The Neighbors // Соседи

— Клади ее на диван, Найлер, — сказал Луи другу, увидев, как тот тащит очередную коробку с какими-то безделушками. Хоран поставил ее на диван и сам плюхнулся на подушки, сдунув с лица мокрые пряди. — Эта последняя, — отчитался он, с наслаждением прикрыв глаза. — Отличная работа. Мы определенно заслужили по пиву, ну и пара кусочков пиццы тоже будут не лишними, — улыбнулся Луи. Зейн, который сидел на полу в позе лотоса, оживился. — Я закажу, — сказал он, поднявшись на ноги и вынимая из заднего кармана мобильный телефон. Томлинсон обвел взглядом заваленную вещами комнату, наслаждаясь ощущением того, что эта квартира теперь его и только. Ему больше не придется просыпаться от удара пультом по голове и громкого вопля «Хотим Губку Боба, Бу!». Больше не придется делить ванную с кем-то и можно разбрасывать носки там, где душе будет угодно, хоть по фэн-шуй. А еще можно будет разгуливать по дому в одних боксерах и не волноваться, что тем самым навредишь неокрепшей детской психике целому батальону маленьких сестер. Квартира, да еще и в приличном районе Лондона, казалась Букингемским дворцом. В Донкастере было тихо и мирно, в общем, скучно, но теперь он перебрался в отдельную квартиру и готовился зажить новой, самостоятельной жизнью. Да, не такой размеренной, как прежде, но оттого не менее привлекательной. Ему двадцать, ему хочется веселиться в баре с друзьями, ходить на студенческие вечеринки и наслаждаться молодостью. До этого он жил в общежитии университета и делил комнату с каким-то фриком, который учился на астрономическом факультете, поэтому да, Луи мечтал свалить оттуда и побыстрее, потому что больше не мог выслушивать, как на сей раз выстроились планеты. После окончания второго курса Луи нашел работу на лето и прибавил заработок к уже накопленным на первом курсе деньгам. И, спустя тысячу и еще один час долгих уговоров Джоанны, Луи привел достаточно аргументов, чтобы мама согласилась на покупку сыну отдельного жилья. Конечно, он подключил отца, который тут же пошел по своим связям в риэлторских фирмах, и вот теперь Луи стоит в гостиной своей квартиры, окруженный своим барахлом и ужасно счастливый. — Пицца едет, — провозгласил Зейн, помахивая своим мобильным. — И я познакомился с твоими соседями. Старушка с пятью кошками от меня без ума. Он игриво похлопал своими пушистыми ресницами, заставляя Найла закатить глаза. — Видал, Лу? Пока мы ждали пиццу, он заигрывал со старушками. — Захлопнись, лепрекон. — Сейчас я так про твою национальность пошучу, что ты ох- — Пицца! — воскликнул Луи, лишь бы остановить намечающуюся перепалку, и, как по волшебству, раздался звонок в дверь. Оставлять этих идиотов наедине было опрометчиво, но Томлинсон все же решил сам заплатить за пиццу. Когда он вернулся в гостиную, неся Четыре сыра для Найла и Маргариту для них с Зейном, эти двое успели устроить погром, кидаясь друг в друга подушками. — Убираться будете сами, — пригрозил Луи друзьям. — Найл, неси пиво. Зейн, разбери хлам, пожалуйста, чтобы мы могли сесть. Хоран мастерски открыл пиво о край стола, конечно, получив от Луи по рукам. Они сидели на полу, в окружении неразобранных вещей и пили пиво, и Томлинсон думал, что лучше и быть не может.

