И сердцу не прикажешь...

Цветы последние милей Роскошных первенцев полей. Они унылые мечтанья Живее пробуждают в нас. Так иногда разлуки час Живее сладкого свиданья.

"Цветы последние...» Пушкин А.С.

- Хитоми… - у Юске не было слов. Паренек понуро опустил голову, а руки, секунду назад сжатые в кулаки, расслабились. - Такова жизнь, - лицо девушки не выражало абсолютно ничего, а глаза были пустыми, стеклянными. Йори вздрогнул. Еще никогда ему не доводилось видеть девушку в таком состоянии. В состоянии полной опустошенности. Сколько он знал ее, – она всегда улыбалась. Даже, когда случай того не требовал, она никогда не опускала голову и не смотрела в пол. Сейчас же это была не сама Хитоми, а лишь ее тень. - Но почему ты молчала? – рыжик тяжело вздохнул, непонимающе глядя на подругу. – Почему нам ничего не сказала? Игараси тряхнула головой, машинально убирая волосы назад. Взгляд ее серых глаз уткнулся в парня. - А что толку? - Ты совсем дура? – разозлился младший Асахина. – Мы же твои друзья! Как ты можешь… как можешь не доверять нам? – резко сделав шаг вперед Юске заключил девушку в крепкие объятия. – Ты же всегда говорила, что с тобой все хорошо… Зачем, Хитоми, зачем ты держала все в себе? Отвернувшись, Йори прикусил губу и сделал несколько шагов назад. Парень догадывался, что когда-нибудь именно этим все и закончится, но мирился. Но почему же на сердце так тяжело? - Не хотела показаться слабой в ваших глазах, - прошептала она, нерешительно заключив его в объятия. - Дурочка, - парень погладил девушку по светлой макушке. – А на что тогда нужны друзья? Хитоми… - Да? - Впредь, не держи все в себе. Асахина с улыбкой отстранился, стараясь не замечать и самому не выдавать боль, притаившуюся в них обоих. Хитоми кивнула, но слез своих так и не показала. Йори и Юске переглянулись, прекрасно понимая, что чувствует девушка и вдвоем решили дать ей немного времени. Но обиду было не скрыть никакими масками. Тот факт, что девушка все время веселилась и улыбалась – не давал им покоя. Только сейчас они поняли, что даже та поездка была ей в тягость. Игараси делала все, чтобы ее не заподозрили, улыбалась, когда ей было это надо и смеялась, когда того требовали другие. Юске содрогнулся только от одной мысли: сколько же это продолжается? А была ли она когда-нибудь честной с ними? Ответ был вполне очевиден. Хитоми тряхнула головой и убрала рукой пряди волос, упавшие ей на лицо. - Забудьте наш разговор и что вы здесь видели. Пожалуйста… - А ты уверена, что в порядке? – рыжик подозрительно прищурился, борясь с желанием вновь обнять девушку. - Да, - напряженно улыбнулась она. – В полном. Парни больше не спрашивали ни о смерти ее матери, ни о состоянии самой девушки. Не потому что не хотели, а потому, что ее «я в порядке» резало по сердцу больнее всего. Юске думал, что теперь в их отношениях появилась небольшая пропасть. Парень всерьез задумался, поняв, что действительно ничего не знает о ее жизни. Хитоми всегда виртуозно избегала тем, касающихся ее семьи. И теперь было понятно, почему. Теперь же стало и понятно, куда она все время убегала ни с того, ни с сего. Но несмотря на такое холодное отношение со стороны девушки, Асахина не мог ни обижаться, ни злиться на нее. Ведь действительно не всем людям нравится, когда их жалеют или считают беспомощными. И, похоже, что Игараси была именно из таких. Ей не нужна была жалость или сочувствие. Но юноша, знавший ее уже не первый год, считал, что самые сильные люди, которые как раз-таки держат все в себе, самые одинокие. Именно поэтому Юске и решил, что, во чтобы то ни стало, сохранит их отношения. А точнее сказать, сделает все, чтобы девушка не была одинока.

