La deuxieme vie

Когда Кристина чуть ли не влетела в него, Тони немного опешил, но потом крепко взял ее за плечи. - Синьора, что случилось? Этот ваш мсье Рейе сказал что-то не то? - Итальянец в очередной раз проспал репетицию, а потому не понимал, что происходит. - Вы плачете? Девушка легко покачала головой, не поднимая взгляда на Антонио. Она не знала, чего хочет. Остаться одной и просто тихо плакать или кричать во всю мощь связок. - Нет, Антонио, все нормально. Просто мне нездоровится и болит голова. Наверное, дневную репетицию я точно уже не смогу вытянуть. - Кристина поджала губы, чтобы они не дрожали, а руки сложила на груди. - А вот вас наверняка заждались. Не смею задерживать. Тони покачал головой. - Кристина, я уже просил вас звать меня просто "Тони". Так будет проще. - Отпускать девушку он не торопился. - Если у вас действительно плохое самочувствие, то последнее, что я могу сделать - это оставить вас в одиночестве. К тому же, мне ведь довелось уже говорить вам, что мои родители имели отношение к медицине самое прямое, а потому кое-какие основы мне знакомы. Я могу помочь вам. Он кашлянул, заставляя Кристину поднять на него глаза. - Синьора... что с вашей шеей? - Когда девушка подняла голову, то итальянец четко увидел небольшие покраснения. - Ничего особенного, Тони, вам не о чем беспокоиться. Это пустяки. - Она попыталась улыбнуться, но тут же опустила взгляд. - Если вы пойдете на сцену, то передайте месье Рейе, что я ушла без разрешения только из-за самочувствия. Никаких других причин у меня нет. - Только если вы настаиваете, Кристина, но... - Он сурово посмотрел на нее. - Вы действительно не хотите, чтобы я замаскировал все ваши... покраснения... во избежание лишних вопросов? Если ничего не сделать сейчас, то в будущем могут возникнуть проблемы. Не переживайте, я не займу много времени. Так вышло, что меня уже ничто не спасет перед мсье Рейе, он все равно сделает выговор, а так... время перед этим будет занято действительно полезным делом. Пожалуйста, Кристина... Его взгляд смягчился, и Тони отпустил девушку. Все же заставлять ее было неправильно. Она на некоторое время задумалась. Что она потеряет? Он все равно заметил, что она плачет, сейчас он поможет ей с синяками и дальше - все как обычно. Репетиции, замечания, репетиции. - Хорошо. Спасибо вам. Только я не хочу чтобы вы из-за меня задерживались. - Кристина прошла к небольшому стулу и села на него. На душе было скверно. Не хотелось ничего. Абсолютно. Больше всего она переживала за то, что это смогут заметить окружающие. Итальянец кивнул и выудил какое-то средство у себя из сумки, которую вечно таскал с собой. - Меня часто спрашивали, зачем я беру много чего ненужного с собой, но... видимо, это сохранилось от родителей. Например, сейчас это мне помогло. - Он выдавил какую-то мазь и начал аккуратно ее наносить на шею. - Кристина, я действительно не хочу лезть не в свое дело, но... вы уверены, что не хотите выговориться? Тут никого нет, никто случайно не подслушает наш разговор, но, кажется... вам это необходимо. Кристина прикусила губу и сжала руки в замок, думая о том, стоит ли ей раскрывать всю себя. Хранить все в себе было бы невозможно. Это не та боль, которую можно перетерпеть. Антонио прав, ей нужно высказаться. Неожиданно для нее самой из глаз снова полились слезы. - Я даже не знаю, как вам это все объяснить. Мой муж, он... Очень ревнив и узнал, что было вчера. Он считает что я неверна ему? Я не представляю на какую авантюру я должна пойти, чтобы все доказать. Разве я это заслужила? - девушка спрятала лицо в ладонях, чтобы всхлипы не