(Кило)метры

      Тебя по-прежнему зовут Билл Сайфер, и ты по-прежнему тухнешь в кинотеатре.       Фильм удивляет тебя всё больше с каждой сценой, Мэйбл всё более интенсивно пережевывает попкорн. Краем глаза ты замечаешь, как Кэнди с Диппером медленно встают со своих мест и почти бесшумно шагают к выходу.       — Вы куда собрались? — Пироника кидает нераскрывшееся зернышко попкорна Кэнди в затылок.       — Бежим, — бросает Диппер, после чего они оба несутся сломя голову и уже через секунду оказываются за дверью кинозала.       Ты переводишь взгляд на Звёздочку, ожидая какой-то реакции, но она, похоже, слишком поглощена происходящим на экране (главная и единственная героиня фильма прощается с окном, собираясь из него выйти; каким образом ей удалось открыть окно ты, к сожалению, упустил).       — Они всегда так себя ведут? — интересуется Пасифика, всё ещё глядя на дверь, куда только что сбежали Пайнс и Чиу. Она не кажется шибко заинтересованной в этой необыкновенной и эксцентричной кинокартине, потому как большую часть времени просто слушала болтовню Пироники и стучала своими сиреневыми ноготками по подлокотнику.       — Неа, думаю, это из-за тебя, — абсолютно честно отвечает Гренда и опускает руку в пачку попкорна, затем недоуменно сводит брови. — Эй, кто украл мой попкорн?       — Я нм знмаю, — совсем не подозрительно отвечает Мэйбл, прикрывая рот. Видимо, она засунула туда такую кучу зерен, что не может теперь пережевать её.       — Когда же это закончится? — вздыхает Пасифика и откидывает голову на спинку сидения.       — Хочешь узнать дату своей смерти? — выдаешь ты, Мэйбл давится попкорном, а Пироника злостью, потому что сидит слишком далеко, чтобы тебя пнуть.       — А ты что, ясновидящий? — усмехается Нортвест.       Ты решаешь промолчать, только цыкнув в ответ.       Сам ты лично знаком с Пасификой довольно плохо. Однажды она подошла к тебе с просьбой от учителя физкультуры, будто бы он приглашает тебя в их бейсбольную команду. Ты, конечно же, весьма красноречиво послал её, а потом она сделала то же самое, только не так красноречиво. С тех пор ты не помнишь ни одного личного контакта с ней.       Когда фильм кончается, Пироника вдохновенно хватает Гренду с Пасификой и тащит обоих в торговый центр, чтобы они «узнали друг друга поближе и подружились». Эти двое подружатся не раньше, чем рак на горе свистнет, Солнце сядет на востоке, а ты превратишь всех в жителей в статуи и построишь из их окаменевших тел огромный трон.       Окей, это слишком. Солнце не может сесть на востоке.       Мэйбл с нервным смешком отказывается к ним присоединиться, ссылаясь на какие-то дела.       — Какие дела? — Пироника скрещивает руки на груди.       — Какие дела? Пф-ф-ф, ну как же, ха-ха-ха, — нервно тянет время Пайнс, додумывая оправдание. Очевидно, просмотр бездарных фильмов не идёт на пользу её актерскому мастерству. — Мы с Биллом, — она хватает тебя за запястье, — хотели погулять. Правда, Билл? — Мэйбл сильно сжимает твою руку, видимо, чтобы ты не слишком долго думал.       — Да, мы с Мэйбл хотели прогуляться ко мне домой, — ты полуобнимаешь её и почти чувствуешь, как Звёздочка мысленно испепеляет тебя. Хотя, кто знает, что творится в содержимом её черепной коробки.       — Оу, вот оно что, — Пироника расплывается в довольной ухмылке, после чего подходит к тебе и, похлопав по плечу, шепчет: — Удачи, братишка.       Ты киваешь, а Мэйбл пихает тебя в бок.

