(Кило)метры

      Тебя зовут Билл Сайфер, и происходит что-то непонятное.       — Ты пригласила кого?! — Мэйбл с недоумением глядит на Пиронику, которая с виноватым видом почёсывает затылок. — Мало того, что мы идём на стрёмный фильм, так ты ещё решила пригласить на него Пасифику?       — Не такой уж и стрёмный фильм, — пожимает плечами Гренда.       Вы стоите в коридоре единственного в Гравити Фолз кинотеатра и собираетесь покупать билеты на предстоящий сеанс. Волноваться о том, что они все уже куплены не приходится — сюда вообще мало кто приходит, да и зал огромный.       Кэнди печатает. «почему ты не могла сказать заранее (＞﹏＜)»       — Да, мне вот не особо хотелось провести этот день в её компании, — возмущается и Диппер. — Напомню, если забыли: Пасифика Нортвест — просто стерва. И я так говорю не от зависти, я и в глаза ей это скажу.       — Ой, да ладно, может, раз она согласилась пойти, не так уж всё и плохо? — пожимает плечами Пироника с виноватым взглядом.       — Кхм-кхм, — Нортвест появляется позади Пироники, и та резко шагает в сторону и оборачивается. На Пасифике платье, а её волосы и макияж как всегда безупречны. Неужели она каждый день так парится о своём внешнем виде? Вы все одеты повседневно, даже сейчас.       — О, эм, привет! — Пироника как можно менее нервно машет рукой (и с треском проваливается).       — Ты стерва, — бросает Диппер, а Мэйбл вдруг становится слишком смешно, поэтому она хихикает в кулак.       — Чего?! — Нортвест с раздражением задирает нос. — Вы меня пригласили, чтоб издеваться?!       — Нет, это ты пришла, чтоб поиздеваться, разве не так? — продолжает Диппер. — И пригласила тебя Пироника, за что будь ей благодарна.       Ты решаешь вставить свои пять копеек в этот зарождающийся конфликт, только не знаешь, успокоишь ли ты всех или только подольёшь масла в огонь.       — Может, мы все замолчим и мирно посмотрим фильм? Серьёзно, давайте никому не будем портить настрой, окей?       Пироника с напускной удивлённостью таращится на тебя.       — Матерь божья, братишка, посмотри как ты повзрослел! Уже не создаёшь конфликты, а решае… Эй! Не трогай меня, я тебя хвалю, вообще-то!       На похвалу было мало похоже, но ты послушно отпускаешь её.       Пока Диппер с Кэнди прожигают взглядом Пасифику, Пасифика прожигает взглядом Пиронику, Гренда осматривается в поисках места, где она может спрятаться от этого апокалипсиса, вы с Мэйбл синхронно вздыхаете и идёте к кассе покупать семь билетов на «50 оттенков моих окон». Да, этот поход в кино явно станет незабываемым.

