И сердцу не прикажешь...

Как же так? Прочь гоню любовь, но всё сильнее она! Судьба меня словно заставляла на тебя смотреть. Того, кто был холоден как лед согреть сумела ты. Сердцу, что в ловушку поймано, ты позволила дышать, Словно оживив его. В душу мне проникла глубоко, В слезы ты обратила застывшую прошлого боль. Я прошу, не исчезай. Мне не хватит сил забыть. Так изменчива судьба, твою руку отпустил. Каждый день повторяю в печали я имя твое. Ты другого не люби. Помню обо мне, прошу. Возвращаюсь сотни раз к нашей встрече в первый день. Бесконечно рисую, как я обнимаю тебя…

Но Мин У – Trap.

- Поздравляю тебя, Хитоми! Никогда не думала, что такое произойдет, но ты реально меня переплюнула. Так держать! - Айко, будь другом, заткнись… - прошипела девушка, невольно потирая черно-бордовые засосы на шее. Подарок, оставленный Цубаки. Екаява просьбам не вняла и радостно расхохоталась. Игараси оглядела её хмурым взглядом и лишь махнула рукой. К ненормальным взглядам подруги на мир она привыкла уже давно и уже больше не пыталась исправить её мировоззрение на жизнь. Брюнетка прихлебнула горячий кофе и, блаженно зажмурившись, деловито спросила: - И что теперь? - Мне то почем знать? – устало произнесла Хитоми, запуская пальцы в волосы и взъерошивая их ещё больше. – Цубаки нужно поговорить с ними. Не может же он прятаться от них вечно Взгляд Айко был более чем красноречивым. - А может быть, это ты боишься показаться им на глаза? – прищурилась девушка, отставляя чашку с недопитым кофе подальше. Подперев ладонью щеку, она тяжело вздохнула. – Уже неделя прошла. - Да знаю я. Но не могу же я силой потащить Цубаки к ним домой и уже там выяснять отношения. Брюнетка ударила кулаком по столу, от чего вся посуда жалобно задребезжала, а Игараси подскочила на месте. - Можешь и обязана! – и, чтобы подлить масла в огонь, добавила: - Если сама не трусишь. - Не трушу, - вздохнула светловолосая девушка, поднимаясь со своего места. – Я тоже считаю, что это неправильно… Короче, ты права. Надо всё решить побыстрее. Если не решимся сейчас, то уж никогда не сможем. - Вот и правильно, - довольно кивнула Айко, прикусывая шоколадное печенье. – Нефиг откладывать в долгий ящик. Кстати, а Цубаки то сам где? - Пошел за продуктами, - отмахнулась Хитоми, а Екаява, рассмеявшись, присвистнула. - Да вы прям так женатая парочка! - Айко… - Что? - Заткнись!

