Savage

Дома у Тэхена Намджун стаскивает свою мокрую одежду и переодевается в одолженную футболку и шорты. Вторая рука у него вся в татуировках, не опознаваемых с ходу, но если всматриваться пристально – птички с раскрытыми пастями, а на ребрах с левой стороны выбито «Милосердие вечно» японскими кандзи, а ноги в синяках и царапинах, тоже, между прочим, украшение для мужчины. - А на спине дракон? – любопытствует Тэ, и парень покорно поворачивается спиной. На спине шикарная детализированная распахнутая пасть Азиатского Луна. Рыжий даже дышать забывает, залюбовавшись рисунком, но потом задается вопросом. – Почему они все такие? Змеи, драконы, птицы - у всех пасть распахнута, у всех взгляд злой. Ты боишься кого-то? Вопрос вырывается сам, но когда он понимает, что спрашивает лишнее, и затыкает рот ладонями, уже слишком поздно. Намджун смотрит странно – впечатывает взглядом в ближайшую стену, парализует, изучает. Раздевает до костей, до души. До души больно. Потому что до души, до нага никто еще в Тэхена не заглядывал. Это кажется интимней, чем секс. Старший забирается на стул с ногами, обхватывает закоченевшие пальцы ног одной рукой и тянется к чашке с дымящимся дешевым кофе другой. - Ты первый, кто интерпретирует это так, - говорит он, переключая взгляд с Тэхена на кухню. Ничего, что отличало бы ее от всех остальных кухонь – плита и мусорка под раковиной - кроме, разве что, развешанных на стене рисунков. Карандашные наброски и полностью завершенные рисунки в графике. - Обычно все говорят, что это злость. Это твои художества? Совсем не дурно. Даже очень. - Разбираешься, типа? – Тэхен усмехается в чай. Кофе дома пьет только мама, ну и теперь Намджун. Ему и странно, и страшно, и чай горячий слишком, и кухня кажется маленькой, и идея пригласить хена откровенно херовой. Кто вообще додумался? Зачем? О чем они будут говорить, что будут делать? «Привет, я Ким Тэхен и мне так одиноко, что многое отдам только за то, чтобы посидеть рядом с тобой». Застрелиться. - Типа да, - в тон ему отвечает хен и достает из рюкзака толстенький потертый скетчбук, полностью изрисованный. Рыжий жадно проглатывает страницу за страницей. Рисунки поехавшего психопата -вот что у него в альбоме. Трехглазые монстры, шестирукие люди, кровь, кишки, анархия в черно-красных тонах. Тэхену нравится. И техника, и идеи, вот только пасти всех монстров распахнуты, всех людей искажены в злобных ухмылках, и нет в этом никакой злобы или ненависти. Это страх. Его пугает до чертиков нечто, чему нельзя противостоять. И если кто-то называет это понтами, он настоящий слепец. Все свои наблюдения рыжеволосый озвучивает Намджуну, краем глаза замечая, что тот одобрительно кивает. - Все люди слепы. Они видят во мне крутого, а в тебе изгоя, - говорит он, забирая свой скетчбук. – Но, в сущности, ни ты, ни я таковыми не являемся. Просто мне пофиг на чужое мнение, а тебе нет. Тэхен снова улыбается в чай. Намджун странный. То есть он ожидал совсем другого. Пафоса, грубости, молчаливости, но не откровений и тем более не рисунков. Потому что рисунки – это душа, а кто открывает свою душу первому попавшемуся? Кто зовет в гости первого попавшегося? - Чего ты боишься? – вкрадчиво спрашивает младший, проглатывая вместе с глотком горячего чая более интересный вопрос. - Одиночества, как и все, - парень отставляет кофе и оглядывается в поисках пепельницы. – Где можно покурить? - А, - задумавшийся над таким быстрым ответом Тэхен не сразу соображает. Вообще-то гости выходят на балкон, но если его там увидят, могут быть неприятности, так что… Интересно, как быстро выветрится запах? И прежде чем все окончательно обдумать…- Можешь здесь! Он откапывает какую-то старую кружку под пепел, Намджун закуривает, предложив перед этим хозяину квартиры, но тот отказывается. Старший курит что-то ментоловое и довольно приятное на запах, и тут Тэ понимает, что ужасной вони одеколона, о котором постоянно говорят, нет. Вместо неё еле уловимый кофейно-карамельный аромат. Хен курит молча, уставившись куда-то внутрь себя. А у Тэхена в голове вопросы накладываются один на другой, и мысли крутятся всякие, типа, как хорошо, что он тут, как