были так громко слышны. - Разве я заслужила постоянно, постоянно оправдываться. Итальянец замер. - Кристина, позвольте... Разве вчера что-то произошло? Вы совсем не давали повода. - Он закончил и обошел девушку, садясь перед ней на корточки. - Пожалуйста, не плачьте. Вы совсем ни в чем не виноваты. Могу я чем-то помочь вам? Может, мне стоит увезти вас? Где вы точно сможете жить спокойно... Кристина, это ведь совсем не нормально. Вы вышли за него по долгу? Если это так, то проблем с отъездом не должно возникнуть. Тони был взволнован, пытаясь придумать возможность помочь ей. Девушка покачала головой и отняв руки от лица посмотрела на юношу. Он правда хочет ей помочь? - Все сложнее, Тони, чем вы думаете. Я люблю этого человека и ни за что его не оставлю, но... Иногда мне бывает просто слишком тяжело. Он узнал о том, что мы внесли свою деталь в сцене на балконе, о том, что после, в перерыве, мы прошлись по театру. Я понимаю, как это выглядело со стороны, но он же меня знает! - слезы снова появились на ее глазах и Кристина отвернулась, пытаясь восстановить дыхание. - Может быть, причина есть еще в чем-нибудь? - Протянул Тони. - Вы ведь и до этого работали в Опере. Вряд ли вам приходилось общаться исключительно с женщинами. - Вдруг он неожиданно вскочил. - Кристина, я кое-что понял! Ваш муж же никак не связан с Оперой. Откуда он может знать все эти детали? Скорее всего, ему кто-нибудь рассказал... Получается, что за его душой есть грехи. - Он... Связан. Временами он приходит сюда и наблюдает за репетициями, поскольку он творческий человек. И вчера он видел все своими глазами. Но объясните мне, разве я сделала что-то, что может меня очернить в его глазах? - Кристина встала со стула, но пошатнулась и села обратно. - Простите, Тони, это мои проблемы, и решать я должна их сама. Я и так вас задержала. Тони протянул руку Кристине, помогая встать. - Вы виноваты только в том, что слишком доверчивы, моя дорогая Кристина. - Он посмотрел в сторону сцены. - Полагаю, что за этот отгул мне придется как минимум прогнать все арии по нескольку раз. Право же, я сожалею, что на площадке сегодня нет Карлотты. Итальянец подмигнул девушке, пытаясь рассмешить. - Не переживайте, если ваш муж вас действительно любит, то поймет, что был не прав. Хотите... Я поговорю с ним и лично все объясню? - Не стоит, синьор. Я сама разберусь. Спасибо, что помогли мне. - Кристина легко дотронулась до плеча итальянца, но через пару секунд отошла от него ближе к выходу в коридор. - Я сейчас не смогу петь, может быть к вечеру будет лучше. И должна вас успокоить, Карлотта собиралась сегодня прийти. Вам не будет скучно. - она попыталась улыбнуться, но на ее лице появилась только тень грустной усмешки. Было бы лучше сейчас спуститься к Эрику и просто обнять его. Он наверняка уже ее ждет. *** Дослушивать этот милейший диалог Эрик не стал, тут и без него все было прозрачно и понятно. Он, конечно, являлся главным виновником произошедшего, но теперь, по рассказу Кристины получалось так, что вина лежит исключительно на нем. Но она сама все спровоцировала! В словах этого итальянца был смысл: до этого момента Эрик был совершенно спокоен к знакомым Кристины в Опере. Ровно до того момента, как порог этого здания не пересек Антонио. Призраку не хотелось признаваться себе, но итальянец чем-то напоминал ему мальчишку виконта, совсем отдаленно, но... Было в его манерах и речи что-то такое, что заставляло видеть в нем Рауля, если бы тот был оперным певцом. И это бесило. Раздражало. Приводило в ярость. Чем дольше шли репетиции, тем теснее общалась с ним Кристина. Они