Огоньку?

Хакс, конечно, очень уважал Верховного Лидера, но иногда ему казалось, что тот проводит такие долгие совещания исключительно для того, чтобы за что-то его, Хакса, наказать. Эти четыре часа на данный момент стали абсолютным рекордом, и в голове у генерала оставалась только одна мысль: курить! После отбытия заключения в совещательном зале ему срочно нужна была сигарета. И виноват в этом был только он сам — ведь мог бы предусмотрительно устроить перекур перед совещанием. Чуть ускоряя шаг, он дошёл до ближайшего балкона. Хакс любил свою должность и ту власть, которую она давала над подчинёнными, но иногда ему хотелось побыть одному; перекуры были одними из таких моментов, когда он просто мог насладиться тишиной и спокойствием. Штурмовикам и рядовому персоналу вход на балконы был запрещён, и было маловероятно, чтобы кто-то из высших чинов прямо сейчас оказался на конкретно этом балкончике. Хакс распахнул двери и вдохнул свежий морозный воздух, предвкушая долгожданные мгновения одиночества. Или нет, вздохнул он про себя, заметив тёмную высокую фигуру, примостившуюся на краю балкона. Кайло Рен. Его персональное абсолютное и бесспорное проклятие. В целом Хаксу нравилось быть генералом, это давало много преимуществ… но, к сожалению, к плюсам профессии прилагались и такие минусы, как огромная ответственность. Необходимость присматривать за великовозрастным истеричным мальчишкой была одной из тех обязанностей, от которой генерал с радостью бы отказался. Рен раздражал его буквально всем. Он был всего на пять лет моложе, но вёл себя как трудный подросток, и терпеть это не было никаких сил. Хуже того, генерал был уверен, что Сноук в курсе его неприязни, и намеренно заставлял работать с Реном, просто чтобы вывести из себя. Разница в росте раздражала особенно: попробуйте-ка убедительно спорить с человеком, если вам нужно постоянно вытягивать шею для того, чтобы просто посмотреть ему в глаза! Впрочем, удовольствие от вида неповиновения, вспыхивающего в глазах Рена каждый раз, когда Хакс всё же ловил его взгляд, того стоило. Эти глаза вообще были чересчур эмоциональны для кого-то, кто утверждал, что полностью посвятил себя Тёмной стороне Силы. Хакс как-то отважился взглянуть в глаза Сноука — там не было абсолютно ничего живого. С Реном — всё наоборот: все эмоции были видны так ясно, как будто на лбу у рыцаря торчала голопанель. Неповиновение, боль, радость, ненависть, любопытство, сотни других оттенков чувств сияли в глазах Рена, и генерала забавляла такая очевидная слабость. Хакс остановился на секунду, пытаясь не показывать своё удивление от встречи с Реном. Маска рыцаря лежала на полу и была уже немного присыпана снегом. Без маски Рен ощущал себя особенно уязвимым, а это всегда означало проблемы: о да, Хакс чувствовал будущие проблемы так же явно, как акулы чувствуют кровь в воде. Рен почти незаметно наклонил голову. Очевидно, Сила подсказала ему о присутствии генерала. Делать вид, что его тут нет, стало бессмысленно; Хакс медленно подошёл к краю балкона и облокотился на перила, старательно сохраняя дистанцию от истеричного юноши. Это не было жестом уважения — на поясе Рена висел световой меч, и генерал не исключал, что, подойди он слишком близко, с ним мог внезапно произойти какой-нибудь несчастный случай. Хакс достал сигарету из портсигара, задумчиво постучал ей по перчатке, сунул в рот и нашёл зажигалку. Искры не было. Он снял перчатки и попробовал ещё раз. Ничего. Матерясь про себя, он засунул зажигалку назад в карман и с тщетной надеждой проверил, не завалялась ли там ещё одна. За поисками он не обратил внимания, что мрачный рыцарь был полностью поглощён наблюдением за ним.  — Огоньку? — как бы между делом спросил Рен, не позаботившись хоть как-то традиционно начать разговор. В голосе его явно таился вызов — и генерал был не тем человеком, который мог бы от вызова отказаться. — Если не сложно, — учтивый ответ получился почти автоматически; Хакс протянул сигарету, чтобы Рен её зажёг. Скучающий взгляд генерала блуждал по заснеженному пейзажу. Его пальцы непроизвольно сжали сигарету сильнее, когда он услышал шипение включающегося светового меча. Хакс немедленно вернул на своё лицо скучающее выражение, но, судя по довольной ухмылке Рена, небрежно держащего меч, краткий момент паники не остался незамеченным. Хмурясь от того, что его застали врасплох, Хакс нетерпеливо пошевелил пальцами в ожидании того, что Рен будет делать дальше. Световой меч приблизился к беззащитной руке генерала; опасный жар ласкал его пальцы. Несмотря на попытки успокоиться, пульс зашкаливал. Он застыл, не позволяя себе рефлекторно отдёрнуть руку. Меч легонько коснулся сигареты, и та вспыхнула. Хакс мог бы поклясться, что Рен едва слышно пробормотал что-то вроде «идиот», гася меч. Он, впрочем, был слишком доволен собой, чтобы ловить рыцаря на слове: в конце концов, всем ясно, кто в этом поединке победил. Генерал наконец-то блаженно