И сердцу не прикажешь...

Оставаясь на плаву, я жду, когда же, наконец, проснусь. Кто-то шепотом зовет меня. Роль в жизни неустойчива, сюжетная линия меняется. Хорошо это или плохо, слушай, как торжествует время Умея дарить объятия и быть благодарным всему, о чем жалеешь, С этого момента позволь любви наполнить жизнь. Какая прекрасная случайность, неожиданный поворот Он позволил мне познать любовь. Какая прекрасная случайность, крохотная возможность Позволила мне отчаянно любить. Это великодушие судьбы, Откровение сердца… EXO Suho & Chen OST 'Beautiful Accident'

Хитоми схватилась за голову и опустила глаза, желая избежать этих испытующих взглядов. Теперь же, когда они наконец-таки решились и оказались здесь, она уже не считала идею такой уж и замечательной. А еще и Цубаки добавил масла в огонь… Совет братьев?.. Да это даже хуже, чем суд присяжных! Девушка лишь могла догадываться, о чем сейчас думают братья Асахины. А вот Эмма… Шатенка сидела, кажется, ни жива ни мертва, как-то печально опустив голову, от чего её волосы скрыли лицо. Хитоми знала, что предала и обманула все её ожидания, но… Положа руку на сердце, она почему-то не чувствовала какого-то раскаяния за то, что произошло. Она не жалела, но ей было страшно от того, что именно могут подумать о ней эти люди. Игараси давно перестала обращать внимание на людей, зная, насколько бесчеловечными и несправедливыми они бывают. Да и что скрывать? Она сама была такой же, такова людская натура. Все люди грешны. Обида, страх, зависть, отчаяние, страсть, печаль, жадность… Это и многое другое ведет человека к искушению и соблазну. Но каждый грешный поступок возвращается к нам болью. Именно так мы познаем, что такое добро, а что такое зло. Чувства людей неоднозначны, а сами люди непостоянны. Таковы на самом деле люди. Так чем Хитоми отличалась от таких людей? Она лгала, поддавалась страху и отчаянию, завидовала и ревновала, испытывала точно такую же страсть… «Люди, способные на самоубийство, не достойны любви!». Игараси вздрогнула, отвлекаясь от своих мыслей. Она и не слышала, как обычный разговор уже перерос в шум и гам. - Тишина, - Укё похлопал в ладони, призывая к молчанию. – Чтобы дело не дошло до рукоприкладства, предлагаю сперва разобраться в ситуации. Вы ведь все знаете, из-за чего мы собрались? – братья мрачно, подтверждающе кивнули. – В таком случае, думаю, сперва справедливо будет выслушать Цубаки. На что блондин лишь безразлично пожал плечами и с легкой хрипотцой в голосе произнес: - Мне нечего на это ответить… На его плечо легка рука Масаоми, брат ласково потрепал его и с легкой улыбкой сказал: - Цу, мы всё понимаем, но тебе всё равно придется что-либо сказать. - Я люблю Хитоми, - с тяжелым вздохом произнес он. – И, признаюсь, что к Эмме не испытываю ничего уже довольно давно, - вновь поднялся шум, и парень был вынужден повысить голос. – Любовь к ней сделала из меня круглого идиота, но спустя три месяца «серьезных» отношений, я понял, насколько глубоко заблуждался. Но отказаться от неё уже не мог, просто всё из-за той глупой игры… А потом… Потом появилась Хитоми. И если любовь к Эмме ослепила меня, но с Хитоми зрение вернулось ко мне. Я не могу назвать ни часа, ни времени, ни места, когда она пленила меня своей неприступностью и холодностью. - Хитоми не такая! – вступился за подругу Юске, но его возмущение потонуло в гневном оклике брата. - Тш-ш, дай ему договорить. И Цубаки продолжил: - Поверьте, я не хотел причинить никому вреда, особенно Эмме. Но если с ней каждый сорванный поцелуй становился чем-то неприличным и запретным, то просто глядя на Хитоми я чувствовал самую настоящую страсть. - Скорее уж похоть, - фыркнул Футо, скрещивая на груди руки. - Может быть, - улыбнулся блондин, не отрицая. – После того, как я осознал, что это за чувства, то