становились дружны, это было видно всем, включая его самого. Сегодняшний диалог окончательно уверил, что итальянец не так прост как кажется. Он хочет увезти Кристину. Точно также, как и хотел этого Рауль. Он хочет спасти ее от него. Точно также, как и хотел этого Рауль. Невыносимо. Черт возьми, сколько еще призраки прошлого будут душить его этими воспоминаниями? Но... Разве можно забыть, что тогда сказала Кристина на крыше? Не стоило тешить себя пустыми иллюзиями. Эрик с грохотом открыл дверь, пронесясь подобно вихрю по комнате, сметая и сворачивая на своем пути все, что попадалось под руку. Эта чистота раздражала, потому что напоминала ему о Кристине. А она в это время быстро шла домой, чувствуя, что слезы уже не душат ее, а дышать становится намного легче. Антонио прав. Если Эрик действительно любит ее, то поймет что сегодняшняя сцена была абсурдной. Тем более, что когда она уходила, он уже просил у нее прощения. Войдя в дом, Кристина открыла дверь и то, что она увидела, повергло ее в шок. Вокруг было все разбросано и создавалось впечатление, будто тут было сражение. Эрик снова выместил всю боль на предметы. - Эрик ты... где? Он сидел на полу в своей комнате и совершенно не собирался отзываться на зов Кристины. К чему? Он же просил ее не приходить сейчас, почему она не послушалась его? Сейчас им лучше не разговаривать. Эрик не был уверен, что сможет сдержаться. В конечном счете, все опять будет испорчено. Как удивительно распоряжается судьба: сегодня с утра он был готов молить Кристину о прощении, но она ушла. А теперь, когда она пришла, то ему хочется остаться в одиночестве. Парадокс в том, что оба варианта были выбраны ради нее самой. Внезапный смех нарушил тишину подвалов. Эрик совершенно не понимал, что заставляет его смеяться. Его эмоции просили новый выход наружу. Услышав смех из другого конца дома, Кристина направилась в комнату к Эрику и тихо приоткрыла ее. Она уже видела его таким. Сидящим на полу и словно отрешенным от земного мира. Таким он был, когда она вернулась после своего похищения Раулем. Но что сейчас заставило его выглядеть... Столь подавленно и странно? Может, он разочаровался в том, что она убежала с репетиции? Но тогда она должен понимать, почему. - Ты в порядке? Давай я принесу тебе чай. Он посмотрел в сторону Кристины и усмехнулся. - Я еще достоин твоей жалости? Не стоит - не стоит. - Эрика охватила вторая волна нервного смеха. - Я сказал не приходить сейчас, а ты пришла. Хочешь, чтобы старания нашего общего друга были напрасными? А вдруг мне опять захочется убить тебя? В конце-концов, я ведь просто чудовище. От меня все что угодно можно ожидать. Он резко ударил кулаком о стену, заставляя Кристину невольно вздрогнуть от неожиданности. - Ты ведь боишься... Боишься, но все равно тут. Твой итальянец предложил тебе хороший вариант: уехать подальше от Оперы. Бедняга, он ведь совсем ничего не знает. Как и виконт де Шаньи когда-то. Они на удивление похожи, не находишь? Кристине хотелось проклинать себя ежеминутно. Зачем она говорила с Антонио? Зачем? Она должна была знать, что Эрик их увидит и это только спровоцирует новый скандал. Но... Неужели нужно постоянно прятаться? Да и что она сделала сейчас? Просто поплакалась партнеру по сцене. И не без оснований. Она сделала несколько шагов вперёд и решила, что сможет успокоить Эрика тактильной связью. Аккуратно дотронувшись до его плеча, девушка тихо вздохнула. - Эрик, ты же прекрасно знаешь, что я говорила с ним сегодня только потому что мне нужно было выплеснуть куда-то эмоции. Давай забудем об этом. Мужчина резко отшатнулся. - Тебе не