было бы хорошо, если бы он еще раз пришел или вообще не уходил, как было бы хорошо с ним дружить… Но ни мысли, ни вопросы вслух не произносятся, и парень тихонечко умирает от перенапряжения. Растекается по столу жидким азотом, и, кажется, становится слегка счастливым. Текучесть времени, как и текучесть Тэхена прерывает знакомая мелодия «Spaz» и вибрация стола. Парни синхронно хватаются за телефоны. Звонят Намджуну. - Чего тебе, подруга дней моих суровых, - Ким ухмыляется, выдыхая дым в кружку. В прозрачном бокале это было бы чертовски красиво, если бы в нем, конечно, был алкоголь… О. – Помолчи, слушай, ты сейчас еще дома? С мелким? А не хочешь потусить? Тэхен понимает, что его добрым отношениям с соседями сегодня придет пиздец. Потому что отказать Намджуну он не сможет. Не после того, как самый крутой парень в школе, пусть он себя таковым и не считает, показал ему свои рисунки, вообще заметил его. Поэтому на вопросительный взгляд розоволосого он кивает, мысленно получая от мамы тумаки. - Короче, пиши адрес, хватай своего перекаченного засранца и тащи бухло. Как почему с тебя? Потому что это ты ради бабы, ой прости, прости, парня, послал друга мокнуть на улицу. Теперь тебе залечивать мои душевные и физические раны,- для убедительности он чихнул и прогундосил «Пока». - Они не будут сильно шуметь, - успокаивающе добавляет Ким, замечая явно дергающийся глаз хозяина квартиры. – Пошли, посмотрим, чем у тебя можно развлечься. В холодильнике обнаруживается запас еды на неделю и шоколадка, которую старший тут же жадно уничтожает, получив разрешение. - Весь день ничего не ел, - признается он, дожевывая последний кусок. – Потратил деньги на крем для татухи. В зале глаз радует приставка и сносный телевизор, в комнате – карты и «Правда или действие». Так что к приходу гостей парни успевают опробовать все, кроме последней. В это лучше играть пьяными, по заверениям хена. Юнги и, кто бы мог подумать, черноволосый Пак Чимин – одноклассник Тэхена – синхронно теряют челюсть, когда рыжий открывает дверь. - Да ладно, - выдыхает пораженный Чимин. - Инопланетянин, ты что тут делаешь?! - Я тут живу, - Тэхен моментально мрачнеет, понимая, что многообещающий вечер катится к херам. Если Юнги еще мог пережить Тэхена, то истеричка Чимин… - Юнги, скажи своей бабе быть поуважительней, - за Тэхена заступается Намджун, выныривая из-за плеча. - Ой, прости, Чимин, это ты, я думал какая-то новая девочка. Чимин злится и краснеет, а Юнги ржет и протягивает Тэхену руку для знакомства. - Что принес? – Намджун начинает вертеться ужом рядом с другом и едва ли не вырывать у него рюкзак, в котором зазывно позвякивают бутылки, видимо, с чем-то алкогольным и не понятно каким образом добытым. - Чимин, помоги Тэхену с едой, - Юнги старается не дать Намджуну заветный рюкзак и убегает в комнату. Чимин проходит на кухню с видом принцессы, которую заставляют, как минимум, чистить конюшни. - Слушай, - говорит он, когда рыжий начинает доставать все, что похоже на еду. – Ты же понимаешь, в школе… - Я знаю, - обрывает его Тэхен, чувствуя, что сердце предательски сжимается. Все-таки, как бы долго это не продолжалось, всегда больно, когда тебя отвергают. - Давай сразу… Он ставит перед Чимином тарелку с жареным рисом и, чуть наклонившись, внимательно смотрит ему в глаза. - Ты сегодня молчишь в тряпочку. Ни одной плоской шутки, ни одного упоминания о том, как вы поступаете со мной в классе. А я потом буду молчать о том, что Юнги вставляет тебе вечерами, а в школе даже взглядом не удостаивает, - Чимин обиженно сжимает губы. Тэхен мягко улыбается и хлопает его по плечу. Он смотрит на черноволосого в рамках вселенной страхов. Чего боится Чимин? Как и все – одиночества. Социальное мнение для него важнее всего, якшаться с изгоями против правил. Почему Юнги на него не смотрит в школе? Тусить с малолетками совсем не круто. На него будут косо смотреть. Почему они встречаются? Потому что Чимин очень красивый и как ребенок любит мороженое и вечерние прогулки. Читает сопливые романы и балдеет от читающего рэп Юнги. Чимин хороший, но одноклассникам старшего плевать на это с высокой колокольни. Имидж в