больше не мог смотреть на Эмму и держать себя в руках. Я стал искать встречи с ней, в любом месте и под любым предлогом. - Иными словами: ты соблазнил её… - Укё выглядел весьма мрачно. – И, позволь же узнать, сколько же раз повторялись такие встречи, и чем всё заканчивалось? Но блондин не спешил отвечать. Сощурившись, он оглядел всем из-под растрепанной челки, скрывавшую половину его лица. Но Масаоми подбодрил: - Цу, от того, насколько честно ты всё расскажешь, Хитоми достанется меньше. Эта скрытая угроза подействовала, как ни странно отрезвляюще. Вздрогнув от подобной перспективы, Асахина набрал в грудь побольше воздуха и, как на духу выпалил: - Самые запоминающиеся моменты были, когда мы встретились с ней здесь, когда я попросил её помочь с озвучиванием игры. Тогда она узнала, что я играю на пианино. Потом ещё на предновогоднем празднике в школе. Мы были… - он сглотнул и искоса посмотрел на побледневшую девушку. - В душе, - на грани слышимости шепнула Хитоми, пустым взглядом смотря в одну точку. – Мы были в месте в душе… - Простите, - вклинилась в разговор Айко, выступая вперед. – В том, что именно случилось в душе, по большей части моя вина. Я кое-что подмешала в духи и шампунь Хитоми, поэтому за последствия никто ручиться не мог. Йори, вспомнив их страстный танец, залился багрово краской. Просто он вновь ощутил всё то, что испытал тогда. И сейчас, осознавая это, он понимал, насколько был велик соблазн к тому, что сделал Цубаки. Его брат любил Хитоми с той страстью, которую Йори не мог себе позволить по отношению к ней. Именно поэтому он тогда сдержался. И винить Цубаки в несдержанных порывах – он не мог. - А потом я признался, хотя, скорее всего, она уже давно догадывалась… Просто не афишировала да и вообще всячески старалась избегать этого. А потом наступил Новый год, и дальше вы сами всё видели… - Подонок! – выплюнул Футо. - Скотина, - поддакнул Хикару, морщась. – Девочке и так было плохо, а ты ещё со своими чувствами. Краска окончательно спала с Хитоми, когда она услышала эти слова. Она ведь не говорила ему… В глазах девушки потемнело и, пошатнувшись, она с грохотом упала на пол, потеряв сознание. Слишком много потрясений и нервного срыва накопилось в ней за последние дни. Находящиеся ближе всех к упавшей девушке Нацуме и Субару кинулись помогать, но… Едва брюнет хотел поднять её, чтобы привести в чувства, как рукава её толстовки случайно задрались. - Господи… - шепнула Эмма, впервые за это время подавшая голос. Масаоми, переглянувшись с Екаявой, грустно усмехнулся и принялся приводить девушку в чувство. Хитоми пришла в сознание буквально через несколько секунд после того, как её положили на диван. - Извини, но можешь задрать кофту. Девушка убито кивнула и, встав и немного пошатываясь, приподняла кофту так, что были видны выступающие ребра. - Анорексия на начальной стадии. - Хикару… О чем ты говоришь? – хрипло прошептал Цубаки, переводя взгляд с брата на девушку и обратно. – В каком смысле «и так было плохо»? Длинноволосый парень недоуменно повернулся к помрачневшей Игараси. - Так он ещё не знает? - Не знаю что?! – Цубаки уже не говорил. Он кричал. - Через два дня после дня рождения Укё у Хитоми умерла мама. Наступила тяжелая, гнетущая пауза. Цубаки медленно, чувствуя, как холодеют конечности, и мороз пробирает до костей, повернулся к своей девушки, чья голова была опушена, а волосы скрыли тень на её лице. Руки сжаты в кулаки настолько, что ногти впивались в ладони. - А когда она была маленькой, то умер её отец. Тоже зимой. - Плюс ко всему, Хитоми недавно отчислили из школы. Сказали, что у сироты нет возможности учиться в престижном заведении и добиться чего-то в жизни. Так и сказали. - И ко всему прочему ещё и ты со своими чувствами и своим чертовым эгоизмом. Выслушивая всё это, Цубаки при этом