***

Этой ночью Луи спал на надувном матрасе прямо на полу. От такого сна спина болела, а шея затекла, но, казалось, ничего не могло испортить его утро. Парень сладко потянулся и поплелся в ванную, шлепая по линолеуму. В небольшой душевой особо было не развернуться, но зато никто не стучал в дверь каждые пять минут, потому что «ну мне очень надо, Бу, пожа-а-алуйста». Он наслаждался тишиной субботнего утра, горячими струями воды и терпким цитрусовым ароматом его геля для душа. После утренних процедур его ждал самый неприятный для Луи ритуал — готовка. Уж в этом он был просто профаном, и, пожалуй, это то единственное, чего ему будет не хватать. В Донкастере по утрам его ждал накрытый стол и сытный завтрак. Самостоятельно Луи едва ли мог приготовить что-то кроме яичницы. Если, конечно, умудрялся не испортить и ее. Но сегодня его вполне устроила бы и подгоревшая яичница, потому что Луи был окрылен и счастлив (ну, а еще и потому, что осталась пицца со вчерашнего вечера). Томлинсон танцевал по кухне, подпевая радио, и параллельно взбивал яйца в тарелке, когда услышал, как в замке забряцали ключи. — Что за…? — Луи недоуменно вскинул бровь, сделал музыку потише и направился в прихожую. Томлинсон щелкнул замком и приоткрыл дверь, встречаясь взглядом с искренне удивленными зелеными глазами. Перед ним стоял парень, может, на пару лет младше, со спадающими на плечи кудрявыми темными волосами. В ушах у него были наушники, подмышкой — скейтборд, а из-под ворота клетчатой рубашки виднелись татуировки. Черные рваные джинсы так плотно облегали его ноги, что Луи слегка позавидовал тому, какими же длинными они были (он не особо заморачивался по поводу своего роста, но когда напротив тебя стоит небоскреб в человеческом обличье, невольно желаешь быть чуточку выше). Юноша вынул из уха наушник и сходу предъявил: — А что вы делаете в моей квартире? Луи опешил. Оторопел. Выпал в осадок. Все это разом, в общем. — Это моя квартира, — возразил он. Может, в фирме что-то напутали? Да нет, навряд ли. Они уже смотрели квартиру с родителями, риелтор показывал им все бумаги в четырех экземплярах, поэтому никаких накладок быть не может. Парень рассмеялся. — Ну что вы, это моя квартира, — Он отклонился назад, указывая на табличку с номером. — Вот, номер пятьдесят ше- Теперь пришла его очередь опешить, оторопеть и выпасть в осадок. Луи с превосходством улыбнулся, скрещивая руки на груди: — Пятьдесят три. На скулах юноши вспыхнул нежный румянец, а зеленые глаза стыдливо уставились в пол. Он выглядел действительно смущенным и таким… ранимым. Рука Луи сама тянулась ободряюще потрепать его кудри. — Похоже, я ошибся этажом, — Юноша неловко почесал затылок. — Извините, пожалуйста. — Ничего страшного, — отмахнулся Томлинсон. — Я Луи, только вчера переехал. — Гарри, живу этажом выше, — Парень протянул руку, на запястье которой почти до локтя были навешаны браслеты. Маленькая ладонь Луи удобно устроилась в ладони Гарри, пока они пожимали друг другу руки. Парень улыбался, демонстрируя ряд белых зубов и совершенно очаровательные ямочки на щеках. Луи боролся с искушением ткнуть в одну из них, но, согласитесь, никто не тычет друг другу в лицо в первые минуты знакомства. Теплая рука Гарри исчезла, когда тот поправил рюкзак на плече и поудобнее перехватил скейт. — Еще раз извини, Луи, — улыбнулся Гарри. — Увидимся? — Конечно, — кивнул Томлинсон, улыбаясь в ответ. Гарри сунул наушник в ухо, проигнорировал лифт и почти бегом пустился вверх по лестнице. Луи захлопнул дверь, пожимая плечами. Ну, ошибся дверью, с кем не бывает. Зато Луи познакомился с соседом, и ему повезло не столкнуться с пятью кошками.