***

Цубаки набрал в грудь побольше воздуха и тяжело выдохнул. Он всё еще не мог поверить в то, что происходило с ним… с ними. Он понимал, что заставляет Хитоми волноваться, но никак не мог решиться встретиться с ним лицом к лицу. Но надо было взять себя в руки… Неся в руках пакет с продуктами, случайно остановился возле цветочного магазина. В глаза сразу же бросились ярко-синие, нежные цветы. Слишком хрупкие для такой суровой зимы и слишком неприметные для таких цветов, как, бросающиеся в глаза, розы или крупные лилии. - Простите, - окликнул он продавца, едва переступил порог магазина. – Не подскажете, что это за цветы? Девушка проследила за его взглядом и лицо её озарилось улыбкой. - О! Это незабудки! На языке цветов означают «истинную любовь», - но вздохнув, печально добавила: - Но покупатели обычно выбирают цветы бездумно, глядя только на внешний вид. Поставив пакеты на пол, молодой человек достал кошелек и, улыбнувшись, сказал: - Не беспокойтесь, моя девушка флорист и понимает все эти тонкости. Продавщица буквально просияла. - В таком случае, вам обоим очень повезло друг с другом. Ведь незабудки еще – это и вечная память. Думаю, что она оценит. Поблагодарив, парень аккуратно, чтобы не помять цветы, подобрал свои пакеты и вышел наружу. Едва подошел к дому, как его едва не сшибла Айко. - О! – удивленно воскликнула она. – А вот и блудный парень вернулся. Цубаки покраснел, прекрасно поняв, какой именно контекст имела в виду девушка. В проеме двери показалась Хитоми, которая как раз собиралась закрывать дверь. Увидев парня, усмехнулась и открыла дверь пошире, пропуская его вовнутрь. Лукаво прищурившись, Айко сперва оглядела радостную подругу, затем, не менее счастливого Асахину, и протянула: - Что ж… не буду вам мешать, аферисты мои. Развлекайтесь! - Эй! – но девушки уже и след простыл. Игараси покачала головой. - Всегда поражалась, насколько быстро она на своих каблуках бегает. - Кстати, - повернулся к ней парень, раздеваясь и вешая куртку. – Не знаешь, что там у неё с моим братом. На что Хитоми лишь развела руками. - Скажем так: она своего добилась. Асахина расхохотался. Представить своего спокойного и слегка наивного брата, который встречался с такой раскрепощенной и открытой девушкой, как Екаява – было выше его сил. - Держи, - вдруг вспомнил он про букет, протягивая его Игараси. А затем зачем-то добавил: - Я знаю, что они означают. - В там случае, у меня нет вопросов, - чмокнув парня в уголок губ, девушка забрала пакеты и пошла на кухню. - Помочь? - Да нет, не нужно, - покачала она головой, быстро ставя греться воду на рис, чистя картошку и разогревая сковородку. – Карри без перца делаю? - Угу, - кивнул он, польщенный тем, что Хитоми знает все его вкусовые предпочтения и слабости. – Тебе бы тоже поесть не помешает. Мы ни разу вместе не ели. Стук ножа о доску прекратился, и спина девушки напряглась. Асахина прикусил себя за язык, явно сказав что-то лишнее. - Прости, я не голодна, - стук вновь возобновился, но вот только её голос похолодел. Цубаки нахмурился и, резко развернув девушку к себе лицом, без стыда и стеснения задрал её футболку, оголяя тело. Игараси дернулась, но, боясь обжечься о горячую сковородку, замерла, сурово сопя. Молодой человек спокойно провел пальцами по её ребрам и нахмурился. - Хитоми… Ничего объяснить не хочешь? - Нет. - Ответ неверный, поэтому спрошу ещё раз… Ничего мне объяснить не желаешь? Девушка вздрогнула, глядя на то, как злая гримаса искажает его симпатичное лицо, и как темнеют его глаза. - Нет, - упрямо повторила она, понимая, что сил на то, чтобы вырваться, у нее нет. - Ладно, - вдруг согласился Цубаки. – Я сделаю это за тебя. Я ещё тогда заметил, что ты еле на ногах держишься. Даже тогда, когда отдал тебе Мамору, ты едва не упала в обморок. И то, что брат постоянно приходил к тебе, многое объясняет. Почему ты не ешь, Игараси? Нет, не так… Сколько ты уже не ешь? - На то у меня есть причины, Асахина. Анорексия меня никак не беспокоит, - и тут она осеклась, понимая, что сболтнула то, о чем не хотела говорить. Вместо того, чтобы удивиться, парень зло прищурился. - Вот значит как… - его спокойный голос пугал куда больше, нежели его крик. – Это должна быть весомая причина, чтобы ты отказалась от еды и резала себе вены. - Я не… - Помолчи, я еще не закончил, - грубо прервал её Цубаки. Этого Хитоми вынести не могла. - Ты не знаешь всей ситуации, поэтому не смей меня затыкать! - Так расскажи! – теперь и Асахина перешел на крик. – Расскажи, чтобы мне не приходилось волноваться. Я о тебе знаю куда меньше, чем ты обо мне. Почему ты мне ничего не рассказываешь? Мы ведь договорились доверять друг другу. - Я и доверяю! Но это только моя личная проблема. Цубаки завис, обдумывая её ответ, а затем ядовитым тоном произнес: - Почему-то мне кажется, что я один остался в дураках. На секунду Хитоми едва не лишилась сознания, подумав о том, что Юске и Йори могли проболтаться. Но нет, они бы точно этого не сделали! Наверно, парень сказал это просто от