смотрел лишь на девушки. - Хитоми, это ведь всё неправда, да? – прошептал он, подходя к ней вплотную. – Скажи же, что всё неправда! Но девушка молчала. Тогда молодой человек, взяв её за подбородок, заставил поднять лицо. По её щекам скатывались тихие, беззвучные слёзы. Её взгляд был пустым, как у куклы. Всхлипнув, парень притянул её к себе и зарыдал, прося прощения. Братья не стали их прерывать. - Всё это сейчас неважно, - вдруг сказала девушка, отстраняясь. – Я не хотела никому говорить, но Юске и Йори случайно всё узнали. А Айко, по-видимому, рассказала всё Масаоми-сану. Да, мне было тяжело… Даже сейчас я до сих пор не могу смириться с этим. Я давно знала, что мама сильно больна. Но то, что она не оплачивала лечение, а отдавала всё в школу – повергло меня в шок. Её состояние ухудшилось, и болезнь протекала тяжело, поэтому я была вынуждена попросить врачей о том, чтобы ей сделали эвтаназию. Но я понимаю, что в смерти мамы виновата лишь я одна. Я жила всё это время, потому что её мечтой было, чтобы я училась в Англии, в Оксфорде. Но когда меня исключили… Просто перестала видеть смысл жизнь. Я не могла есть, не могла спать и даже думала о самоубийстве, но… - слезы душили её, но оставаясь внешне спокойной, она продолжала говорить. – Если бы не Цубаки, то я бы… я… - и, не выдержав, она разрыдалась в голос. Он чуть не умер, увидев то, как она плачет. Никогда еще слезы девушки не причиняли ему такую боль. Но все, что он мог сейчас делать – это оставаться рядом. Он просто и представить себе не мог, что именно из-за этой череды случайных совпадений, она все еще могла улыбаться ему, весело болтая о красоте цветов. Ведь он стал тем, кто вовремя успел заметить и поймать её за руку, когда она уже шагнула в распахнутое окно... К большому счастью, пока что лишь в мыслях. - Но… - девушка решительно вытерла слезы ладонью и, глядя прямо в глаза, твердо произнесла: - Не смотрите на то, что произошло. Не жалейте, а судите по всей строгости, как считаете правильным и нужным. Тут встала Эмма и тихо прошептала: - Хитоми, Цубаки… я не могу принять того, что вы сделали. Цу, твои слова действительно ранили меня и мне очень больно. Но я прощаю вас! Юске мне всё рассказал, и я попробую понять. Бросив беглый взгляд на друга, Хитоми поняла, что рыжик всё-таки признался Эмме. Вопреки всему. - В таком случае, устроим голосование. Если мы принимаем их отношения, то Цубаки по-прежнему будет частью нашей семьи, а если же нет… - Масаоми развел руками. – То закон семьи Асахина един для всех. Зу, тебе слово… Все повернулись к близнецу. Брюнет почесал макушку, поправил очки и выдохнул: - Ну разве я могу предать ожидания моего брата, даже если он предал мои? Конечно, я согласен. Мы ведь всё-таки близнецы… - Азуса… - Слезы оставишь на потом. Нацуме? Рыжеволосый картинно закатил глаза. - Азуса сказал уже всё за меня. И пусть мы не близнецы, но зато тройняшки. Куда вы, туда и я. Это не обсуждается. Луи? - Да я тоже не против, но Цубаки не хватает хорошей взбучки. - Хорошо, уже три голоса «за». Хикару? - А вот я против, - нахмурился длинноволосый. – Но я не против девушки, вовсе нет. Просто считаю, что она заслуживает большего. Цубаки слишком жестокий и бесчувственный, что даже не смог заметить все те переживания, что она держала к себе. К тому же, Цу, это просто коварное совращение несовершеннолетних! - Как ни странно, я согласен с Хикару, - вздохнул Субару. – Прости, Хитоми, но я тоже считаю, что ты заслуживаешь большего. А все эти его домогательства… это мерзко! - Поддерживаю! – вклинился Футо, хмурясь. - Итак, пока что три против трех. Идем дальше. Канаме? Но монах лишь поднял вверх руки и серьезно произнес: - Я воздерживаюсь от голоса. Сейчас я говорю не как брат, а как служитель храма. Если и существует верный выбор, то только Будда