a worthy incentive.

      Пак успел уже раз десять мысленно дать себе подзатыльник за то, что заикнулся о согласии разнообразить сексуальную жизнь, если Чон выиграет. Этому засранцу-то, в принципе, и напрягаться не надо, чтобы выиграть, не зря же каждый раз на такие мероприятия посылают именно его. Чон Чонгук и победа — это уже как канон.       А вот Чимин за один только поход в секс-шоп успел через все круги ада пройти, хотя «пройти» — это ещё громко сказано, проползти, скорее. Не то что бы Чимин был так сильно смущён этим — совсем нет. Проблема скорее заключалась в том, что его дико раздражал продавец сие заведения, которому он явно приглянулся, если судить по его голодному взгляду на него и бесконечным попыткам «очаровать» Чимина своими пикаперскими штучками, которые у того вызывали только отвращение и желание затолкать ему какой-нибудь вибратор с витрин в рот, в надежде, что это его заткнёт, но Чимин парень добрый и вежливый, так что он стойко (мысленно наслав на него десятки проклятий) вытерпел все эти нападки, пообещав себе, что нажалуется на него Чону, если они ещё когда-нибудь посетят это место (и он почему-то уверен, что они его посетят). В общем, с горем пополам, но он купил эти чёртовы ушки, хвост, чулки, а ещё вдобавок нашёл дополнение к этому комплекту, которое точно будет по душе его любимому извращенцу. Предварительно запихав эти извращения поглубже в рюкзак, он вышел из этого мира разврата, продолжая мысленно желать «всех благ» продавцу, который продолжал сверлить его взглядом до тех пор, пока он не вышел на улицу.       Дома он убрал всё в тумбочку, и, сходив в душ, в котором провёл около часа (заранее подготавливая себя к завтрашнему дню), вернулся на свой излюбленный диван в компанию пледа, мишки и какого-то развлекательного шоу.       Сегодня он даже не смог созвониться с Гуки, потому что это последний день соревнований, а потом, Чим уверен, будет какая-то тусовка, так что тот занят сегодня, ему не до звонков. Чимин парень понимающий, поэтому не обижае… Окей, ладно, глупо обманывать самого себя — он чертовски обижается. Он хочет услышать родной голос, чтобы хоть на время разговора избавиться от давящих на него пустоты квартиры, одиночества и тоски по нему или хотя бы получить сообщение от него, чтобы знать, что он про него не забывает. Чимин, конечно, не эгоист, но, твою ж мать, этот засранец же может хоть коротенькое смс ему отправить… Разве нет?       Отложив телефон в сторону, он продолжает наблюдать за происходящим на экране, однако, вспомнив, что в морозилке лежит такая же одинокая, как и он сам, баночка вкусного мороженого, он решает незамедлительно съесть её, поэтому, подняв свою бренную тушку с дивана и захватив своей маленькой ладошкой лапу плюшевого друга, идёт вместе с ним на кухню.       С замученным жизнью (тоскующим Чимином) медведем в одной руке и с мороженым и ложкой — в другой, он возвращается в свой кокон и, поудобнее устроившись, начинает поглощать мороженое.       Через минут пятнадцать приходит уведомление о пришедшем сообщении, на что Чимин, погрузившись в сюжет происходящего в телевизоре, даже не сразу реагирует. Только когда следом приходит ещё несколько уведомлений, он берёт телефон в руки и с трепещущим сердечком открывает переписку с младшим, от которого и приходили сообщения.        «Привет, Чимин-а~ Уверен, что ты уже успел обидеться на меня за то, что мы сегодня не смогли созвониться, поэтому я решил, что могу искупить свою вину сообщениями».       «Прежде, чем ты спросишь: у меня всё нормально, я цел и сыт — не волнуйся обо мне. Я надеюсь, что ты хорошо покушал и отдохнул сегодня. Я скучаю. Люблю тебя».       «И да, Мини, я уверен, что ты знал, что так всё и будет, — первое место у меня. Так что я жду хорошей награды за мои успехи, котик мой~»       «Сладких снов, малыш».       Чимин с улыбкой смотрит на сообщения, понимая, что его парень уже давно выучил его характер и привычки. И тут же судорожно набирает ответ:        «Привет, Гуки~ Я рад, что ты нашёл время написать мне. Я очень скучаю, и завтра, получая свою награду, ты будешь искупать свою вину за это».       «Доброй ночи, мы должны хорошо выспаться сегодня…»       Чимин выпутывается из одеяла: пытается выпутаться, если точнее, и не совсем удачно, если ещё точнее. Он, с лёгкостью миниатюрного слоника, красиво слетает на пол, отбивая себе задницу. Обижено посмотрев снизу вверх на плед, словно тот его предал, он фыркает, и, подняв телефон, медведя и себя, ковыляет в спальню. Засыпает он с улыбкой и мыслью о том, что завтра его никто (и ничто) не будет обижать, ведь Чонгук будет дома.