***

Луи возвращался домой после долгих посиделок с Найлом и Зейном, таща перед собой пакет с едой и коробку с какой-то ерундой в квартиру. Найл изволил пошутить, что теперь Луи, как старик с синдромом Диогена [1], тащит все в дом. В ответ Луи послал его извилистой дорогой гораздо дальше Дублина и почувствовал себя отомщенным. Сейчас, когда он тащился на свой этаж, он трижды проклял все на свете, в том числе эту коробку и сломанный по непонятным причинам лифт. Хотелось лечь на диван, закрыть глаза и насладиться тишиной. Но, черт, когда это было так, как ему хочется? Луи чувствовал, как коробка выскальзывает из его рук, а он ничего не мог сделать, потому что ни черта не видел. Он пытается удобнее взяться за дно коробки, когда кто-то врезается в него. — Да ёб… — чертыхается он сквозь зубы. Пакеты валятся на лестничную площадку, леденцы без сахара весело скачут по ступенькам вниз, а Луи устало смотрит на осколки большой чайной кружки под его ногами. — О боже, мне так жаль, — слышит он знакомый голос. Гарри, одетый в растянутую футболку, из-под ворота которой виднеется оголенное острое плечо, и домашние штаны, садится перед ним на корточки, начиная судорожно пихать целые вещи в коробку. Луи будто отходит от транса и присаживается рядом. — Уже второй раз за неделю вляпываюсь в историю, — качает головой парень, отчаянно краснея. — Даже третий — сегодня утром я застрял в лифте и просидел там полтора часа. Ах, так вот из-за кого сломался лифт. Луи казалось, что это уже не случайность — парень будто был магнитом для неприятностей. — Что ты вообще забыл на лестнице? — ворчит Луи, распихивая вещи по пакетам. — Искал свою кошку, Дасти, она опять куда-то убежала. Луи хотел посоветовать парню закрывать входную дверь, но прикусил язык. У бедняги и без того трудный денек выдался. — Боже, я разбил твою кружку! — виновато воскликнул Гарри, собирая осколки. — «Да, а еще раскидал по лестнице мою еду на два дня», — подумал Луи и поджал губы, чтобы не ляпнуть чего лишнего. — Мне так жаль. Хочешь, куплю тебе новую? Или отдам свою, с эмблемой моего факультета? Такие кружки раздавали каждому первокурснику. Боже, он, наверное, вообще не затыкался. Гарри все продолжал болтать о чем-то, пока вдруг не вскинул голову и не принюхался, как гончая, вышедшая на след. — Мой банановый пирог! — воскликнул он, поднимаясь на ноги, и побежал наверх, перескакивая через ступеньки. Луи только удивленно вскинул бровь и собрал осколки в пакет, чтобы выкинуть их в мусоропровод. Он уже искал в карманах ключи от квартиры, когда Гарри снова показался на лестнице и окликнул его: — Луи, может, ты захочешь выпить чаю с пирогом? Я бы очень хотел извиниться за твою кружку. — О, да брось- — Нет, я настаиваю, — Гарри схватил его за руку и потащил за собой наверх. Дверь в квартиру Гарри была открыта нараспашку, и Луи совсем не удивился, что его кошка куда-то убежала. Гарри любезно пропустил соседа вперед, принимая его уцелевшие вещи и поставив их на пол в прихожей. — Располагайся, — гостеприимно улыбнулся Гарри и повел Луи к кухне. Планировка квартиры соседа точно повторяла планировку жилища Томлинсона, только здесь было чище и даже в какой-то мере уютней. На диване в гостиной лежали декоративные подушки с вышивкой, а на стенах висела какая-то импрессионистская мазня. Мольберт в углу комнаты был завешан фотографиями и при ближайшем рассмотрении на них можно было отыскать самого хозяина квартиры, но в основном это были пейзажи и городские локации. Над письменным столом висела физическая карта мира, на которой были отмечены определенные страны и города. Может, это имело для Гарри какое-то значение. — Я люблю фотографировать, — раздался голос Гарри из кухни. — Я, вообще-то, учусь на музыкально-театральном, потому что в шестнадцать сдрейфил и не пошел на Икс-Фактор, и теперь все же хочу попытаться добиться хоть чего-то. О, Дасти, вот ты где! Луи зашел на кухню, наблюдая, как Гарри почесывал за ушком пушистую кошку. — Виновница сегодняшнего происшествия нашлась, — Гарри широко улыбнулся. Луи кивнул и сел за стол, где стоял ароматный пирог и кружки с горячим чаем. Гарри сел напротив и переложил на тарелку Луи самый аппетитный кусок. Они ели пирог (который оказался очень вкусным) и пили чай. Сосед все трещал без умолку, а его пушистая кошка терлась о ноги Томлинсона. Луи думал, что Гарри, конечно, немного странный, но все же славный малый. А еще и готовит очень вкусно.