***

      — Мэйбл, тебе же в другую сторону, — замечаешь ты, когда вы идёте вдвоём уже какое-то время после выхода из кинотеатра.       — Ха-хах, да ничего, я провожу тебя, — Звёздочка расплывается в своей невозможной улыбке.       Она вообще понимает, как безумно мило ведёт себя? Ты до сих пор мысленно отмечаешь, насколько умилительна она в своём обычном поведении. Говорить это ей ты, конечно, не будешь — не хочешь получить ещё один толчок локтем.       — Так значит, ты всё-таки хочешь пойти ко мне домой? — ты играешь бровями и подмигиваешь, и, уже готовый уворачиваться от атак, отходишь от Мэйбл подальше.       Она закатывает глаза, продолжая сиять своей улыбкой.       — Пф, мечтай, Дори.       Давненько она тебя так не называла.       Вы идетё дальше, она — чуть вприпрыжку, насвистывая какую-то мелодию, иногда запинаясь и начиная свистеть по новой, ты — монотонным широким шагом, искоса глядя на Мэйбл и еле сдерживая тупую и совершенно не насмешливую улыбку.       Фу-фу-фу, мерзкий ты и мерзкий день святого Валентина, из-за которого в воздухе вместо газов витают феромоны. Или что там витает? Ты не знаешь, потому что учитель биологии у вас так себе.       Вы уже приближаетесь к твоему логову. Стоит ли тебе ожидать от Мэйбл романтического поцелуя на прощания у двери, как это бывает во всяких заштампованных ромкомах? Вряд ли, но помечтать ты можешь, так уж и быть.       — О, точно, совсем забыла! — Пайнс суёт свою руку в карман и вытаскивает оттуда покрытое кучей приклеенных блёсток картонное сердечко. — Вот, валентинка, я ж обещала.       Она подмигивает и протягивает тебе валентинку. Ты терпеть не можешь сентиментальную фигню, но эту наверное будешь хранить всю свою никчёмную жизнь.       — Пусть хоть где-то у меня будет сердце, — всё же выдавливаешь из себя усмешку ты. Мэйбл размахивает руками и говорит тебе пока не читать, что там написано, и ты подчиняешься, положив картонное сердце в свой карман. — Окей, моя очередь.       Ты достаёшь маленький картонный треугольник из того же кармана. Пайнс с интересом осматривает его и читает вслух:       — «Поздравляю с бессмысленным, ориентированным на потребительство, эксплуатацию неопределённости в отношениях и жалкую пародию на романтику праздником! — она поднимает на тебя насмешливый взгляд, после чего дочитывает: — Я буду следить за тобой». Так, вот последняя строчка жутковата!       — Зато я был предельно честен, Звёздочка.       Ты приглашаешь её войти в дом, но она отказывается и просит постоять и поговорить на пороге.       — И о чём ты хочешь поговорить? Если об этой куче любовных писем, которые я получаю уже неделю, то не парься, я и так знаю, что это была ты.       Ты с наслаждением наблюдаешь за тем, как Мэйбл удивлённо хлопает ресницами.       — Что?! Ничего я тебе не посылала! — она топает ногой. — И стоп, что ещё за любовные письма? — Мэйбл щурит глаза. — Почему ты не говорил раньше?       Ты решаешь не издеваться над ней долго.       — Потому что их не было, — ты довольно ухмыляешься. — А что, ты успела приревновать?       — Нет! — резко отвечает она. — С чего бы я это ревновала?       С того, что Звёздочка по уши в тебя влюблена, но ты решаешь промолчать. Бедное, несчастное создание, должно быть, она каждый день вздыхает возле окна, страдая из-за любви к тебе, и вбивает в поисковики запросы типа «Как влюбить в себя парня».       (И это было бы бесполезно, ты знаешь, ведь ты когда-то искал «Как влюбить в себя девушку», и тебе вышли абсолютно пустые и никчёмные статейки; тупые людишки, до сих пор не могут создать нормальную инструкцию по охмурению кого-либо).       — И вообще, давай лучше поговорим о тебе, — Мэйбл улыбается и тычет пальцем тебе в грудь.       — Я пас, «обо мне» — моя нелюбимая тема для разговора, — отвечаешь ты, старательно сохраняя свой обычный насмешливый тон голоса, и аккуратно убираешь от себя руку Пайнс двумя пальцами.       — Билл, сейчас я хочу поговорить серьёзно.       Только, чёрт подери, не это.       — С нашего знакомства уже прошло около полугода, и за это время мы успели… подружиться? — неуверенно продолжает она, нервно жестикулируя. — Но за всё это время ты почти ни разу ничего о себе не рассказывал! Только мутно отвечал на прямые вопросы!       Ты терпеть не можешь говорить о себе, особенно о своём детстве. Наверное, если Мэйбл бы знала, почему, она бы не копалась в твоей жизни так агрессивно.       Не то чтобы ты был против интереса со стороны Звёздочки, но тебе кажется, что она рушит весь твой образ крутого, насмехающегося над всем пофигиста. Чёрт возьми, да ты ей уже даже глаз свой слепой показал, очевидно, что ты можешь выдать Мэйбл о себе что угодно. И это страшно.       Может быть, тебе просто хочется, чтобы она не лезла в твою жизнь, потому что боишься отпугнуть? Или, может, наоборот, не желаешь подпускать её ближе, потому что Мэйбл и без того стала очень, очень важной и незаменимой частью твоей жизни, а ты не привык к кому-то сильно привязываться?       Отношения между людьми ужасны. Ты надеешься, что переродишься в следующей жизни в кого-нибудь с бóльшим потенциалом развития.       — И что ты хочешь узнать обо мне? — ты вопросительно поднимаешь бровь.       — Да всё, — отвечает она, а тебя бросает в дрожь. — Всё. О своих родителях расскажи, о семье. О твоих старых друзьях там, не знаю… всё, что угодно, говорю же.       Самая глупая ситуация твоей жизни — когда ты решил продолжить общение с незнакомкой в интернете, и она оказалась твоей одноклассницей, к которой ты в последствии начал питать противные сопливые чувства.       — Я не… — неожиданно для себя сбиваешься ты. — Не думаю, что тебе будет интересно что-то из этого.       — Идиот, — вздыхает Пайнс. — Если ты не заметил, мне интересно всё, что связано с тобой.       Зачем она говорит такое, зачем-зачем-за-       Ты сгребаешь Мэйбл в охапку, прижимаясь к ней всем телом и упираясь лбом в её плечо. Она сперва дергается от неожиданности, но потом молчит и аккуратно, почти нежно опускает свои ладони на твои лопатки. Ты шепчешь:       — Я люблю тебя.       Слышишь и чувствуешь, каким неровным и частым становится дыхание Пайнс. Но ты почти спокоен, словно сказал сейчас что-то очевидное, не нуждающееся в озвучивании. Это вырвалось само собой, потому что ты не знал, как ещё выразить те ощущения, которыми накрыло тебя после слов Мэйбл.       Может быть, это очень тупо и недостаточно серьёзно. Но тебе начхать, откровенно говоря.       После признания, обычно, должно звучать ещё одно в ответ, но ты и не ждёшь его.       — Е-если ты думаешь, что таким образом уйдёшь от темы — ч-чёрта с два! — дрожащим голосом бормочет Пайнс и аккуратно, почти нехотя (тебе хочется так думать) отстраняется.       Однако, кажется, ты всё-таки успешно ушёл от темы.       Мэйбл спешно прощается и убегает прочь. Ты уверен, что она красная, как спелый помидор.       Войдя домой, ты решаешь прочесть, что она тебе там накалякала в валентинке, но она оказалась пустой. Точнее, там были только рисуночки с мизерным тобой, которые выглядели, признаться, намного милее, чем оригинал. И это было просто прелестно, правда.