The Neighbors // Соседи

Прошел месяц с их самого первого свидания и той серенады под окном. Зейн и Найл были в восторге от Гарри: Малику понравились его фотографии, а Хорану — приготовленные им спагетти по бабушкиному рецепту. По утрам они встречались на площадке Луи, брались за руки и ехали до университета вместе, не отрываясь друг от друга. Они постоянно целовались, и Томлинсон не занимался этим в таких количествах со времен старшей школы (да, Луи был популярен и у девочек, и у мальчиков). Они целовались в лифте, где Луи прижимал Гарри к стене и запускал пальцы в его волосы. Они целовались на надувном матрасе Луи, а потом катались по полу и щекотали друг друга. Однажды их застукала Лотти, которая зашла к брату в гости без предупреждения. Луи не мог ответить точно, кто покраснел больше — тяжело дышащий Гарри или перепуганная сестренка. Тем не менее, ему удалось все уладить, и через пятнадцать минут они втроем сидели на кухне и пили чай. Прежде, чем выйти за дверь, Лотти чмокнула брата в щетинистую щеку и шепнула «Он невероятный, Бу». Луи поспешил успокоить Гарри, который боялся не получить благословления от его семьи. Они ходили в кино, пили кофе в ближайшем кафе, сидели на лавочке в парке и прогуливались, держась за руки. Луи отдал Гарри дубликат ключей от квартиры, а Гарри и вовсе забывал запирать дверь в свое жилище. Луи узнал, что полное имя кудрявого — Гарри Эдвард Стайлс (у этого ублюдка еще и стильная фамилия, будто остального не достаточно!), а сам Гарри выяснил, что у Томлинсона пять младших сестер. Луи познакомил его с Лиамом, и Пейн украдкой показал шатену поднятые вверх большие пальцы. Ему не нужны были напоминания о том, что Гарри — идеален, но было приятно, что он полюбился всем дорогим ему людям. И сам Луи определенно был влюблен в него.

***

Напряжение между ними достигло максимума, когда Гарри решил заняться хатха-йогой. Когда Луи находит его в гостиной, сидящим на коврике для йоги в какой-то невероятной позе, он только судорожно сглатывает и сбегает в ванную, чтобы снять напряжение там, в гордом одиночестве. Он думает, что не вынесет вида Гарри в позе собаки, поэтому теперь старается не заглядывать к нему в часы, когда кудрявый занимается йогой. Луи облегченно вздыхает, когда Гарри снова переключается на фотографии. Он носится повсюду со своим фотоаппаратом, нервируя всех вокруг, но хотя бы не сверкает своей подтянутой задницей перед лицом Луи. Но однажды вечером все меняется. Гарри зовет его поужинать вместе в его квартире, скидывая заманчивое сообщение: «Приготовил кое-что очень аппетитное для тебя xx» Луи знал, что Гарри не умеет флиртовать, но тогда ему зверски хотелось есть и он на всех парах помчался на верхний этаж, даже не вчитываясь в сообщение. Гарри ждал его на кухне, облаченный в синюю рубашку и черные джинсы. Волосы его были небрежно уложены, а еще от него приятно пахло корицей, кофе и сандалом. Луи поцеловал его в щеку и сел за накрытый стол, потирая руки в нетерпении. Гарри изучил привычки Луи, поэтому перед Томлинсоном теперь в ряд выстроились все любимые им блюда. — По какому поводу пируем? — спрашивает шатен с набитым ртом. Гарри смотрит на него так, будто ничего красивее в жизни не видел (Луи сидит перед ним в старой толстовке и тренировочных штанах) и подпирает щеку рукой. — Захотелось сделать тебе приятное. Решил приготовить все, что ты так любишь. На десерт у нас банановый пирог. — Боже, нет, почему ты так поздно об этом сказал? — простонал Луи. — В меня больше ни кусочка не влезет. — О, в меня влезет, — многозначительно протягивает Гарри, а Томлинсон давится лазаньей. И теперь до него доходит — и недвусмысленное сообщение, и внеплановый ужин, и принарядившийся Стайлс. — Гарри, — гулко сглатывает Луи, — ты что, соблазняешь меня? Гарри избегает его взгляда и перебирает свои пальцы. — Я подумал, что мы вместе достаточно долгое время, чтобы… ну, ты понял. Луи вздыхает и проводит рукой по лицу. Боже, и этот человек, который стесняется слова «секс» соблазнял его банановым пирогом. — Хазз, мы не- — Не надо, Лу, я все понимаю, — Гарри поднимается на ноги и сгребает пустую посуду в раковину. Пальцы цепляются в край стола до побелевших костяшек. Луи смотрит на сгорбленную спину с торчащими лопатками, а плечи подрагивают, будто Гарри плакал. Томлинсон протягивает руку, чтобы коснуться его, но кудрявый отстраняется. — Лу, уйди. Пожалуйста. — Хазз… — Пожалуйста. Луи кивает, хоть и знает, что Гарри на него не смотрит, и уходит прочь, оставляя Стайлса в одиночестве.

