Огоньку?

— Я рассчитывал, что ты уклонишься, — в который раз за вечер повторил Хакс, прижимая очередное полотенце к кровоточащему носу Рена, — и вообще, сколько можно меня обвинять? Уже полдня прошло! — А кого мне обвинять? Я что — ой — сам это с собой сделал? — прогундосил Рен, надеясь, что ещё один большой глоток бренди поможет, наконец, справиться с икотой. Дневной спарринг был весьма неплох, пока Рен не пропустил неожиданный правый хук. Пришлось даже заглянуть в лазарет — нос, к счастью, не был сломан, но Рену очень повезло, что обширные иссиня-черные кровоподтёки можно скрыть под маской. Хакс, конечно, не собирался извиняться; поэтому в качестве — почти — признания вины он пригласил Рена к себе распить пару бутылок бренди. — Себя обвиняй. Кто отвлёкся, хотя легко мог отследить и блокировать движения противника? — поспорил генерал. В очередной раз. Эту тему они обсуждали уже часа два — пока на Рена не напал приступ икоты, из-за которого снова открылось кровотечение из носа. Рен… просто обезоруживающе надул губы и нахмурился в ответ на аргументы. «Серьезно?» — Если ты продолжишь в том же духе, я могу и поверить, что тебе просто нравится, когда с тобой нянчатся, как с ребенком… Определённо, именно так ты себя и ведешь. Может, мне позвонить генералу Органе и спросить, какой у тебя любимый вкус сиропа от кашля? — Ну уж конечно, без упоминания о моей маме не обойтись, — Рен посмотрел на Хакса с пьяной укоризной, — а я тогда позвоню… Судя по выражению лица рыцаря, ему в голову пришла какая-то мысль, до сих пор не приходившая ни разу. Он осторожно убрал полотенце от лица — кровотечение, наконец-то, остановилось. — Ты никогда не рассказывал о своей матери. Наверное, потому, что никто и не спрашивал. Кайло внезапно стало немного стыдно. — У тебя же она есть? — Рен неуверенно покосился на молчащего Хакса. Хакс выпил ещё и теперь задумчиво наблюдал за водоворотом янтарной жидкости в бокале, который он вертел в руках. — Я её не знал. Она умерла, когда я ещё был младенцем. Он поморщился и попытался не обращать внимания на сочувствие, отражавшееся на лице Рена. Пьяный рыцарь почему-то решил не скрывать свои эмоции. — Отец предпочитал о ней не говорить. Думаю, он её любил; хотя, зная отца, здесь возможны варианты, — генерал невесело улыбнулся. Рен молчал. Это начинало беспокоить. К тому же, на него невероятно неловко было смотреть: кто просил его натягивать на лицо грусть и мягкое сострадание?! Хакс, допив свой бренди, начал уже было строить план, как выйти из этого странного положения с наименьшими потерями. — Значит, ты сирота. О. Сам Хакс даже не задумывался, что после смерти отца у него не осталось родственников. — Полагаю, да. Но мать я вообще никогда не знал. Всегда были только отец и я. Рен снова наполнил бокалы и вернулся на свое место. — Совсем никаких воспоминаний? — поинтересовался он мягко. — «Воспоминаний», как таковых — нет, — Хакс, прищурившись, попытался вспомнить хоть что-нибудь, — чувства, ощущения… Когда я думаю о ней, я вспоминаю тепло. Что-то приятное. Наверное, я её любил. Дети любят матерей, ведь так? — Хотя бы её голос? Или как она тебя обнимала? — в голосе Рена слышалась почти боль. Генерал предпочёл не обращать внимания. Что, в самом деле, за манеры — бросаться в людей своей жалостью. Однако вопрос неожиданно застал Хакса врасплох: — Нет. Абсолютно ничего. — Он быстро применил ментальный щит. Рену совершенно незачем знать о таких мыслях. Тем более, это вообще не о матери. Впрочем, Хакс уже тоже опьянел, и щит получился немного неуклюжим. — Эй, я это почувствовал! — Обвинил его рыцарь. — Что ты пытаешься скрыть? Отрицать что-то было поздно. — Ничего интересного. Забудь, — он предупреждающе сощурился на Рена. — Я спросил, обнимала ли тебя мать, и ты выкинул меня из своего сознания. — Это мои мысли, Рен. Личные. — Мысли я под щитом не прочитаю, но ты забыл, что эмоции я тоже чувствую отлично… Хмм… грусть… замешательство… смущение? Скажи-ка, что с тобой происходит? «Он же не отстанет, так?» — Хорошо. Но пообещай, что это ничего не изменит, — Хакс глубоко вздохнул. — Обещаю! — Рену было настолько любопытно, что он готов был пообещать что угодно. Хакс, глядя куда-то в пустоту, снова вздохнул, машинально прослеживая пальцем ободок своего бокала. — Мать меня, возможно и обнимала, но мои первые реальные воспоминания о подобном… физическом контакте… связаны с тобой. — Он, наконец, встретился с рыцарем взглядом. — Ты — первый человек, который меня обнял, Рен.