***

      Проснулся Чимин намного раньше, чем планировал из-за сообщения от Тэхёна, друга любимого, которому он сразу же ответил: послал через сообщение куда подальше, а для убедительности своего посыла, ещё и фотографию сделал, показывая средний палец в камеру специально для Тэ и отправил её (ибо нефиг сон прерывать, пиздюк). Правда, в ответ он получил только: «Я недавно ребёнка видел с такими коротенькими пальчиками, кажется, ему было лет пять», что заставило Чимина прошипеть и пообещать тому, что, как только он вернётся, он его этими коротенькими пальчиками задушит. В общем, утро было доброе.       Умывшись, он пошёл на кухню в поисках завтрака, подойдя к холодильнику, он взглянул на календарь и приободрился: осталось всего несколько часов до возвращения Чонгука. Быстро позавтракав, а потом прибравшись в квартире, он пошёл в душ.       — Итак… С чего бы начать? — растерянно произнёс Чим, вертя в руках ободок с пушистыми и мягкими рыжими ушками и рассматривая остальные элементы «комплекта извращенца». Положив ободок обратно на кровать, он снял с себя футболку и боксеры, оставаясь полностью обнажённым. Он достаёт лубрикант и ложится на кровать. Разводит в стороны накаченные ноги и смазывает лубрикантом два своих пальчика, чувствуя обиду, ведь свои пухлые и короткие — совсем не то: хочется чоновских — тонких и длинных. Судорожно выдыхая, он проводит смазанными пальцами по сжатому колечку мышц, не вводя их внутрь, и старается расслабиться, закрывая глаза и представляя, что Чонгук сейчас с ним, только вот трудно представлять, когда ты даже голоса не слышишь. Погодите-ка, голос…       Взглянув на время, он прикинул, что сейчас Чон уже должен быть в автобусе на пути домой. Ухмыльнувшись, он тянется свободной рукой за телефоном, лежащим на тумбочке, стоящей около кровати, а другой рукой продолжает водить по сжатому колечку мышц, даже не планируя растягивать себя, пока не сделает одну вещь, которая точно поможет ему расслабиться и получить удовольствие от процесса, ну, Чонгука он, правда, помучает этим, но это неважно: потерпит. Кожа покрывается мурашками от осознания того, что он планирует сделать, а в голове крутятся мысли вроде «Чимин, ты и сам тот ещё извращенец, а ещё по поводу Чона что-то говорил». Он заходит в список контактов, выбирает подписанный как «Любимый засранец~» и звонит, предварительно ставя на громкую связь и кладя его на кровать около своей головы.       — Мини, что-то случилось? В автобусе неудобно говорить, — Чонгук сидит в наушниках, старательно игнорируя восхищённые взгляды девушек в свою сторону, и вслушивается в голос своего мальчика, не понимая, почему тот позвонил, ведь знает, что он уже скоро будет дома.       — Чонгук-а, я тут занят кое-чем и мне нужно, чтобы ты мне помог… Ты можешь даже не говорить, просто слушай, — и Чимин правду говорит, его и осознания того, что Чон будет всё слышать нехило возбуждает. Он вводит в себя один пальчик, ощущая им всю узость и издаёт тихий стон.       — Что ты имеешь в ви… — Чонгук правда надеется, что ему послышался тихий стон удовольствия, ну не может ведь тот сейчас…       — Я так хочу, чтобы это были твои пальцы, ими намного приятнее, — Чимин жопой чувствует (как это комично звучит в этой ситуации), что Чонгук ему потом отомстит за это, но даже не думает останавливаться. А вытаскивает палец, тут же вводя сразу два, игнорируя лёгкую (не девственник всё же) боль, начинает разводить их на манер ножниц, сопровождая это громкими стонами.       — Ты что, растягиваешь себя?! — слыша такие громкие и сексуальные стоны, яростно шипит Чонгук, оглядывая автобус на наличие «слежки». Он начал возбуждаться после первого же стона (неделя воздержания даёт о себе знать), думаю, необязательно говорить, что сейчас у него уже член в ширинку упирается, грозясь порвать (пока не Чимина, а только джинсы) и принося хозяину не особо приятные ощущения.       — А ты ч-что, думал, что я без растя-я-яжки в себя хвост запихну? — со сбитым дыханием тянет Чимин. — Пробка большая вообще-то, а учитывая, что твоего большого члена не было во мне целую неделю, без растяжки мне никак не обойтись, чтобы её вставить, — продолжает он, усмехаясь. И немного расстроено вздыхает, потому что: — Чонгук, я не могу простату нащупать.       — Чимин, твою мать, мне-то ты зачем позвонил, садист, — изнывая от желания прикоснуться к члену, тихо стонет Чон. От мыслей о том, что его похотливый парень сейчас суёт в себя свои коротенькие пухленькие пальчики, да ещё и, совсем не стыдясь, говорит ему такие вещи, член уже чуть ли не взрывается от возбуждения. Он обязательно отомстит ему, как только приедет. Он, конечно, ещё в самом начале мог бросить трубку, но он не может оставить своего мальчика совсем одного, когда тот растягивает себя, зная, что тот скучает по нему (как и сам Чонгук по Чимину) и в одиночестве не получает от этого должного удовольствия, так что даёт ему хотя бы ощущение присутствия через звонок (но всё же хорошо, что тот по видеосвязи не догадался позвонить).       — Ч-Чонгу-у-у-к, — громко стонет Чимин, нащупывая всё же заветную точку и начиная насаживаться на собственные пальцы, прислушиваясь к дыханию младшего. Потом с разочарованным стоном вытаскивает пальцы, добавляет ещё лубриканта, и размазывает уже по трём пальцам, так как пробка и правда большая. Он входит в дырочку уже тремя пальцами, всхлипывая от неприятных ощущений. Но в этот раз быстро находит простату, начиная трахать себя своими же пальчиками, подмахивая попкой навстречу им и с вконец сбитым дыханием, шепча бесконечное «ЧонгукЧонгукЧонгук».       У Чонгука мысли путаются, и он всё-таки тихо стонет и, стараясь не привлекать ничьё внимание, что, в принципе, удаётся, ведь все пялящиеся на него девушки уже вышли на своих остановках, а он сидит один на последнем сидении, где его загораживает сидение перед ним, которое, кстати, тоже пустое, начинает сжимать член через джинсы, надеясь, что он не кончит от этого и от звуков произносимого шёпотом своего имени, доносящегося из трубки. Точнее он уверен, что не кончит, ведь лучше сейчас он потерпит, и, приехав домой, кончит в ротик своему котику, заставляя проглотить сперму, в отместку за его терпение и страдания.       А Чимин тем временем, чувствуя скорую разрядку, неохотно, со звонким хлюпаньем вытаскивает пальцы из ануса, решая, что растянул он вполне достаточно, а кончать без Чона он не хочет, так что потерпит.       — Ч-через сколько ты приедешь? — пытаясь отдышаться, интересуется Чимин, взяв телефон в чистую руку.       — Полагаю, ты закончил? — нервно усмехается тот. — Примерно минут через тридцать, — продолжает Чон, отвечая на заданный вопрос.       — Тогда хорошо тебе доехать, — усмехается в ответ старший, предвкушая страдания того на ближайшие полчаса в автобусе. — До встречи, любимый, — Чимин сбрасывает звонок и встаёт, чтобы привести себя в порядок и войти в образ сексуальной кошечки, пока ещё есть время для этого.