***

Хитоми полулежала в кресле, закинув ноги на его спинку и свесив вниз голову. Взгляд при этом у нее был совершенно опустошенный. Глядя в одну точку, она изредка ловила себя на мысли, что в голове нету ничего. Сейчас, когда все медленно катилось в Тартарары, она начала осознавать, что не думает о завтрашнем дне. А значит, не думает о будущем. Слегка повернув голову, смотрит в сторону стола, на котором стоят в вазе давно засохшие цветы. Она даже уже и не помнит, когда их подарили и кто. А в голове внутренний голос заискивающе и властно шепчет: «Сухие цветы уничтожь!». Под силой ее взгляда один из лепестков сорвался и опал. Игараси сползла с кресла и, подойдя к столу, кончиком пальца дотронулась до колючего цветка. В мгновение ока тот рассыпался в прах. Улыбнувшись самой себе, девушка вновь забралась на кресло с ногами. Нужно было взять себя в руки… С силой стиснув зубы, она заставила себя взяться за учебники и выполнение домашней работы. Наушники в уши и крепкий кофе рядом, и Хитоми вновь переворачивает страницу, что-то пишет, пытается запомнить, но внезапно все тот же голос с усмешкой шепчет: «А зачем?». Рука зависает, не дописав предложение, соскальзывает, оставляя после себя длинную, синюю полосу. «Забудь про университет. Такова жизнь, девочка. Ты теперь сирота и должна думать лишь о своем проживании, а не об учебе». Тучи все больше сгущались, и вскоре давление станет совсем невыносимым…

***

Цубаки вздохнул и ловко откупорил очередную бутылку пива Heineken. Азуса смотрел на близнеца с огромным подозрением. Обычно брат не позволял себе пить при Эмме. До этого момента он ни капли в рот не взял, а тут уже четвертая бутылка. И вел он себя необычно тихо, что совсем не было на него похоже. Девушка переводила непонимающий, растерянный взгляд с одного брата на другого, не понимая, что делать и как быть. Вроде Цубаки вел себя как обычно: как обычно приветливо улыбался, как обычно целовал в губы и нежно обнимал, но все-таки что-то в нем кардинально изменилось. Последнее время Эмма все чаще и чаще замечала, что он смотрит не на нее, а куда мимо нее. Можно даже было сказать, что через нее. И все чаще и чаще, его мысли где-то далеко-далеко. Но Хината даже боялась поднять этот вопрос, опасаясь беспричинного гнева своего парня. - Мы дома! Бр-р! И ну мороз… - раздались голоса с коридора. Подскочив, Эмма побежала встречать братьев. - С возвращением, - тепло улыбнулась она, наградив Юске и Йори ласковым взглядом. – Ничего не случилось? - Что с нами может случиться на кладбище? – огрызнулся Юске, швыряя свою крутку на комод. – Я спать! - А ужин? – Уке выглянул из кухни, услыхав голоса. – Что за мальчишка?.. – прорычал он, когда младший брат в ответ на его слова лишь хлопнул дверью. – Никогда никого не слушает! - Йори, что-то стряслось? – забеспокоилась Эмма, напряженно глядя на лестницу, на которой только что скрылся парень. - Ничего, - слишком поспешно для правды ответил он, аккуратно повесив свое пальто. – Я тоже к себе в комнату. Начинайте есть без меня. - Что за черт? – выругался Уке, вытирая руки полотенцем. – Где ты таких манер понабрал? - С кем поведешься, - спокойно ответил парень, отсалютировав блондину. - Чертовы дети, совсем уже совесть потеряли… - Остынь, брат, - Азуса даже и не пытался вникнуть в суть разговора. – Подростковые проблемы. Вспомни себя в их возрасте. - Да какие проблемы могут быть у этих болванов? – не на шутку распылился Уке. – Этих двоих отродясь ничего не связывало, кроме кровного родства. Младший из близнецов лишь пожал плечами и прихлебнул чаю. - Вообще-то связывает, - спокойно проговорил он. – Та девушка – Хитоми Игараси, разве они не с ней все время возятся? Раздавшийся грохот избавил Уке от необходимости отвечать на вопрос. Три пары глаз уставились на разбитую бутылку, остатки пива неспеша