***

Луи проснулся от того, что ему на лицо что-то капало. Он плохо спит эти дни, потому что началась учеба, а помимо нее Луи нужно работать в местном супермаркете (первое подходящее объявление из купленной в метро газеты «Работа в Лондоне»). Томлинсон думал, что скоро оставит богу душу, если его дни будут проходить в таком бешеном ритме. Очередная капля упала ему на лоб, и Луи поморщился. Он что, уснул на лавочке в парке? Парень открывает глаза и в свете фонаря за окном видит, как по потолку расползается мокрое пятно. Чертов сосед топит его! Луи вскакивает с матраса и оттаскивает его в сторону, чтобы его постель не намокла. — Дерьмо! — рычит он, хватая с журнального столика бокал из-под чая (хоть в чем-то пригодился его вечный бардак) и подставляя его под капли. Этого мало, потому что если он сейчас же не выяснит причину, почему сосед топит его, все его вещи, включая самого Луи, к утру будут плавать по квартире. Томлинсон, в чем есть — футболке и боксерах, обувает на босую ногу вансы и бежит на этаж выше. Он колотит по двери с номером пятьдесят шесть кулаком, параллельно нажимая на звонок, пока замок не щелкает, а на пороге появляется заспанный Гарри в белой майке и пижамных штанах. Его волосы убраны в растрепанный пучок, и несколько прядей обрамляют худое лицо. — Доброй ночи, дорогой сосед, — с сарказмом произносит Луи. Гарри отстраненно кивает, кажется, не до конца проснувшись. — Прости, что наведываюсь в такой поздний час, но ты устроил в моей квартире Ниагарский водопад. Гарри недоуменно хлопает глазами, как нахохлившаяся сова. — Потоп, Гарри. Ты меня затопил. Сосед трет глаза и испуганно смотрит на Луи. — Быть того не может! — Так оно и есть, черт возьми! Кричать на Гарри было большой ошибкой. Тот издал звук, похожий на всхлип, и забежал в квартиру, шлепая босыми ногами по полу. Луи побежал следом, скинув вансы где-то у порога. Пол, начиная от двери в гостиную, был залит водой. Луи нашел Гарри на кухне, где сосед и обнаружил проблему. — Трубу прорвало, — поджал губы Луи. — Так и будем на это любоваться? Если у тебя есть хоть какие-то инструменты, самое время их доставать. Гарри испуганно кивнул и вышел из кухни, задрав штанины так, чтобы они не намокли. Луи открыл дверцы под раковиной, чтобы оценить масштаб катастрофы. Слава богу, ничего такого, что нельзя было не починить самому и дожидаться аварийной службы. Парень стянул с себя футболку, затыкая место прорыва, и вода перестала хлестать. Сидеть на полу в луже ледяной воды было не очень комфортно, поэтому Луи мысленно поторапливал Гарри, который, наконец, объявился в кухне с целым чемоданом инструментов. — У прежних жильцов уже было такое, — смущаясь, произнес парень. — Оставили мне этот набор в подарок. — Очень предусмотрительно, — заворчал Луи. — Слушай, я еще долго буду тут копаться. Ты не мог бы сбегать ко мне и посмотреть, насколько все плохо? Гарри кивнул и пошлепал по воде к выходу. Луи вздохнул и нырнул под раковину, нашаривая рукой в чемоданчике ключ на девять. Гарри вернулся с утешающей новостью — квартира Луи, она же «Титаник», не особо пострадала от столкновения с айсбергом, он же квартира Гарри. Пока Томлинсон возился с трубой, Гарри достал из ванной все тряпки и ведра, и начал устранять последствия поломки. К четверти пятого Луи залатал кран, а его сосед собрал всю воду, и они сидели на полу, уставшие и сонные. — Я измотан, — зевнул Луи, поднимаясь на ноги, — а мне на учебу в восемь. — Я действительно сожалею, что так вышло, — шмыгнул носом Гарри, опуская глаза в пол и теребя подол футболки. — Это не твоя вина, Гарри, а жилищно-коммунального хозяйства, — фыркнул Луи. — Да, но из-за меня ты испортил свою футболку. Только сейчас Луи вспомнил, что та пала в бою с трубами ради великой цели — спасения жилища Томлинсона и юного Гарольда. Парень смущенно закусил губу и смотрел куда угодно, только не на обнаженную грудь Луи, который почти нагишом стоял в его кухне. — Чем-то приходится жертвовать, — пожимает плечами Томлинсон. — Ладно, мне пора домой. Спокойной ночи, Гарри. — Постой! — Сосед удерживает его за запястье, и Луи вопросительно вскидывает бровь. — Давай, я хотя бы рубашку тебе одолжу. На лестничной клетке очень холодно. Он сдергивает со спинки стула в гостиной ту самую рубашку, что была на нем в их первый день знакомства, и протягивает ее Луи. — Э-м-м… Это вовсе не- — Пожалуйста, Луи. Это ведь из-за меня ты половину ночи не спал. Да уж, с этим не поспоришь. Шатен набрасывает рубашку на плечи и желает хороших снов соседу. Они расходятся, и на губах Луи, при воспоминаниях о том, как Гарри исподтишка поглядывал на его татуировки на груди, появляется кривоватая самодовольная улыбка. Пусть он и ни за что не признает, как ему это льстит.