подскажет ответ. Что называется, ловко выкрутился. - К сожалению, - покачал головой Укё, - я тоже не могу сделать однозначного выбора. Во мне сейчас говорит адвокат, а это значит, что, с юридической точки зрения и с точки зрения закона, Цубаки можно смело отправить под арест. Но вот только, брата я тоже лишиться не хочу. Поэтому, чтобы я не выбрал, я буду сожалеть в любом случае. - Хитоми моя лучшая подруга, поэтому, если она будет счастлива с Цу, то мой голос для неё, - тихо прошептал Йори, но, тем не менее, его все услышали. - Я же одинаково люблю и своего глупого братишку и эту девушку, поэтому мне просто стыдно не сказать «за», - улыбнулся Масаоми, поворачиваясь к парочке. - Им нельзя встречаться! - вдруг воскликнул Ватару. Канаме ласково потрепал братишку по щеке и спросил: - Почему же? Надувшись от гордости, мальчик выпалил как на духу: - Потому что Эмма носит ребенка под сердцем! Рука Канаме, который потянулся за тем, чтобы погладить брата по голове, зависла в воздухе. Цубаки то открывал, то закрывал рот, всё силясь что-то сказать. Хитоми ошарашенно повернулась к парню, стремительно меняясь в цвете лица. Эмма же вообще была на грани обморока. Самые старшие братья потянулись за валерьянкой и корвалолом. С трудом, но Цубаки удалось повернуть голову, глядя сперва на ошарашенную Хитоми, а затем на свою сестру. - Нет! Нет! Это ошибка! - в панике замахали они руками, начиная страшно паниковать. - У нас ничего не было! Клянемся! Только поцелуи и всё! Глаза братьев округлились ещё больше. Несколько пар глаз устремились к побледневшей Хитоми. Девушка сглотнула и, всё косо поглядывая на Цубаки, проговорила: - У нас было, но... Сейчас рано о чем-либо говорить. Только неделя прошла. - Тогда кто?.. - охрипшим голосом спросил Нацуме. Все присутствующие, как по команде повернулись к Масаоми и Айко, которые скромно стояли в самом отдаленном уголке комнаты. - Упс, - только и выдала девушка, краснея. - Попали, - согласился мужчина, приобнимая её за талию. Flashback. На кухне был полумрак, и всё пространство освещалось одной единственной лампой. За столом, сжав руки в кулаки, сидел Масаоми Асахина. Перед мужчиной стояла чашка из-под кофе, которую он осушил за несколько глотков. Чуть поодаль, прислонившись к буфету, стоял Укё и задумчиво разглядывал пятно на кружке. Очки запотел из-за пара, который поднимался от горячего напитка, но мужчина не обращал на это внимания. Наконец, оторвавшись от своих мыслей, перевел взгляд на старшего брата: - Ты в этом уверен? – сухо спросил он. - Уверен, - спокойно ответил Масаоми, хотя по-прежнему и не поднимал головы. – Срок три недели. - Я должен был догадаться, когда ты домой не явился, - фыркнул адвокат, отпивая из кружки. Поморщился и решительно добавил ещё два кубика сахара, размешивая их ложкой. – Симптомы? - Всё стандартно. Болезненные ощущения в груди, ранний токсикоз, вялость, небольшая температура, недомогание и, самое главное, отсутствие месячных. Укё поморщился и нехотя признал: - Да, действительно похоже. Я ничего не хочу сказать дурного, мне она тоже нравится, но ты уверен, что будешь счастлив с такой девушкой, как она? - Никогда ещё в жизни я не был так уверн. - В таком случае, - улыбнулся второй брат Асахины. – Нужно сделать всё возможное, чтобы беременность протекала хорошо, и ребенок был здоровым. В конце концов, это мой будущий племянник… Или племянница? Масаоми тихо рассмеялся и протянул: - Мне всё равно, кто родится. Мне пока достаточно того, что она беременна… Именно эту последнюю фразу и услышал маленький Ватару и, сделав кое-какие выводы, поспешил смыться в комнату, не дослушав до конца. «Мне пока достаточно того, что она беременна от меня. Я уверен, что Айко будет мне замечательной женой и замечательной матерью нашему ребенку». Конец Flashback. - То есть?.. – Хитоми