растекались по дорогому, чистому паркету. - Цубаки, ты… - Я в комнату, - быстро поднявшись, парень покинул помещение, чтобы не нарваться на длинные и нужные нотации брата. Однако, вопреки всему, Асахина пошел, отнюдь, не в комнату, а на улицу, где холодный ветер тут же остудил его голову. Вздрогнув, парень натянул на себя капюшон с меховой опушкой и тяжело вздохнул, изо рта вывалился клубочек пара. Он шел, шел все дальше уходя от дома. Шел, неизвестно куда, неизвестно зачем. Цубаки не обращал внимания ни на прохожих, ни на машины, ни на, проходящих мимо, девушек. Руки почему-то тряслись, а сердце выстукивало просто бешенный ритм. - Хитоми… - прошептал он, чувствуя, что еще немного, и он просто на просто упадет. - Асахина? От неожиданности, молодой человек поскользнулся и плюхнулся прямо на пятую точку, ошарашенно хлопая глазами. Девушка непонимающе глядела на него сверху вниз, прижимая к груди букет свежих цветов, которые нещадно трепал ветер. - Ты че тут делаешь? – видимо, Игараси еще до сих пор не пришла в себя, окинув парня совершенно безразличным взглядом. – Твой дом совершенно в другой стороне. - Э-э… гулял? – фраза прозвучала настолько жалобным и вопросительным голосом, что девушка невольно улыбнулась. - Ну тогда гуляй дальше, - Хитоми обогнула парня по широкой дуге и направилась своей дорогой. - Куда? П-погоди! – но ноги совершенно его не слушались, да и выпитый им алкоголь давал о себе знать. Прохожие стали глядеть на них с большим подозрением, а некоторые обходили их с опаской, одаривая ехидными или презрительными взглядами. Хитоми поджала губы, смотря на парня, который все пытался подняться, но все время падал на одном и том же месте. Девушка перевела взгляд на большие часы, стоящие посередь улицы и вздохнула. Время было позднее, а провожать его вообще не вариант, конечно, можно было бы и посадить его на такси, но… Порывшись по карманам, Игараси тихо выругалась – последние деньги она спустила на цветы, а больше налички с собой не было. «Господи, ну и за что мне все это?», - простонала она, помогая парню подняться. Лишь чудо удержало их от общего падения. Цветы ужасно мешали удерживать его, но чисто из-за принципа она не могла отказаться от них. Цубаки хоть и мог идти более или менее прямо, но то, что он пьян, было чересчур заметно. Его часто заносило то туда, то сюда и бедной девушке, по доброте душевной решившей помочь ему, едва хватило совести, чтобы не бросить его и не послать добираться самому. Часто Асахина что-то бормотал себе под нос, но девушка была настолько сосредоточена на ходьбе, что не обращала на его слова абсолютно никакого внимания. Стремительно приближалась ночь, и Хитоми едва не пожалела о том, что повела его к нему домой, а не в свой, который был гораздо ближе. Вообще она искренне недоумевала, почему братья и его девушка позволили ему так наклюкаться и таком состоянии выйти наружу, но… стиснув зубы, чтобы ничего не высказать, девушка остановилась передохнуть, придерживая его за руку. - Неужели все парни такие тяжелые? – устало прошептала она, вытирая пот со лба, который выступил, несмотря даже на такую холодную погоду. Чем ближе приближалась ночь, тем температура опускалась все ниже и ниже. Девушка зябко поежилась, пытаясь согреть окоченевшие руки. Она то рассчитывала сходить только до цветочного, который находился через дорогу от дома, а в результате ей пришлось возиться вот с этим чудом. От слова «чудовище». - Хитоми… - Чего тебе? – вяло огрызнулась она, поправляя, съехавшую набок, шапку. Но едва она успела добавить хоть слово, как оказалась прижата спиной к ледяной стене. – Асахина, совсем очумел? - Хитоми… - Цубаки, глядя на нее затуманенным взором, принялся наклоняться вперед. - Цубаки, это не смешно! Отпусти! – но, как назло ей, именно в этот момент у парня появились силы. С