***

Луи почти не спит третьи сутки. Он готовится к важному экзамену, который просто не имеет права завалить. Он живет на кофе и по инерции ходит на работу, где продолжает читать конспекты и учебники. Синяки под его глазами и изможденный вид подкидывают Найлу идею пошутить про то, что Луи стал тайком от них закидываться. Луи не слышит его, потому что засыпает, привалившись к поручню в вагоне метро. Ему кажется, что он оставил в ближайшем Старбаксе все свои сбережения, а Зейн звонит каждый час и спрашивает, съел ли Луи хоть что-нибудь. Он перекусывает в кафе, потому что времени на готовку нет, и снова идет домой, не видя и не слыша ничего вокруг себя. Томлинсон нажимает на кнопку вызова лифта и ждет, когда тот спустится на первый этаж, когда кто-то окликает его. Он оборачивается и видит улыбающегося до ушей Гарри. — Привет, Луи, — его сосед буквально светится, а сам шатен на его фоне кажется бледной тенью самого себя. — Привет. — Выглядишь… э-э-э… — Паршиво, да, он знает. — Немного уставшим. И похудевшим. — Готовлюсь к экзамену. Предмет ведет декан, нельзя облажаться. Гарри понимающе кивает и пропускает Луи в лифт. — Я видел, как ты скупаешь все запасы кофе в Старбаксе. — Луи хмыкает на это замечание соседа. — А кроме кофе ты чем-то питаешься? Потому что твои скулы стали даже больше выделяться. Шатен изумленно уставился на парня. Кажется, до Гарри дошло, что он ляпнул лишнего, и он опускает взгляд, пряча румянец на щеках за завесой кудряшек. — Я в том смысле, что пить много кофе вредно. Ну, ты знаешь. — Да, я не младенец, — ухмыляется Луи. Лифт останавливается на его этаже, и Томлинсон выходит на лестничную площадку. — Но спасибо за заботу, Гарри. Тот только качает головой, все еще смущаясь смотреть на Луи. Двери лифта закрываются, и шатен, хмыкая, лезет в рюкзак за ключами. Он думает, что Гарри очарователен, но никому знать об этом не обязательно.

***

На следующее утро он находит у порога упакованную в герметичный контейнер лазанью, с приклеенным к крышке стикером: «В дополнение к двум галлонам [2] кофе. Гарри xx» Луи улыбается, как последний идиот, но ему, в общем-то, все равно, как он выглядит со стороны.

***

Экзамен успешно сдан, и Луи чувствует небывалую легкость. Прощай, кофе! Прощай, недосып! Его однокурсники собирались отметить это событие, но Томлинсон предпочел заняться тем, о чем мечтал всю неделю — отоспаться. Он выпил по пинте пива с Найлом и Зейном и пошел домой, где сразу же свалился на диван и заснул крепким сном без сновидений. Он просыпается, потому что прямо над его головой решает устроить репетицию лондонский струнный квартет в полном составе. Стены в многоэтажках тонкие и без какой-либо звукоизоляции, поэтому Луи сразу догадывается, что звуки из квартиры сверху. — Гарри, — рычит Луи, накрывая голову подушкой. Сосед, видимо, играет на скрипке, но какого черта он решил закатить концерт в три часа ночи? Луи старается заткнуть уши плотнее, но звуки довольно громкие, а сама композиция стремительная и резкая — под такую не уснешь. Томлинсон, чертыхаясь, накрывается с головой одеялом и пытается уговорить себя, что музыка — это искусство, которое требует жертв. Даже если в жертву ему придется принести единственную возможность нормально выспаться.

