь на это рассчитывать – уверенно произнёс Ван. – Так что тебя беспокоит, ару?       Ответа не последовало. Вместо него лишь тот же прерывистый вздох.       - Тогда позволь мне рассказать тебе кое-что... – Китай присел на пол, прислонившись спиной к стенке ящика, скрестил ноги и уже было приготовил свою речь о недавнем инциденте с ракетницей и поле, как с другой стороны послышались шаги. Всего на секунду. Но этого азиату было достаточно, чтобы понять, что русский обратил на него внимание.       - Ты... правда не помнишь того самого дня, когда предал меня? – осторожно спросил Брагинский. – Только отвечай мне честно. Я не потерплю ещё большей лжи.       - Н-нет. – Китай приподнял голову и немного развернул её в сторону, откуда исходил голос России. – Я понимаю, что это может быть неприятно, но не мог бы ты рассказать о нём ещё раз? Для меня это тоже важно, ару.       - Я и не сомневался, хе-хе. – Этот короткий смешок, заполнивший всё пространство склада, приободрил Яо. Из-за ящиков показалась фигура страны. Россия вздохнул последний раз, присел рядом и начал рассказывать...

***

      Он открыл глаза. Листья берёзы колыхались на слабом ветру. Сквозь их большое скопление пробивались лучики солнца. Один из них успел скользнуть по его лицу и вскоре исчез также быстро, как и появился. Ему стало интересно, почему. Нехотя, но он поднялся с земли и вышел из прохладной тени дерева. На его удивление по небу плыли густые облака. Это самое удивление вызвало не их количество, а то, что они вообще были. Он хотел, чтобы его Мечта была безоблачна как в переносном, так и в буквальном смысле.       Мечта - так он называл место, которое многое для него значило и действительно было его мечтой. Бескрайнее поле, усеянное большими золотыми подсолнухами, чистое небо с сияющим на нём солнцем и небольшой холмик, которого не постигла «подсолнуховая участь». Покрытый низкой травой, с высокой и стройной берёзой, он отличался от остального пейзажа. И все эти составляющие - луг, небо, холмик - создавали его Мечту. Неподалёку от этого всего должен быть уютный домик, но он пока не успел его вообразить. Да, это место было далеко не пределом мечтаний, однако он решил, что этого пока достаточно, да и времени на что-то новое не осталось. Он ждал его - того, с кем бы он разделил Мечту, и даже не только Мечту, но и всю свою жизнь.       Кто-то показался вдалеке. Он зашёл сзади холма и прищурился, пытаясь разглядеть, кто это. Хоть разум хотел удостовериться, но сердце давно знало, что это был тот, кого он ждёт. Но дорогой гость вдруг исчез, растворившись в тумане. Откуда же этому туману тут взяться? Облака внезапно сгустились, ветер подул сильнее. Он не стал придавать этому особого значения и попытался вообразить домик. Ничего не вышло. На секунду он растерялся, но и на этом не стал зацикливаться. Всё-таки с любимым и под дождём хорошо.       Только вот любимый и не думал появляться. Он окликнул его - тишина, окликнул второй раз - никто не пришёл. Он ясно помнил, как рассказывал о дорогом для него месте, помнил, как приглашал встретиться там и помнил, как юноша согласился. И что теперь? Неужели то согласие, все те часы, что он потратил перед зеркалом и представлял, как всё пройдёт, та смелость, которой он набирался перед встречей - неужели всё это потрачено впустую?       Он уже было хотел отчаяться, как его единственный снова показался. Шёл он всё с той же стороны, только теперь расстояние между ними было меньше. Его сердце, наконец, успокоилось, и он с улыбкой на лице двинулся ему на встречу. Но вновь он потерял дорогого друга из виду. И через мгновенье он снова появился. Ему было совсем непонятно, что тёмноволосый юноша пытается сделать. Теперь он уже шёл сбоку и упорно смотрел вдаль. Он подумал, что его друг потерялся и не может найти место встречи из-за сгустившегося тумана. Тогда он снова назвал его по имени. Юноша услышал. Он обернулся, одарил его равнодушным взглядом и направился дальше вперёд.       И всё. Больше он не появлялся. Его дорогой друг ушёл также странно, как и появился. Тучи полностью закрыли небо своей плотной завесой, туман совсем сгустился, силуэта ушедшего не было видно и подавно. Его чувства были задеты. Задеты не уходом юноши, а его взглядом. Презрительным. Холодным. Он помнил его карие глаза совсем не такими. Каждый раз при встрече они смотрели на него исподлобья, иногда с укором, пускай, но это было по-своему тепло и знакомо.       Впервые за свою жизнь он почувствовал обиду на своего друга. Он не мог не сдержать поступивших к глазам слёз. И в этот момент откуда-то из глубокой памяти перед ним предстали образы. Образы, где он был сторонним наблюдателем, словно это были какие-то давно утерянные воспоминания. Юноша поступал так не один раз. Всё время он открещивался от любых связей с ним. И всё время смотрел тем самым прожигающим душу взглядом. Но последней каплей стала сегодняшняя несостоявшаяся встреча. Такой поступок со стороны друга казался для него непростительным. И он его не простил.