трудом вырвав из захвата руку, девушка отвесила парню звучную пощечину. – Пусти! – закричала она, когда Асахина, не растерявшись, ухватил ее за другую руку, в которой она держала букет цветов. Хитоми брыкалась, кусалась и царапалась, но молодому человеку, в конце концов, не составилось труда совладать со слабой девушкой. Вцепившись в ее запястья, как утопающий за трость, Цубаки впился в ее губы, жестким, грубым поцелуем. Игараси зажмурилась, когда в нос ударил запах пива и сигарет и, стараясь сдержать злые слезы, с силой прикусила ему губу. Парень вскрикнул от боли и, отшатнувшись, вновь упал на пятую точку. Девушка раздраженно вытерла кровь со своих губ, борясь с диким желанием как следует треснуть его чем-нибудь, что под руку попадется. Хотя бы этим же букетом. Но парень был настолько беспомощным и растерянным в тот момент, что Хитоми просто на просто опустила руку. Вздохнув, она присела на корточки перед ним и, достав пачку бумажных салфеток, аккуратно вытерла кровь с его рта. - Надеюсь, что ты ничего не вспомнишь, когда в себя придешь, - прошипела она, вновь помогая ему подняться. Девушку радовало лишь то, что парень был ужасно пьян и вряд ли соображал, что делает. Прикусив чуть припухшие от поцелуя губы, Хитом почувствовала все-таки некое угрызение совести перед Эммой и братьями Асахины. Рассказать или же нет?.. Но что будет, если она расскажет? Эмма бросит Цубаки? Братья возненавидят его? Нет, пусть уж лучше все останется в секрете, быть может, жить будет легче. С тяжелым вздохом, девушке удалось поднять парня и дотащить его до его дома. - Хитоми, какими судьбами в такой поздний… час?.. – ошарашенный взгляд Уке был не передаваем, а красноречивый взгляд Игараси высказывал все то, чего бы девушка ни за что не произнесла вслух. - Он в мой район забрел и на ногах совсем не держался. Я решила, что лучше уж его сюда приведу, чем к себе, - буркнула она, передавая парня с рук на руку. - Хитоми… - пробормотал молодой человек, пребывая в пьяном бреду и… - О боже! Цубаки! Совсем оборзел?! Прости, Хитоми, снимай поскорее! Азуса, забери эту хронь отсюда! - Ничего страшного, - Игараси сбросила с себя темный, облеванный жилет, пытаясь не расплакаться. Не зря говорят, что как день начнется, так он и закончится. А закончился он хуже некуда. Однако от младшего близнеца не укрылись припухшие губы девушки и ранка на губах его брата. Темноволосый прищурился, не забывая попрекать Цубаки. - Уже поздно, - адвокат взглянул на время. – Давай ты переночуешь у нас? Хитоми покачала головой, задумчиво взглянув на цветы. Те медленно умирали у нее в руках, теперь даже вода им не поможет ожить. - Не хочу вас обременять лишними хлопотами. Уке лишь всплеснул руками. - Какие, в самом деле, хлопоты? Да ты только глянь на него! Ты вообще не обязана была его приводить. - Ну как же?.. Представлены же друг другу все-таки. - Нет-нет! Оставайся! Игараси с тяжелым вздохом протянула мужчине завязшие цветы и произнесла: - И все-таки нет, благодарю. Лучше позаботьтесь о них, у меня рука не поднимется их в помойку выбросить. Я пойду, доброй ночи. - Куда? – опешил блондин, видя, как девушка подхватывает и запихивает в пакет свою жилетку. – Погоди, я хотя бы машину заведу и отвезу тебя. - Не стоит, до свидания, - и Хитоми стремительно выбежала наружу, зная, что в пижаме ее уж точно никто догонять не будет. - Господи, бедная девочка, такой шок… - покачал головой мужчина, глядя в окно, где вновь повалил снег. Пронаблюдав за тем, как девушка, ежась от холода, заматывается в шарф и натягивает на ладони рукава свитера, скрывается за поворотом, прошептал: - Надо было ей нарваться именно на пьяного Цубаки. Повертев в руках цветы, которые отчаянно пытались держаться после мороза, Уке поставил их в вазу. Почему-то выбросить уже мертвые цветы не вышло даже у него.