***

Они не виделись три дня, а Томлинсон готов лезть на стену. Ему хочется поцеловать Гарри, прикоснуться к нему, слушать его голос, говорящий какую-то бессмысленную чепуху. Он ходит по дому в той самой рубашке, которую Гарри одолжил ему в день «великого потопа», и, нет, он не принюхивается к ней, пытаясь вычленить из всех запахов тот самый — запах Гарри (хотя кого он обманывает?). Зейн названивает ему с интервалом в три часа, а Найл забрасывает его сообщениями, содержание которых примерно одинаково — «Ты долбанный эгоист и кретин». Луи знает. Он прислушивается к звукам из квартиры сверху, но не слышит даже шагов Гарри. В ней тихо, будто там больше никто не живет. Луи лежит на диване лицом вниз, когда ему приходит мотивационная смс-ка от Найлера «Подними свой зад и исправь все. Сейчас!». Томлинсон решительно поднимается на ноги, обувается и бежит на верхний этаж. Гарри не изменяет своим привычкам — его дверь не заперта, словно он ждал Луи. Кудрявого нет ни на кухне, ни в гостиной, зато Луи встречает Дасти. — Привет, подруга, — он чешет ее за ушком, и кошка довольно мурлычет, но зеленые глаза смотрят с немым укором. Да, он облажался, спасибо за напоминание. Он находит Гарри в спальне. Тот спит, накрывшись с головой одеялом, высунув наружу только нос. Луи стягивает футболку и ложится рядом, обнимая парня за торс. Гарри сонно ворчит, поворачивается на другой бок и утыкается носом в грудь Луи. Томлинсон довольно улыбается и проваливается в сон. Впервые за эти три дня спокойный и безмятежный. Он просыпается от того, что Гарри пускает слюни ему на грудь. Луи хихикает, и кудрявый приоткрывает глаза. Но вместо ромашек на своей наволочке он видит чернила татуировок. Гарри вскидывает голову и отодвигается от Луи. — Что ты здесь делаешь? — хриплым со сна голосом спрашивает он. — Пришел молить о прощении и уснул. — Да, очень похоже на тебя. Гарри садится на кровати, повернувшись к Луи спиной. — Хазз, посмотри на меня, — просит он, касаясь его плеча. — Зачем? — Ну, посмотри, какой я мудак. Заставил тебя думать, будто я не хочу тебя, хотя единственное, о чем я мог думать последний месяц — это твои губы и бесконечно длинные ноги. — Тогда зачем- — Я боюсь причинить тебе боль. Гарри смеется и оборачивается. — Где ты таких слов нахватался, Томлинсон? Сантименты — это моя стезя. — Я тут, вообще-то, пытаюсь извиниться. Гарри тянется к нему, прислоняясь к его лбу своим и шепчет в самые губы: — Ты прощен. Они оба стонут, когда их губы соединяются, а руки гладят тела друг друга везде, где могут дотянуться. Гарри цепляется за плечи Луи и садится ему на бедра, а руки Томлинсона скользят под резинку пижамных штанов. — Гарри, — с причмоком разрывает поцелуй Луи, — если ты хочешь остановиться, то сейчас самое время. — Заткнись и раздень меня. Футболка летит в дальний угол спальни, а следом за ней и пижамные штаны. Луи поглаживает внутреннюю сторону расставленных по обе стороны от него гладких бедер, подбираясь все ближе к возбуждению Гарри. Кудрявый стонет и пытается потереться об него, но Луи укладывает его на подушки, прижимая бедрами к матрацу. — Хазз, смазка… — П-под подушкой. Луи коварно улыбается и скользит свободной рукой по простыням. — О, вот как ты, значит, страдал? — Отвали. Томлинсон смеется и достает из-под подушки бутылочку с лубрикантом. — Как ты хочешь? — На спине. Хочу видеть тебя. — Да вы, мистер Стайлс, романтик, каких поискать, — смеется Луи, а Гарри щипает его за бицепс. Шатен смазывает пальцы лубрикантом и сгибает ноги Гарри в коленях, устраиваясь между ними. Скользкой рукой он касается сжатого колечка, а другой вырисовывает незамысловатые узоры на нежном бедре. Когда Луи проталкивает внутрь первую фалангу среднего пальца, Гарри судорожно вздыхает и инстинктивно сжимается. Чтобы отвлечь его от боли, шатен прокладывает дорожку поцелуев от острого колена к паховой складке и проводит влажную линию по длине его твердого члена. Гарри дергается и стонет, а Луи обводит языком каждую венку, сдвигает крайнюю плоть и целует головку. — Ты такой красивый, — хрипло шепчет Луи. Да, банально, но навряд ли можно придумать что-то получше, когда вся кровь отливает от головы к месту пониже пояса. — Сейчас бы сюда твой фотоаппарат. Я бы хотел фотографию тебя такого — распаленного, открытого, только для меня. — Лу-у-у, — стонет Гарри, путая руки в его