***

Луи засыпает прямо на рабочем месте, уложив голову на скрещенные руки. Когда кто-то несильно трясет его за плечо, шатен резко вскидывает голову и встречатся глазами с Лиамом, главным менеджером по продажам в их отделе с бытовой химией. Слава богу, что Лиам был не намного старше него и входил в его положение со всем пониманием. Но злоупотреблять чужой добротой определенно не стоило. — Извини, Лиам, я вырубился, — пробормотал Луи и потер заспанные глаза. — Снова бессонная ночь? — Да, только на сей раз меня поимели не мои конспекты, а все сочинения Рахманинова для струнных. — Звучит ужасно. — Да, у меня сосед — скрипач. Лиам скривился. — Боже, сочувствую. Может, тебе купить беруши? — Я лучше куплю пианино, так будет гораздо веселей. Лиам усмехнулся и покачал головой. — Вы, ребята, друг друга стоите. Луи в этом и не сомневался.

***

Гарри, видимо, тоже готовился к экзамену на своем музыкально-театральном факультете. Он разучивал одну и ту же композицию, только изредка наигрывая что-то другое. А однажды Луи услышал, как Гарри забавляется и исполняет на скрипке что-то из репертуара Леди Гаги. Луи не купил беруши, потому что игра соседа была действительно хороша, а еще очень успокаивала. Вот и сегодня ровно в половину второго, как по расписанию, из квартиры выше доносятся невероятно нежные звуки скрипичной музыки. Луи приоткрывает окно и садится прямо на подоконник. Он достает из лежащей рядом пачки сигарету и прикуривает, наблюдая за пустынной улицей и парком. Немного жаль, что в городах не видно звезд, но, наблюдай Луи сейчас за созвездиями, он бы точно почувствовал себя влюбленной старшеклассницей, а он мужчина, носитель чертовой Y-хромосомы! Ну и что, что он, кажется, влюбился в своего чудаковатого соседа, с кем не бывает? Он выпускает изо рта кольца дыма и хмурится. Это все та чертова лазанья и обаятельные ямочки как у Купидона. Гарри все играет и играет, а Луи курит третью сигарету подряд. Ему нужно отвлечься, пока он окончательно не свихнулся.

***

В эту субботу они с парнями решают устроить у него посиделки: выпить пива и поиграть в Xbox. Найл вышагивает впереди них, таща в руках коробки с пиццей и пачки чипсов, поэтому перед лифтом у них возникает небольшая пробка — Хоран никак не может дотянуться до кнопки. Луи перекладывает пакеты из супермаркета на одну руку и тянется к кнопке, когда ловкая рука с длинными тонкими пальцами опережает его. Томлинсон оборачивается и видит Гарри. Гарри, одетого в смокинг, и, боже, ему трудно дышать. — Привет, ребята, — здоровается он со всеми. Луи не может произнести ни слова, а только ласкает жадным взглядом каждый дюйм худощавой фигуры. Зейн тыкает его локтем в бок, приводя в чувство. — О… э-э-э, Гарри, это Зейн и Найл, — кивком указывает он на друзей. — Парни, это Гарри, мой сосед. — Круто выглядишь, чувак, — широко улыбается Найл и игриво подмигивает Гарри. Тот краснеет до кончиков волос и пропускает их в лифт. — Да, пришлось нацепить этот шутовской наряд, потому что мама решила сходить в консерваторию. Луи хочет сказать, что наряд вовсе не шутовской, а еще одна разновидность оружия массового поражения. В его животе приятно тянет, и он мысленно благодарит всех на небесах, что на нем худи почти до середины бедра. Гарри чертовски хорош в костюме, а эта небрежность — ослабленный галстук и расстегнутая верхняя пуговица, добавляла ему шарма. — Ты, вроде бы, сам играешь на скрипке? — голос Луи становится хриплым и низким, и Найл подозрительно поглядывает на него. Проницательный мудак Зейн, который давно все понял, только хмыкает. — Ты слышал? — спрашивает Гарри, глядя на него сквозь густые ресницы. — Каждую ночь в три часа, — улыбается Луи. — О боже, прости, — кажется, любимое хобби Гарри — постоянно извиняться. — Просто у меня экзамены и мне некогда к ним готовиться, кроме как ночью. Я купил соседям затычки для ушей, так что если- — Я не против ночных концертов, — перебивает парня Томлинсон. Зейн снова хмыкает, но на сей раз скептично. — Так что никаких проблем. Лифт останавливается на его этаже, и Найл вприпрыжку бежит к двери. Тому не терпится «надрать зад» Луи в FIFA, что, вероятно, у него сегодня может получиться — все мысли шатена заняты высоким парнем в строгом костюме. — Приятно было познакомиться, ребята, — лучезарно улыбается Гарри. — Пока, Луи. — Пока. Он провожает глазами обтянутую тканью пиджака широкую спину и, обернувшись, встречается с двусмысленными взглядами парней. — Ни слова, придурки. — О, Томмо влюбился. Это так… — Только попробуй, Найл. — ...мило. Мило, как целая корзина котят. Высшая степень милоты. — Да-да, мы тебя поняли, — вздохнул Луи, открывая дверь и впуская парней. — Только никто ни в кого не влюбился. Гарри спас меня от голодной смерти, а я его — от потопа. На этом все. — Брось, Луи, — отмахнулся Зейн, выкладывая свои покупки на кухонный стол. — Это очевидно. То, как вы смотрите друг на друга и смущаетесь, когда встречаетесь глазами. — Будто опять в младшую школу попал, — картинно вздохнул Найл, хлопая ресницами. — Ага, вернулся в социум, подходящий тебе по развитию. — У-у, кто-то включил сарказм. Зи, валим, грозный Лу уже здесь. Найл вовремя уклонился от летящего ему точнехонько в лоб поваренного ковша.