***

      Когда Россия закончил, у него всё ещё дрожали руки, как во время рассказа. Настроение страны менялось, словно погода, и этого нельзя было отрицать. До того, как русский начал рассказывать, Яо подготовил себя к чему угодно, поэтому сейчас показывал на лице лишь сосредоточенность, будто рассказ ещё не кончился. На самом деле на него сейчас нахлынула целая волна чувств, среди которых он пытался разобраться. Когда азиат с этим закончит, то предстоит ещё подумать над своим ответом по поводу этого рассказа, который, скорее всего, был просто сном, а с такой кашей у себя в голове это было бы весьма трудно сделать.       Рука Ивана снова дрогнула. Ван, собравшись с мыслями, осторожно коснулся широкой ладони русского.       - Почему? - пробормотал Россия, последний раз вздрогнув. – Почему тогда ты меня проигнорировал? В тот день я лишь хотел сказать тебе, что мы... могли бы быть друзьями, даже несмотря на твоё презрение, стоило бы лишь попытаться...       - Россия... – Китай посмотрел прямо в его тёмные блестящие глаза, из которых в любой момент могли пролиться слёзы.       - Пусть те поступки, что ты совершал раньше, все те слова, что ты мне сказал, я был готов простить всё это. Однако тот день глубоко засел у меня в душе, понимаешь? Это... это всё...       - ...тебе привиделось, ару – закончил за него Яо и сжал руками ладонь друга ещё сильнее.       - То есть как? – Брагинский с недоумением посмотрел на собеседника.       - То, о чём ты говорил, что засело у тебя в голове – всё это сон, просто кошмарный сон, ару. Я бы никогда тебя не предал, слышишь? В тот момент, когда ты назвал меня предателем, я практически растерял всю надежду, ару, и только осознание того, что тебе нужна помощь, не давало мне полностью отчаяться.       Россия с надеждой посмотрел на Китая, который сейчас был серьёзен, как никогда. Его этот вид вселил в русского радость.       - Это правда? – тихо проговорил он.       - Конечно, ару! – тепло улыбнулся азиат. – Что же, ты думаешь, я пытался всё время тебе рассказать?       - Я... не помню... – растерялся Иван. – Честно, не помню. Что же со мной такое творится?       - Не волнуйся, всё в порядке. Теперь, ару. Кхм, так позволь же мне всё-таки объяснить тебе всё, что произошло...       Прокашлявшись, Китай начал рассказывать. Россия затаил дыхание и приготовился слушать соседа, а также воспринимать правду, какой бы она не была. Всё, что произошло до инцидента с ракетницей, русский помнил чётко, поэтому повествование заметно сократилось. Далее последовал тот самый последний взрыв, медпункт, сёстры и разговор с ними, крайне неприятное обращение Брагинского к Яо, ещё одна встреча, отчаяние, склад... Все эти воспоминания азиат пытался передать настолько точно, насколько запомнил. Иван же в свою очередь вникал в каждое его слово и будто заново переживал все события вместе со своим другом.       - И... как оно? – поинтересовался Китай состоянием русского, когда закончил.       - Всё хорошо, как ты и говорил. Теперь мне всё прояснилось, а это главное. – На лице Брагинского снова заиграла та самая его милая и добродушная улыбка. Но лишь на миг. Уголки рта его немного опустились. – Слушай, прости меня за всё это.       - Ты сделал это невзначай, ару, в каком-то смысле. Так что ты можешь не извиняться.       - Хорошо. И... Спасибо тебе.       Россия вновь улыбнулся и обнял Вана. Тот слегка удивился и уже хотел было спросить, за что ему преподносят благодарность, но эти большие и тёплые объятия уже всё дали понять. Обстоятельства сложились как нельзя отлично. И оба они этому радовались.       - Да когда же вы уже поцелуетесь, а?! – крикнул тонкий хриплый голосок.       Обе страны вздрогнули от неожиданности и посмотрели в сторону, откуда доносился крик. Там они увидели что-то необычное, что-то, что не поддавалось описанию: в стороне от ящиков стояла маленькая телефонная будка, откуда выглядывало суровое детское личико. Затем маленькая голубоглазая девочка в сером платье вышла из своего убежища, держа на руках миниатюрную копию того самого иноземного существа с ракетницей. Оружия при нём не было. Оно раскинулось на сложенных руках незнакомки и мирно посапывало.       - Ну? - потребовала девочка.       Затем из-за будки вылетели воздушные шары и высыпалось конфети. Где-то вдалеке послышались шорохи. Но Китай и Россия не обратили на это внимания, так как не могли оторвать взгляда от внезапной гостьи.       Внезапно комнату наполнил яркий свет. Ивану пришлось зажмуриться...