глубоко затянулся сигаретой. Ожидание было слишком долгим. На маленьком балконе воцарилась тишина, и Хакс занялся разглядыванием Рена. Ненависть-ненавистью, но зрелище было эстетически приятным. Высокий, с чёрными, как сама ночь, волосами, обрамляющими юное лицо — слишком невинное для той тьмы, что, казалось, окружает Рена непроницаемым шлейфом, куда бы тот не отправился. Ну и силу, конечно, нельзя отрицать: генерал видел, как Рен убивал людей одним жестом; это было достойно некоторого… уважения, даже несмотря на всё остальное. Да, пожалуй, зрелище было великолепное. Жаль, конечно, что этот образ омрачали детские истерики и полная неспособность выполнять приказы. Ведь в нём был большой потенциал. Разговор вряд ли был хорошей идеей, но удержаться Хакс не смог:  — Я слышал, ты уничтожил терминал в девятом секторе, — он выдохнул облачко дыма и продолжил таким же спокойным голосом, — он на тебя косо посмотрел, или просто неудачно возник на пути во время очередной истерики?  — Это моё личное дело. Было бы очень разумно с твоей стороны не лезть в мои личные дела, — мгновенно ответил Рен, не отпуская взглядом горизонт. Хакс бросил взгляд на рыцаря:  — Расскажи это финансовому директору, а то ему не нравится, как твои личные дела влияют на наш общий тщательно спланированный квартальный бюджет.  — Отошли его ко мне, — злобно улыбнулся Рен, обернувшись, наконец, к Хаксу, — я позабочусь о том, чтобы жалоб у него больше не было.  — Я запрещаю тебе убивать нашего финансового директора, — прошипел Хакс, теряя терпение. — Я. Запрещаю. Тебе. Его. Убивать. — Порывисто обернувшись, он едва не столкнулся с Реном, который тем временем, оказывается, подошёл совсем близко. Он хоть знает, сколько криффовых бумаг нужно заполнить, чтобы нанять нового финансиста?! У генерала возникло чувство, что знает и специально пытается его довести. От смеха Рена по спине поползли мурашки. О нет, это был не какой-нибудь там приятный смех. Дразнящий, мстительный, тёмный. Хакс затянулся сигаретой, пытаясь отвлечься.  — Ты не можешь мне ничего запретить, — внезапно прекратился смех. — Ты мной не командуешь. Я подчиняюсь только Сноуку, и его здесь нет. Ты бессилен. Он стоял так близко, что сложно было о чём-то думать. Ничего не ответив, Хакс выпустил облачко сигаретного дыма прямо ему в лицо, с удовольствием наблюдая, какую замечательно-несдержанную вспышку гнева это вызвало. Покрасневшие щёки, пальцы, подрагивающие в поисках светового меча, злобный взгляд.  — Не смей так делать, — прошипел Рен сквозь зубы, — или…  — Или что? — вызывающе поинтересовался Хакс между затяжками. Он знал, что Рен его не убьёт — Сноук запретил. Какая-то особенно извращённая часть личности генерала очень хотела узнать, насколько сильно он сможет разозлить Рена, насколько сильно могут покраснеть эти миленькие щёки до того, как всё скатится в банальную драку. Чего он совсем не ожидал, так это того, что Рен, немного наклонившись, чтобы их глаза были на одном уровне, просто-напросто украдёт его сигарету. Хакс безмолвно наблюдал, как Рен глубоко затягивается, сминает её пальцами и выкидывает куда-то не глядя. Молчаливая дуэль ненавидящих друг друга взглядов не прерывалась. Затем, безо всякого предупреждения, Рен медленно выдохнул облачко дыма в лицо Хаксу и дотронулся своими губами до губ генерала. Абсолютно шокированный Хакс инстинктивно приоткрыл рот и ответил на требовательный жёсткий поцелуй. Рен же, воспользовавшись замешательством Хакса, вытащил портсигар и выкинул его с балкона. Хаксу оставалось только проводить несчастные сигареты взглядом.  — Истинному слуге Тёмной стороны не позволительно поддаваться подобным слабостям, — прошипел Рен, одним неуловимым текучим движением подняв шлем и уходя с балкона. — И чтобы я тебя на моём балконе больше не видел, — бросил он через плечо у самой двери. Наконец-то Хакс остался в одиночестве. Всё ещё в шоке от внезапного поворота событий, он, перегнувшись через перила, поискал взглядом в заснеженной тундре свой многострадальный портсигар. Не то чтобы это было невосполнимой потерей — запасы сигарет у него были большие, но ведь теперь нужно через всю базу возвращаться к себе, чтобы взять новую пачку. Как он мог попасться на такую низкую уловку?! Особенно раздражало то, что теперь Рен будет до конца дня ухмыляться в своей маске. Может, намекнуть Сноуку, что надо посильнее нагрузить его тренировками? Нет — немедленно отмёл он эту мысль — это будет означать, что Рену всё-таки удалось его довести. Не хватало ещё признать своё поражение от рук несносного мальчишки. Хакс рассеяно смотрел вдаль, строя планы мести истеричному недоразумению в маске. Поцелуй Кайло Рена был абсолютной неожиданностью. И он открывал столько интересных возможностей — возможностей, которые раньше генерал отмёл бы, даже не рассматривая. Он пригладил свои рыжие волосы, смахивая несколько снежинок, и лицо его озарилось порочной улыбкой. Столько… возможностей.