***

Похороны отца были грандиозным событием. Старый ублюдок был бы доволен, если бы увидел, как много усилий Первый Орден потратил на попытки убедить всех, что по нему кто-то будет скучать. За эти два дня Хаксу осточертело пролистывать пачки голосообщений с соболезнованиями от тех, кто знал его отца, от тех, кто хоть раз видел его отца, и от тех, кто просто хотел напомнить ему лично о своём существовании и заботе в поисках какой-нибудь выгоды. Последних ждало особенно горькое разочарование. И торжественный парад. Конечно же, от него ожидали речи на торжественном параде — перечисления достижений этого человека перед толпой зрителей. Играть скорбящего сына было утомительно. Постоянно спрашивать себя, не переигрывает ли он. Казаться достаточно расстроенным, но одновременно — сильной личностью, в одиночку справляющейся с тяжёлой утратой. Хакс, наконец, позволил себе расслабиться. На этом тихом шаттле кроме него был только один человек, перед которым можно было не притворяться. — Как ты себя чувствуешь? — Рен, очевидно, очень старался, чтобы в его голосе не чувствовалось никаких эмоций. Хакс редко так радовался приказам Сноука; Верховному Лидеру абсолютно не хотелось, чтобы его генерал проводил лишнее время на бессмысленных церемониях. Кроме того, Сноук решил, что на случай внезапной атаки Сопротивления Хаксу вполне хватит одного телохранителя — Кайло Рена. Поэтому они и направлялись сейчас на базу — до окончания парада, на отдельном шаттле. Ну, а того, что эти двое совсем не стремились вцепиться друг другу в глотки, Сноуку было знать необязательно. — Как я могу себя чувствовать? Опустошённо. Может, немного голодно, — не очень дружелюбно пожал плечами Хакс. Он уже два дня — после того случая, когда Рену взбрело в голову заснуть на его кровати — не мог понять, что между ними происходит. Секс пополам с ненавистью превратился в регулярные ночные встречи, которые, в свою очередь, превратились… во что? Речь определённо шла об эмоциях. Рен поддержал его в трудную минуту, хотя никакой выгоды он от этого получить не мог. Это не поддавалось анализу, от этого кружилась голова. — Я просто спросил; кусаться в ответ необязательно, — фыркнул Рен, не сводя напряжённого взгляда с траектории полёта. Хакс с трудом поборол желание извиниться. Совершенно сумасшедшее желание. Ему явно нужен отдых. — Я очень устал и безумно рад, что это представление, наконец, закончилось, — он снял парадную фуражку и провёл рукой по волосам, придав им более привычное положение. — Когда вернёмся на базу, я, пожалуй, просплю дня три. Это то, что мне действительно необходимо. — Не верю, — ухмыльнулся Рен. — Если ты проведёшь три дня, не бегая по базе и не раздавая всем приказы, то просто повесишься от безделья. — Да. Быть боссом — просто замечательно, тут ты прав. Так люблю на всех орать и стоять над душой. Прямо моложе себя чувствую, — Хакс слабо улыбнулся в ответ. Их разговор прервал звонок комлинка. Хакс внимательно выслушал короткое сообщение, затем, нахмурившись, сорвал гарнитуру с уха и — почти аккуратно — кинул на сложенную шинель, матерясь сквозь зубы. — А теперь что? — негативная реакция не укрылась от внимания Рена. — А теперь я должен посетить банкет в его честь, через неделю, — прошипел Хакс. Он стянул перчатки и сцепил руки за шеей, до боли вонзив ногти