***

Ночные концерты прекращаются в тот же день, когда Луи видит Гарри с незнакомым парнем. Они идут по тротуару к их подъезду, едят мороженое (в октябре, язвительно заметил про себя шатен) и обмениваются шутками. Гарри чувствует себя расслабленно, демонстрирует свои ямочки и пихает своего спутника в плечо. Луи нагоняет их у дверей лифта. Эти двое заходят внутрь, и Гарри замечает шатена, стоящего прямо напротив них. — Ты едешь, Луи? — спрашивает Гарри, улыбаясь так, как может только он — до щемящего в груди сердца. Томлинсон переводит взгляд на незнакомца, мечтая пересчитать все его зубы. — Нет, — отрезает Луи и взбегает по лестнице вверх, оставляя ничего не понимающего Гарри и его спутника позади. Гнев отступает, только когда он захлопывает за собой дверь квартиры. Луи прислоняется к ней затылком и закрывает глаза ладонями. Ну и чего он так бесится? Сам же говорил, что не хочет Гарри, отмахивался от советов Зейна пригласить кудрявого на свидание. И что теперь? Стоит здесь, как дурак, и упустил возможности, которых у него было предостаточно. Он не желает думать о том, как Гарри и тот парень сидят вместе на кухне друг напротив друга, пьют чай и едят проклятый банановый пирог. Он не хочет представлять, как этот кретин укладывает Гарри на декоративные подушки на диване в гостиной, медленно раздевает его и впутывает свои пальцы в непослушные кудряшки. Луи ударяет кулаком по стене и рычит от бессилия. Чертова тысяча упущенных возможностей! Не будь он таким трусливым мудаком, он бы был сейчас на месте того парня, был бы тем, кто целует ласточек на ключицах и ласкает изящный торс. Нет, это не он не хочет Гарри. Это Гарри не хочет его.