стоит делать этого сейчас. Где твои инстинкты самосохранения? - Чтобы Кристина не попробовала повторить попытку, он поднялся на ноги и отошел к противоположному концу комнаты. - Раз дама пожелает, то можно попробовать забыть об этом спасителе. Его роль настолько незначительна, что это действительно имеет смысл. Если это все, что ты хотела, то теперь можешь уходить. Немедленно. Он перевернул стойку с книгами, которая попалась ему под руку. Затишье продлилось не долго. Теперь ему вновь хотелось рвать и метать. Как Кристина вообще может предлагать ему забыть о виновнике всех их бед? Она стояла так, как будто в нее ударила молния. Эрик ее прогоняет из комнаты или из своей жизни? Она не понимала. Не понимала, как могло все измениться в такой короткий срок. Обрушенная полка заставила ее невольно сделать шаг назад. Если это... Если это конец, то лучше убедиться в этом окончательно. Кристина решила предпринять ещё одну попытку. Последнюю. Несмотря на всю агрессию Эрика, она подошла к нему и дотронулась одной рукой до лица. Это был очень смелый шаг, но только по нему она могла определить, насколько все серьезно. - Не прогоняй меня. На мгновение его лицо исказилось дикой гримасой боли. Он прижал руку Кристины к себе. - Если я этого не сделаю, то будет хуже. Ты разве не понимаешь, что это все не закончится никогда? Поэтому хотя бы раз... один чертов раз... сделай так как я тебе говорю! - Эрик мягко, но достаточно сильно отодвинул девушку от себя. - Уходи. Можешь пойти, вновь пожаловаться своему другу. Уверен, он тебя поддержит. Почему слова сами вырывались наружу? Ему же совсем не хотелось, чтобы Кристина уходила. Это было не его мнение, не его желание. Но понимать, что девушка видит его в таком состоянии, было еще невыносимее. Первым желанием Кристины было снова подойти к нему и попытаться заставить очнуться от этого морока, но... Но сейчас она поняла, что это будет все бесполезно. Ему будет лучше, если она уйдёт. Ему будет прекрасно, если она уйдёт. Больше никак проблем, никакой боли и никаких эмоций. Для него это будет отличный вариант. "Умолять остаться - это эгоизм. Я уйду, если от этого в его жизни будет больше спокойствия". Девушка тяжело вздохнула и медленно подошла к двери. Так, как будто на каждой ее ноге была неподъемная гиря. Уже выходя, она ненадолго замерла, опустив голову вниз. - Если так будет лучше... Зачем им все это... Наверное, если бы он сейчас не опасался за ее жизнь, то непременно остановил. Они обязательно поговорят еще, ему просто необходимо извиниться перед Кристиной за все свои слова. Вечером, после репетиции, когда его эмоции придут в норму, он все объяснит. Пока девушка будет в Опере, ничего не произойдет. Им пора прекратить все эти недомолвки. - Да, так будет лучше. Кристина тяжело вздохнула и что-то тихо ответив самой себе, подобрала платье и вышла в гостиную. Значит, ей надо уйти. Но куда? К кому? Она поняла, что репетировать сейчас не сможет даже если за нее будет самая высокая награда. Зачем ей это все сейчас, если самый любимый человек просит ее уйти? Да, она может попробовать петь, попробовать даже что-то сыграть. Но какой в этом толк? Весь мир стал неожиданно пустым и бессмысленным. Простояв в гостиной несколько минут, девушка собралась уходить, но неожиданно в ее голову закралась маленькая идея. Кристина зашла в свою комнату и найдя перо и бумагу, коротко написала: "Я тебя люблю, Эрик. Твоя Кристина. Кристина Дестлер" Решив что это все, что она сейчас может сделать, она прошла к выходу и бесшумно повернула ручку двери, через пару мгновений скрывшись в сыром коридоре подвалов.