с прищуром повернулась к подруге. – Ты беременна, но не рассказала мне? - Ты думаешь, что я сама знала? – огрызнулась она. – Масаоми просто поставил меня перед фактом, а потом я сделала тест. - Эм, простите, конечно, но мы не услышали последнего голоса… Все как один повернулись к насупившему Юске, про которого в этом балагане все забыли. Когда всё внимание было приковано к нему, парень просиял. Закинув руки за голову, он с насмешкой на губах подошел вплотную к брату. - Цубаки, ты ведь знаешь, что я тебя терпеть не могу? - Догадываюсь, - криво усмехнулся блондин. Улыбка рыжика стала запредельной. - Так вот… Тебя-то я терпеть не могу, а вот Хитоми я люблю. Однако, чтобы заслужить моё прощение и моё благословение, ты должен кое-что сделать… Глаза всех непонимающе округлились. Что младший брат может потребовать у старшего? Но Цубаки выглядел вполне серьезным, готовым принять любое его желание. - Проси, что хочешь. Юске протянул руку и требовательно произнес: - Гони ключи от машины. - Но у тебя прав нету! – возмутился Цубаки, не горя желанием расставаться со своей серебряной машинкой. - Будут, - уверенно произнес паренек. – Выбирай: либо Хитоми, либо машина. - Это моя последняя машина! – горестно простонал Цубаки. - Угу, остальные ты уже разбил. - А мое мнение, кажется, никого не интересует… - пробурчала девушка, не очень довольная таким раскладом. Тяжело и горестно вздохнув, молодой человек выудил из кармана ключи и протянул их брату, который быстро спрятал их в карман, пока не передумали. - Только попробуй поцарапать, - шикнул он, отвешивая легкий подзатыльник. - Не боись, буду предельно осторожен, - хмыкнул рыжик. – К тому же, тебе досталась куда большая ценность… - И раз всё хорошо закончилось, то… Хитоми, как насчет того, чтобы вернуться и окончить школу? – поправил очки Укё, подавляя невольную улыбку. Девушка недоуменно округлила глаза, с трудом понимая, что именно адвокат имеет ввиду. Но увидев ободряющий взгляд Масаоми, Айко и Йори, просияла. - Да! С удовольствием! - В таком случае, добро пожаловать в семью Асахины. Считай, что это наш тебе подарок на Новый год. - Ребята, идемте есть! – из кухни показалась встрепанная голова Эммы. – Стол уже накрыт! Хитоми, ты тоже. Тебе нужно поправлять своё здоровье. - Да, пошлите. Я проголодался, а то эти собрания просто тоска зеленая… - Эй, чур сегодня я сижу рядом с Эммой! - Кто-нибудь принесите ещё один стул! - Сколько народу то… Хитоми улыбнулась сквозь слёзы и села на отведенное ей место. Теперь уж точно её. В этом она не сомневалась. И рука Цубаки, нежно сжимающая её ладонь под столом, была тому доказательством.

***

Масаоми, держа за руку пятилетнюю девочку – свою дочь, задумчиво заглядывал запечатанный конверт. Надпись и адрес были написаны до боли знакомым почерком. Зайдя в дом, он молча поприветствовал братьев и, отправив Ватару развлекать дочь, сел рядом с Укё за стол. - Это от Хитоми? – Юске появился как нельзя кстати. - Да. Распечатав конверт, мужчина достал оттуда снимок, и на его глазах выступили слёзы. А рыжик принялся негодовать: - Вот ведь... Как пять лет назад сбежали в эту свою Англию, так ни весточки, ни словечка, ничего! А теперь – на-те вам! – пожалуйста! - По крайней мере, теперь мы точно знаем, что они счастливы и с ними все хорошо, - вздохнул мужчина, с грустью глядя на фотографию, которую он бережно сжимал в пальцах. На фото были Цубаки и Хитоми. Изрядно повзрослевшие, изменившиеся за эти долгие года, но по-прежнему счастливо улыбающиеся друг другу. Надпись, написанная бисерным, круглым почерком и чуть смазанной черной ручкой, гласила: «To love again. I need to feel alive and not running away…» Сколько человеку не тверди об обратном, он всё равно будет любить того, кого выбрало сердце, потому что сердцу не прикажешь…

К О Н Е Ц !