***

Утром Луи просыпается на полу, в окружении пустых бутылок из-под ирландского виски. Его голова гудит, спина затекла, а во рту простирается пустыня Сахара, не меньше. Шатен тяжело поднялся на ноги и, покачиваясь, направился к ванной. Контрастный душ немного взбодрил, но Луи все равно чувствовал себя так, будто его отпинала университетская футбольная команда в полном составе, включая тренера и лузеров со скамейки запасных. Он поплелся на кухню, заварил себе крепкий кофе и включил радио, по которому крутили только отвратительно жизнерадостные песни. Луи хочется укутаться в плед с головой, смотреть какую-нибудь мелодраму вроде «Дневника памяти» и вдоволь настрадаться. И ему все равно, насколько по-девчачьи это выглядит. Он моет кружку из-под кофе, когда на столе вибрирует его телефон. Луи разблокировывает его и кликает на сообщение, пришедшее с неизвестного номера: «Выгляни в окно» Томлинсон хмурится и не спешит слушаться. «Кто это, черт возьми?» — печатает он. Через пару секунд снова приходит сообщение, на сей раз с номера Найла: «Просто делай, как просят, идиот!» Луи фыркает, пихает телефон в карман тренировочных штанов и идет к окну в гостиной, выходящему на дорогу. Он не может шевельнуть и пальцем, когда видит там, на тротуаре, Гарри с его скрипкой, Найла с гитарой и Зейна с набором аэрозольной краски. На асфальте, прямо под окнами Луи, красуется надпись «Свидание?», и Томлинсон прикидывает, какой штраф они должны будут заплатить, когда полицейские заметят ее. Найл кивает Гарри, и тот укладывает скрипку на плечо. Взмах смычком — и из-под пальцев Гарри льются первые звуки уже знакомой Луи композиции, которую он слушал каждую ночь вот уже неделю. Которую Гарри играл для него. Найл подхватывает его, и дуэт скрипки и гитары звучит завораживающе. Зейн машет ему рукой, призывая спуститься, и Луи натягивает на себя футболку и бежит к лифту, оставив дверь нараспашку. Лифт едет чертовски медленно, пальцы Луи подрагивают от волнения, и ему кажется, что это все происходит не с ним. Парень глубоко вдыхает и выходит на улицу. Там уже толпятся зеваки, а из окон высовываются их соседи, даже старушка с пятью кошками. Гарри скользит смычком по струнам, прикрыв глаза, и Луи наслаждается им — его тонкими пальцами, стройной фигурой, облаченной в тот самый смокинг, разбросанными по плечам кудрями и бродящей по пухлым губам улыбкой. Найл подмигивает ему и поводит бровями, не отвлекаясь от игры, а Луи лишь закатывает глаза, не переставая улыбаться, как дурак. Он не может оторвать взгляда от Гарри, и когда тот смотрит на него в ответ, сердце Луи пропускает удар. Когда последние звуки скрипки и гитары умолкают, толпа зрителей начинает аплодировать им, и Гарри смущенно улыбается, а Найл купается в лучах внимания, кланяясь направо и налево. Гарри убирает скрипку в футляр и подходит к Луи, волнительно прикусывая полную нижнюю губу и вороша волосы. — Ну, что скажешь? — спрашивает он шатена. — Насчет чего? — Насчет свидания, Лу, не тормози. — А, — Господи, быть большим идиотом, чем Луи Томлинсон — невозможно. — А твой парень? — Кто? — недоуменно хмурится Гарри. — Ну, тот самый, с которым ты был вчера. Кудрявый сначала улыбается, а потом смеется так заразительно, что Луи не замечает, как сам хихикает (Господь милосердный, действительно хихикает, как пятилетняя девочка). — Ты про Ника? — значит, того кретина зовут Ник? Отлично. — Он учится со мной на одном факультете, и я, вроде как, пригласил его, чтобы… ну, отрепетировать сегодняшний день. Он же все-таки будущий актер. — Постой. Ты… ты репетировал наше свидание? На высоких скулах вспыхивает румянец, и Гарри начинает судорожно теребить запонку. — Все мои предыдущие свидания проходили не очень гладко. Я то шутил, как идиот, то не знал, о чем говорить, и нес какую-то чушь. На моем последнем свидании я облил парня кофе. Луи нежно улыбается и проводит кончиком пальца по контуру чувственных губ кудрявого парня. — Ты очарователен. — Я — катастрофа, Лу, — возражает Гарри. — У меня обе ноги левые, и я вечно влипаю в истории. Я ношу хипстерскую одежду, слушаю странную музыку и фотографирую все подряд. От меня одни неприятности, но, Луи, я, кажется, влюблен в тебя. С тех самых пор, как вломился в твою квартиру. Луи без слов хватает Гарри за лацканы пиджака и притягивает к себе, жадно впиваясь в его манящие губы. Зеваки за их спинами одобрительно гудят, но шатен не видит и не слышит ничего вокруг, только чувствует обветренные губы Гарри под своими. Он не может насытиться их вкусом и думает, как, черт возьми, прожил без этого парня столько лет?