гнева. Потому что… Да потому что о смерти её матери даже лучшие друзья не знали до поры до времени. Всё произошло случайно, лишь из-за той встречи на кладбище. А о том, что её исключили из школы за неоплату и «ухудшение успеваемости» так вообще знали лишь единицы. Девушка отступила на шаг, глядя на молодого человека из-под полуопущенных ресниц и стараясь унять свой гнев. - Нет. Просто я не хочу жалости… Цубаки прикрыл глаза и с шумом выдохнул. - Хорошо, - наконец произнес он. – Я просто хотел узнать тебя получше… - Узнаешь, но мне не хватит сил рассказать тебе… Отступление от главы. Нацуме Люди говорят, Сын Асахины предал род, И честь ему назад, Лишь только смерть вернет. Азуса Люди говорят, Чтобы честь семьи вернуть, Он должен в этот сад Забыть навеки путь. Азуса и Нацуме Не искушай судьбу, Нарвешься на кинжал. Не нарушай табу, Иначе ты пропал! (Азуса, Нацуме и остальные Братья) / Цубаки Ты нас предал! / Нет, я вам как прежде брат. Ты нас предал! / Я ни в чем не виноват, Ты нас предал! / Я понять меня молю, Ты нас предал! / Я не предал, я люблю. Ты нас предал! / У любви свои права. Ты нас предал! / Но она всегда права. Ты нас предал! / Я понять меня молю. Ты нас предал! / Я не предал, я люблю. - Стоп, там было «и честь ему назад, лишь только смерть вернет»? - Ну да, в песне так сказано… - А не перебор ли? Я всё-таки ваш единоутробный брат… Причем старший… - Хм, ну а как насчет «и честь ему назад, лишь изгнание вернет»? - «Пусть уйдёт, пусть уйдёт вон, вон, вон... Пусть один он живёт, Нам не нужен он... Справедлив наш суровый закон - Пусть в изгнание отправится он... Чужой!» ? - Эй! А ну-ка прекратили! У нас минусовка до сих пор идет. Азуса и Нацуме / Цубаки Найти любовь среди врагов / То дар Судьбы, то знак Богов Девиц полно, а жизнь одна / Но мне нужна она одна. Бери любую хоть сейчас / Нет, нет, нет. Азуса и Нацуме Ты предал нас, ты предал нас! Цубаки Я раб любви, Нет мне судьи. То, дар судьбы! - Что вы здесь устроили? А ну прекращайте живо! - Блин, Хитоми, кайф весь не ломай! У нас тут, между прочим, драма происходит! - Если сейчас же не прекратите, то я вам трагедию устрою… - Зануда! Конец отступления. Цубаки стоял перед дверью своего родного дома и всё никак не решался нажать на звонок. Было такое неприятное ощущение, что блудный брат вернулся домой после того, как всех послал и растранжирил всё семейство состояние. Хотя, по сути, так и было… Молодой человек вздрогнул, почувствовав, как девушка решительно взяла его за руку и… - Ты что делаешь? – с ужасом прошипел он, останавливая её руку, которая потянулась к кнопке звонка. - Делаю то, на что ты не способен, - спокойно произнесла она и решительно нажала пальцем на звонок. Музыка будто ударила по мозгам, порвав барабанные перепонки. Сперва ничего не происходило, и никто не спешил открывать. Но спустя минуту послышались торопливые шаги, звук отодвигающегося засова и скрежет замка. Дверь распахнулась, и на пороге показался взволнованный Масаоми. Но увидев нежданных визитеров, мужчина буквально просиял. Затащив вовнутрь опешевшую и явно смущенную парочку, крепко обнял сперва брата, а затем девушку. - Слава богу, ты в порядке, - шепнул он ей на ухо, да так, чтобы Цубаки не услышал. - Могло быть и хуже, уж поверьте, - так же тихо ответила она. - Проходите. Нам предстоит долгий разговор. Сам мужчина ушел на кухню, откуда, спустя несколько секунд послышались торопливые голоса. Видимо, Масаоми разговаривал с Укё. Из комнаты, как черный вихрь, выбежала Айко и торопливо увлекла их в зал. Если Цубаки и Хитоми и удивились её присутствию, то удивляться им было некогда. - Что происходит? – тихо спросила Игараси, с опаской глядя на, пока что, запертую дверь. - Скорее всего, будет братский совет, - спокойно произнес парень, напряженно сжимая кулаки. - В каком смысле? - Когда из братьев кто-то крупно косячит, то мы всегда организовываем совет братьев, чтобы определить степень и меру наказания. Тут он вздрогнул, когда в гостиную по одному начали входить братья. Девушка сжалась под этими испытующими, но каким-то печальными взглядами. Немного подвинувшись, Цубаки приобнял её за плечи, прикрывая. - Хитоми! – в гостиную влетели Юске и Йори, буквально вырвав девушку из рук брата, и крепко обняли, повиснув на шее. – Какое счастье, что ты в порядке! Всхлипнув, Игараси изо всех сил вцепилась в рубашку друга, сжимая её пальцами. Йори тут же принялся шептать ей на ухо что-то ободряющее, а Юске ласково гладил по голове, приглаживая спутавшиеся волосы. Некоторых братьев Хитоми видела впервые, но от этого было не легче. Скорее даже наоборот, еще хуже и страшнее. На её плечо легла тяжелая, но мягкая рука. Обернувшись, девушка увидела улыбающегося Масаоми. - Не беспокойся, всё будет хорошо. Это-то я могу тебе пообещать, - и после того, как девушка кивнула, громко проговорил, чтобы все расслышали: - Итак, я официально объявляю собрание открытым! На секунду девушке показалось, что она находится в судебном зале. Вот только эти судьи были куда страшнее…