школе - твое все. Поэтому сейчас на маленькой светлой кухне Тэхен Чимина успокаивает. Потому что никто ему такой роскоши больше не сделает. – Ничего. Это бывает. Влюбляешься в ублюдков, а потом пытаешься убедить себя, что это взаимно. - Откуда тебе знать, - рычит Пак, больше недоуменно, чем злобно, принимая следующую тарелку. Он верит. Отрицает, но подсознательно соглашается. - Это очевидней, чем тебе кажется. У меня было много времени, чтобы наблюдать. - Шпионить! – все-таки подначивает брюнет, но сегодня у рыжего нет настроения ссориться. - Шпионить, - соглашается он. – Я же инопланетянин. Передаю информацию на родную планету. В рюкзаке, так и не отжатом Намджуном, оказывается пиво. Ничего криминального. Парни выпивают по бутылке каждый, и Тэхен с непривычки хмелеет быстро. Приставка брошена, на полупобеде Юнги и Чимина, как и карты на тотальном проигрыше Тэхена. Осталось самое эпичное. Тэ крутит в голове вопросы, надеясь, что сможет задать что-то интересное Намджуну, раз уж вечер откровений похерен, а потому пропускает, когда Чимин задает вопрос ему. Действие или правда, но когда играешь с Чимином, плохо все, без вариантов, а потому Тэхен выбирает правду. Лучше сгореть со стыда, чем сломать себе ноги. - С кем ты в последний раз целовался! – Пак, тоже изрядно пьяный, хихикает и жмется к Юнги. Рыжий зависает на секунду. Целоваться? С кем вообще мог целоваться, если в первом классе средней школы его заклеймили изгоем? - Как-то не пришлось, - пожимает он плечами, смущенно улыбаясь. - Надо исправить, - подначивает Юнги, хитро смотря на своего парня, и становится совсем плохо, когда до Намджуна доходит тайна сего взгляда. - Иди нафиг! – орет он, аж подпрыгивая. – Вы совсем что ли!? Тэхен удивляется, но потом до него доходит тоже. Правдоподобно сымитировать отвращение не получается. На лице расплывается улыбка. Предательское тело. Улыбку он прячет быстро, но Юнги замечает. И это совсем хреново. Во избежание Тэхен говорит, что устал, и всем вообще-то завтра в школу. - Пошли, - поддерживает его Намджун. Юнги и Чимин остаются в зале, нежась на удобном раскладном диване, и Тэ молится, чтобы он выдержал неугомонного Чимина. – Постелешь мне на полу? Надо бы включить пол. - Давай на полу лучше я, - вырывается вместо того, чтобы рука потянулась к выключателю. – У нас пол… сломался. Подогрев не работает. Старший хмурится, оглядывает одноместную кровать рыжего и качает головой. - В такой дождь еще и заболеешь на холодном полу. Давай ляжем вместе, я не кусаюсь, - успокаивающе говорит он, буквально кидая Тэхена на кровать. И, ухмыльнувшись, добавляет: - Пока. Они лежат спина к спине, младший чувствует чужие ледяные ступни. И краснеет. И пытается унять сердцебиение. И это странно. Лежать в одной кровати с самим Намджуном, который вообще-то крутой. И если бы он хотя бы кивнул Тэхену в школе после этого, ох как бы это облегчило ему жизнь. Его бы тут же перестали считать каким-то крипотным, возможно, даже нашлась бы парочка «друзей», пофиг, что не настоящих, зато было бы с кем… в одно небо смотреть. Убеждать себя, что никто не нужен, и не нуждаться ни в ком - это совершенно разные уровни одиночества. Тэхен пока только на первом. И от этого невыносимо. Интересно, а на каком уровне Намджун? Если даже при наличии друзей он боится остаться один? - Извини за неудобства, - шепчет Намджун, ковыряя пальцем стенку. Тэхен дергается от неожиданности и краснеет снова. Треклятое неуклюжее тело. - Все в порядке, я тоже не хотел оставаться один, - выдыхает он в ответ. Не говорить же, что уже вот как несколько месяцев пытался познакомиться. И добавляет совершенно не к месту, - А у нас на звонке одинаковая мелодия стоит. Тоже любишь Криса Калико? - Шутишь? – в голосе слышится улыбка. – Фанат с тринадцати лет. Я его песни наизусть знаю. - Я почти ничего там не понимаю, но мне нравится… Как бы… Сама суть, что ли? – Тэ пытается объяснить, но чувствует, что его ведет куда-то дальше, чем надо, и затыкается. – Извини. Спокойной ночи. В ответ получает сонное «Угу».

Play another song here, then you can leave With your delicate wings, I used to weave Maybe there's an undertow here