***

Цубаки проснулся просто с дикой головной болью. Со стоном перевернувшись в кровати, он зарылся лицом в подушку, стараясь избавиться от звона в голове. Молоточки, что долбили по вискам, чуть поутихли, но боль от этого не ушла. - Азуса-а-а! – хрипло прокричал он, приоткрывая один глаз. – Есть аспирин? - Поверь, таким голосом, как у тебя аспирин уже не просят, - сонным голосом пробурчал темноволосый, рукой нащупывая очки. - А что просят? – Цубаки приоткрыл и второй глаз и теперь пытался сообразить, сколько он вчера выпил. Память упорно молчала, поэтому он решил озвучить свою мысль вслух. – Сколько я вчера выпил? - Четыре бутылки Heineken, - фыркнул Азуса, понимая, что поспать ему сегодня точно не дадут. - У-у, - понимающе простонал парень, хватаясь за голову. – Так где аспирин? - Ща принесу, - темноволосый, зевая, поднялся с кровати и, шатаясь спросонья, поплелся на кухню, где хранилась их домашняя аптечка. Блондин с тяжелым стоном сел на кровать, свесив ноги вниз и запустив в взъерошенные волосы руки. Событие прошедшего дня были очень смутными и размытыми. Последнее, что он помнил – грохот разбитой бутылки и морозный, зимний ветер. На это, пожалуй, и все. Кряхтя, ойкая и шатаясь, парень поднялся и подошел к зеркалу. - Че за?.. – глаза невольно распахнулись, а взгляд приковался к ранке на губах, где засохла капелька крови. - Опа, уже встал? – Азуса протянул брату таблетку и стакан холодной воды. Благодарно кивнув, Цубаки проглотил таблетку и залпом осушил половину. И тут же поморщился от внезапной боли, когда засаднило ранку. - Не знаешь, откуда у меня это? – пробормотал он, хватаясь за пострадавший рот. Азуса лишь пожал плечами и ответил: - Пока ты в комнату поднимался, умудрился в косяк двери врезаться. - А-а-а… - протянул он, совершенно не припоминая этого. – А как я добрался до дома хоть? - Да ты ушел-то недалеко, в соседний квартал всего лишь, - улыбнулся его близнец, присаживаясь на краешек кровати. - Дэ? – недоверчиво протянул он, придирчиво разглядывая свои губы. – Хоть убей, не помню, - сознался он. – Есть чего поесть? - Ну ты как обычно, - вздохнул Азуса, поднимаясь. – Кстати, - остановившись на пороге, он обернулся, подозрительно сверкнув глазами. – Тебе мнение Эммы не интересно? - Неа, - беззаботно ответил тот, все еще продолжая смотреть в зеркало. Но увидев в отражение то, как удивленно округлились глаза брата, ойкнул: - Блин, я не то имел в виду! - Я понял, - спокойно, что опять напрягало, произнес брюнет. – Идем, обед стынет. Цубаки, натянув на голое тело футболку, спустился вслед за ним, едва не свалившись с лестницы. Масаоми встретил его приветливым кивком и вновь погрузился в чтение газеты, Юске с Йори даже не поздоровались, смотря куда-то в окно, а Эмма сходу спросила, как он себя чувствует. - Просто прекрасно, - как можно более любезно улыбнулся он, слегка приобнимая девушку. Про утренний поцелуй, который уже давно стал традицией, он позабыл. – Откуда цветы? – удивленный взгляд в сторону огромного букета полевых цветов. Зимой то? – Красивые… - невольно вырвалось у него. - Хитоми принесла, - Уке поставил на стол сковородку с яичницей и беконом и принялся нарезать хлеб. – После того, как тебя притащила. - Притащила? – переспросил молодой человек, боясь, что неверно понял его. – Что ты имеешь в виду «притащила»? – недоуменный взгляд, брошенный на Азусу, который сосредоточенно размазывал масло по хрустящему тосту. Адвокат оторвался от своего дела, бросив то на одно брата, то на другого непонимающий взгляд. - Ты разве ему не сказал? – ошарашенно спросил он, обращаясь к младшему из близнецов. - Что не сказал? – вновь переспросил Цубаки, предчувствуя нечто неладное. В горле встал неприятный ком. Повернувшись к нему, Уке пояснил: - Вчера ночью тебя Хитоми притащила к нам, ты при этом едва ли на ногах мог держаться. Спасибо ей за это. Не всякая знакомая на такое будет способна. Цубаки бросил на Азусу быстрый, едкий и отнюдь не добрый взгляд, не понимая, почему брат солгал ему в столь наглую. Брюнет одарил его в ответ таки-и-им взглядом, что у блондина по телу побежали мурашки. Подозрение, что что-то пошло не так лишь усилилось. - Почему ты мне солгал? – яростно спросил он, когда они остались один на один с Азусой. - А зачем? – равнодушно ответил он. – Все равно для тебя это должно быть все неважно. - Как мне может быть безразличен человек, который в позднее время суток приволок меня домой, не смотря на то, что мы едва ли знакомы? О чем ты вообще говоришь, Азуса? - Цубаки, как ты можешь говорить о том, чего даже не помнишь? - Но… - попытался было возразить он, но Азуса одним жестом руки перебил его: - Я не хочу тебя ни в чем подозревать, но и ты, пожалуйста, не давай повода. Промолчав, Асахина лишь опустил голову.

***

Хитоми подняла заспанную голову, прищуренными глазами глядя на часы. Время было раннее, и, как обычно, она проспала всего лишь два часа. Вздохнув, девушка потерла затекшую шею. Зевнув, она сползла с кровати и поплелась в душ. Мысли метались из крайности в крайности, а губы по-прежнему пылали после поцелуя. Хитоми помотала головой, стараясь отогнать от себя беспокойные мысли. Это всего лишь поцелуй… К тому же поцелуй по пьяни. Выйдя из душа, девушка протерла ладонью запотевшее стекло и улыбнулась своему отражению. Для нее этот поцелуй ничего не значит. С другой стороны, Хитоми чувствовала вину перед Эммой, и хотя виноват был Цубаки, девушка не могла себе позволить ударить человека, который был не в своем уме. Быть может ей действительно стоило оттолкнуть его? - Интересно, он помнит? – спросила она свое отражение, но ответа так и не получила. Было бы замечательно, если бы он не помнил… Игараси почти никогда не смотрела в зеркало, потому что боялась увидеть так не себя, а совершенно незнакомого ей человека. Но сейчас, глядя на себя, она все больше убеждалась, что это именно она. Изнеможенная, с темными кругами от недосыпа и размазанной тушью, с резкими скулами и тенью на лице, исхудавшая и отощавшая, как внешне, так и душевно – это все она. Взгляд серых глаз задумчиво прошелся по ванной комнате. Было странно осознавать, что тебе чего-то хочется, но ты и сам не понимаешь, чего именно. Острая бритва выскользнула ее из рук и, ойкнув от неожиданности, Хитоми подхватила ее у самого пола, сжав ладонью лезвие. На мокрый пол часто-часто закапала алая кровь. Зашипев, девушка аккуратно переложила бритву в другую руку и взглянула на рассеченную ладонь. В последнее время она вся была в царапинах, доставшихся ей по разным причинам: от одноклассницы, из-за лезвия конька, и вот сейчас. Задумчиво оглядев бритву, девушка сделала несколько