волосах и притягивая ближе. Луи берет в рот влажную головку, одновременно проталкивая в жаркую тесноту второй палец. Он выписывает языком круги, втягивает щеки и насаживается на твердый ствол. Его эрекция болезненно пульсирует в штанах, но шатен не торопится с подготовкой. Он не хочет, чтобы их первый раз с Гарри запомнился быстрым перепихом. Два пальца легко скользят внутри, и Луи расставляет их ножницами, поглаживает стенки прохода и слегка массирует простату. Он не хочет, чтобы это закончилось раньше времени, поэтому с массажем лучше не усердствовать. — Сейчас? — шепчет он во влажную кожу бедра Гарри и слышит смешанное со стоном «Да-а-а». Его пальцы выскальзывают из податливого тела, и Луи вытирает их о простынь, а потом сдергивает с себя штаны вместе с бельем. Гарри смотрит на него затуманенными дымкой желания глазами и тяжело сглатывает, когда видит его целиком обнаженным. — Передумывать уже поздно, — ухмыляется Луи. — Я похож на человека, который хочет остановиться? — парирует Гарри и, нет, он не похож. Он идеален сейчас, когда его губы искусаны, на внутренней стороне бедра засосы, а волосы похожи на спутанный клубок. Он идеален, когда Луи наклоняется, чтобы поцеловать его, а потом берет под ягодицы и приподнимает их над кроватью, проводя влажной головкой по расселине между ними. Он идеален, когда принимает его в себя, сжимая член внутренними мышцами. Луи дает ему привыкнуть к чувству наполненности, когда их бедра соприкасаются. Гарри нетерпеливо дергается и скользит ладонями вверх по бицепсам шатена. — Давай же, — подгоняет он, и Луи начинает движение, покачивая бедрами размеренно и сильно. Он приподнимает левую ногу Гарри и обхватывает ею свою спину, что делает угол проникновения глубже и слаще. Луи хочется материться, как матросу, но он только чертыхается сквозь зубы, слушая хриплые стоны Стайлса. — Сильнее, Лу, — просит он, подаваясь навстречу, и Луи ускоряется, а влажный звук соприкосновения их тел разносится по всей комнате. — Гарри, твою мать, — рычит Луи и пытается выполнить поистине акробатический трюк — перевернуть их с Гарри так, чтобы его член не выскользнул из тела кудрявого. Маневр получается, но не идеально, но Гарри тут же седлает его бедра и насаживается на него, простонав от облегчения. — Т-так гораздо лучше, — соглашается Стайлс, трясущимися руками упираясь ему в грудь. Луи устраивает свои ладони на его бедрах, помогая Гарри насаживаться сильнее и оставляя на бледной коже красные следы. Завтра они будут похожи на жертв нападения диких зверей, но прямо сейчас Луи наплевать, как они будут выглядеть. Гарри, нависший над ним, прекрасен, и это единственное, что имеет сейчас значение. — Долго не продержусь, — выстанывает Луи, а Гарри неопределенно качает головой, зажмурив глаза. «Нет, да, черт его знает». Ритм становится хаотичным, и кудрявый упирается руками в спинку кровати, подставляя под жадные губы Луи свою длинную и манящую шею. Шатен оставляет на ней пару засосов и укусов, и Гарри хнычет, когда всего становится слишком много. — Давай, малыш, — подбадривает его Луи. Гарри почти хныкает и качает головой. — Не могу. Это слишком, о, Лу, пожалуйста-а-ах! Под таким углом трудно самому найти простату, но Томлинсон, как бывший нападающий школьной футбольной команды, забивает в эти ворота изящный гол. — Именно там, Лу, еще! — Сейчас, Хазз, — и хватает всего два быстрых движения от головки до основания, чтобы Гарри сжался на его члене и с протяжным стоном излился ему на грудь. Луи же хватает этой пульсации, чтобы достичь кульминации и упасть на подушку в полуобморочном состоянии. Гарри придавливает его своим телом и обвивает руками и ногами, как коала. Их сердца бешено бьются друг напротив друга, а тела скользкие от пота и выделений, но Луи сейчас слишком лень, чтобы пошевелить хоть пальцем. — Похоже, у меня серьезные намерения, — хмыкает Томлинсон. — М? — Я занялся с тобой сексом без презерватива. Гарри лениво хихикает и целует его в скулу. — Цвет салфеток на свадебном столе выбираю я. И список гостей составляю тоже я. — Посади Найла подальше от торта, иначе нам ни куска не достанется. — В таком случае вообще никому ничего не достанется. Они смеются и целуются, не спеша разрывать объятия, а когда на улице темнеет, засыпают, прижавшись друг к другу: Луи — «большая ложка», а Гарри — «маленькая». И так будет всегда.