***

      — Откройся мне, — говорит главная героиня окну, пытаясь отомкнуть замок на нём уже фиг знает которым ключом.       — Так значит, это фильм о девушке, которая пытается сбежать из дома? — Мэйбл, сведя брови в полном непонимании, жуёт попкорн.       — Скорее из психбольницы, судя по её поведению, — ты тоже берёшь горсть сладких зерён и кидаешь себе в рот по одному.       Какой идиот придумал выпустить этот фильм в прокат на день святого Валентина? Если это они называют романтичным, то ты демонический треугольник, мечтающий устроить судный день для всего человечества.       Где-то на середине фильма становится кошмарно скучно (хотя тот момент, когда главная героиня попыталась разбить окно кирпичом, а потом слёзно вымаливала у него прощения за такую идею и гладила стекло, был по-своему интересен), вы все на что-то отвлекаетесь. Пироника пытается разговорить Пасифику, вставляя свои шутки и комментарии к фильму, и, кажется, Нортвест даже пару раз усмехается. Удивительно. Тебе казалось, что она ходила в ту же школу безупречного покерфейса, что и ты (хотя ты нередко ухмыляешься, но это же другое). Кэнди показывает Дипперу отзывы на этот фильм на фильморозыске, и Пайнс даже хочет прямо сейчас написать свой, не закончив просмотр. Мэйбл кидается в тебя попкорном, но ты непоколебимо это игнорируешь, потому что если ответишь тем же, можешь спровоцировать войну.       Вдруг ты замечаешь, что кожа под повязкой начинает нещадно чесаться. Может, ты слишком туго её надел, поторопившись? Неудивительно, ты же проснулся в двенадцать, а сеанс должен был начаться в час дня.       — Пс, Звёздочка.       — Ммхмм? — Мэйбл пережёвывает еду.       — Пошли выйдем. Я повязку перевяжу.       Ты думал, она ответит «А я-то тебе зачем нужна?», но Пайнс ставит попкорн в подстаканник и выходит из зала с тобой, предупредив всех, что вы не сбегаете, как крысы с корабля, а просто ненадолго выходите.       (Хотя ты не против сбежать).       — А что с ней? — спрашивает Мэйбл, когда вы спускаетесь.       — С повязкой? Она туговата, я расслаблю немного, — ты открываешь дверь в уборную и заходишь внутрь. — Не бойся, она меня не сожрёт.       — Пф, — улыбается Пайнс и отходит от туалета, видимо, чтоб не смущать тебя. Туалет здесь общий, так что, будь она здесь, в этом не было бы ничего странного.       Глядя в зеркало, ты осторожно снимаешь повязку, затем пальцами регулируешь длину ремешочков, не открывая слепого глаза.       — Эй, Билл.       — Что-то случилось за двадцать секунд моего отсутствия?       Ты почти уверен, что Мэйбл по ту сторону двери закатывает глаза.       — Нет, к счастью, — отвечает она, чуть усмехнувшись, — можно кое-что попросить?       Для неё — всё что угодно.       — Что угодно, Звёздочка.       — Можешь показать свой глаз? — говорит она чуть тише.       Кхм, может и не всё, что угодно.       — Разве ты не видела мой глаз до этого? Если ты не заметила, он довольно часто направлен в твою сторону, — ты стараешься не терять самообладания и спокойствия, но на самом деле тебя внутренне штормит.       — Ха-хах, ну ты же понял, какой глаз я имею в виду, — смеётся Пайнс, и ты всё же слышишь нотки нервозности в её голосе. — Если не хочешь — не показывай! Мне просто очень любопытно…       Чёрт-чёрт-чёрт. До этого ты показывал глаз совсем немногим. Ты помнишь только реакцию Пироники, которая тогда жалостливо вздохнула, закусывая губу и отводя взгляд. Да, в то время тебя жалели все вокруг, и дело было не только в частичной слепоте.       — Окей, почему нет, — отвечаешь ты. Стоп, что? А если она в слезах убежит, или, что хуже, начнёт жалеть тебя?       — Правда? — она приоткрывает дверь.       Ты торопливо киваешь, чтобы не успеть передумать, и Пайнс входит. Ты смотришь на неё с всё ещё прикрытым глазом, а Мэйбл беспокойно глядит прямо на него.       — Ну давай, откройся мне, — полуулыбается она, и это тебя подбадривает.       Ты поднимаешь веко.       Пайнс вглядывается в твой слепой глаз. Ты стараешься по лицу прочитать, о чём она сейчас думает, но не можешь ничего разобрать. Твой глаз выглядит как совершенно обычный слепой глаз: белые белки, сероватые зрачок и радужка. Что она там пытается увидеть?       Вдруг, ни с того ни с сего, Мэйбл расплывается в тёплой улыбке:       — Красивый.       И внутри у тебя что-то взрывается, разносится в щепки и уносится пеплом. Может, это твоё сердце. Ты не находишь в себе сил что-то сказать. Конечно, блин, ты не находишь, что вообще только что произошло?!       — Спасибо, — наконец отвечаешь ты. — Ты ему тоже нравишься.       — Он меня даже не видит, — усмехается Мэйбл. Ты возвращаешься к надеванию повязки.       — Любовь слепа, — ты ухмыляешься, а Мэйбл ставит тебе щелбан. — Ауч.       — Поторопись, не хочется пропустить много сцен такого замечательного фильма!       Ты заканчиваешь, и вы вместе возвращаетесь в кинозал. Ты спокоен.