надрезов на своей руке. Бледные царапины тут же налились кровью. К своему собственному удивлению, покалывание на руке не причиняло боли, а наоборот было приятным… Игараси помотала головой и поспешила выйти из ванны, придерживая несильно кровоточащую руку. - Что я только что собиралась сделать? – прошипела она, придя в себя. Она только что пыталась вскрыть себе вены… Резво собравшись и, как обычно не поев, девушка выбежала из дома, проклиная себя на минутную слабость. К счастью Хитоми, Йори ничего не заподозрил, более того, он сообщил, что Цубаки ничего не помнит о прошедшей ночи, когда девушка тащила его дома. О том, как именно это произошло, он узнал лишь со слов Уке. Игараси облегченно вздохнула. Раз уж он не помнит об этом, то и подробности не помнит и подавно. - Ваши результаты за промежуточные тесты, - классный руководитель неспешно принялся перебирать листы с отметками. – Макото 87 баллов, так держать. Нацуки 68 баллов, в этот раз не постарался. Йори, как обычно, 100 баллов, по-прежнему лучший результат в школе. Эрика 95 баллов, Саюри 96 баллов, Киеши 90 баллов, Рей 73 балла, Хитоми… Хитоми 0 баллов. Девушка вздрогнула, ощутив на себе пристальные взгляды одноклассников. Сделав вид, что ее это совершенно не касается, она отвернулась к окну, сжимая свободную руку в кулак. Стиснув зубы, Игараси попыталась унять нервную дрожь в теле. Вот снова… - Разве такое возможно? - В последнее время она стала хуже учиться. - Совсем скатилась, а еще лучшей ученицей себя зовет! - Позорище, да даже Хичид ее обогнал! - Кошмар какой! О чем она только думает? Поступление на носу! «Замолчите! Хватит!», - но вслух девушка никак не могла произнести этих слов. Чувствуя, как злые слезы несправедливости душат ее, Хитоми молча собрала вещи и вышла из класса, предварительно заставив Йори, который тоже сорвался с места, сесть на стул. Последнее, что она услышала, покидая класс: - Давно пора. Игараси не плакала, глядя себе под ноги и осознавая, что преподаватели не дадут ей выпуститься, как бы она ни старалась. Девушка не понимала, чем она заслужила подобное, но справиться с этим не могла. Все что ей сейчас остается, это ходить в школу до самого выпуска, или же, до тех пор, пока ей прямо не покажут на выход. Сама она ни за что не уйдет! Не за тем поступала именно в эту школу при Оксфордском университете, чтобы так просто сдаться и уйти ни с чем. Воткнув в уши наушники и включив музыку на полную мощь, девушка побрела вдоль улиц, не обращая внимая на суетящихся вокруг людей. Не беспокоил ее даже сильный снегопад, который благополучно размазал косметику по ее лицу. Рука, после утреннего происшествия, разболелась, а необработанные царапины вновь закровоточили, окрасив белые рукава пиджака в алый цвет. - Ну хуже сегодня уже явно не будет, - девушка стряхнула с мокрых волос снег и отряхнула мех своего капюшона. На пороге своей квартиры Хитоми обнаружила огромный букет полевых цветов, подозрительно похожих на те, что она купила вчера, бережно завернутых в бумагу. Присев на корточки, чтобы получше рассмотреть цветы, девушка обнаружила записку с кратким посланием: «Прости и спасибо». - И за что ты извиняешься? – но на бледных, посиневших от холода губах появилась слабая улыбка. Яркие цветы определенно смогли порадовать глаз и хоть немного, но поднять настроение.