в кожу. — Вот чем я так согрешил, что вселенная меня настолько ненавидит? — Ну, помнишь, ты, не подумав, приказал сжечь ту деревню во втором секторе? Два гектара леса с ней сгорело, между прочим. Ты только представь ущерб экологии и белочкам! — Рен попытался его хоть немного отвлечь, — я думаю, причина вполне может быть в этом. — Не в настроении, Рен. Оставь меня в покое, — Хакс вскочил с пилотского кресла и отправился в хвост шаттла. Там он уселся на металлическую скамейку, сгорбился, спрятал лицо в ладонях и затих. Отличная позиция, в которой он собирался оставаться до базы. Как минимум. Гулкие шаги подсказали, что на одиночество ему можно не рассчитывать. Как всегда. Это уже становилось привычкой. Рен, видимо, поставил шаттл на автопилот. Или просто разрешил ему лететь самому до ближайшего препятствия, где они и погибнут. В принципе, оба варианта не были лишены привлекательности. Хакс закрыл глаза, не обращая внимания на рыцаря и надеясь, что тот хотя бы помолчит. Минуту или две ничего не происходило; затем генерал мгновенно застыл, почувствовав тяжёлое тепло на своих плечах. Наконец, посмотрев по сторонам, он обнаружил, что Рен сидит рядом, неуверенно обнимая его одной рукой. Растерянный Хакс попытался сбросить руку рыцаря — но тот обнял его крепче, показав свободной рукой на собственный лоб: — Твоё отчаяние чувствуется даже в кабине пилота. И, хоть мне и не очень хочется в этом признаваться, мне это абсолютно не нравится. «Ах, ну да. Он же у нас криффов эмпат. Наверное, это должно быть весьма неприятно». К спектру разнообразных негативных чувств, которые генерал сегодня испытывал, добавилась ещё и неловкость от того, что он доставляет Рену неудобства. Видимо, почувствовав и это, рыцарь крепко обнял его уже обеими руками. Не зная, как на это реагировать, и заставив себя хотя бы инстинктивно не сбежать, Хакс, в конце концов, уткнулся куда-то в область ключицы Рена. Интересно. От Рена почему-то всегда пахло лесной свежестью. Необычно, но приятно. Хакс был вынужден признать, что он совершенно не привык к подобным физическим контактам. Рен хотел его утешить; осознание этого факта смешивалось с ощущением тепла человеческого тела рядом. Напряжение последних дней уходило, растворялось в неожиданном и нелогичном чувстве безопасности. Возможно, ему это даже нравилось. Возможно.

***

— Значит, тот день после похорон. Тогда тебя впервые кто-то обнял? Да как такое возможно? — мысль о том, что мрачный и злой Кайло Рен был первым, кто по-человечески отнёсся к Хаксу, очевидно, ужасала даже самого мрачного и злого Кайло Рена. Хакс фыркнул и красноречиво показал на себя пальцем: — И кто же, по-твоему, должен был бегать за генералом Хаксом с жаркими объятьями? Моя мать умерла. Мой отец рассматривал меня исключительно как проект по созданию идеального офицера. Других родственников у меня нет. — Как насчёт Академии? У тебя же были близкие друзья? Кто-то, на кого можно положиться, — Рен всё ещё не мог поверить в этот факт. — Академия? — грустная ухмылка. — Я был сыном её создателя. Большинство меня, естественно, избегало — кто-то по этой причине, кто-то только потому, что понимал, насколько я их превосхожу по способностям… Ну, эти не ошибались. У меня был один друг… до начала продвинутой программы обучения. Но в любом случае, мы с ним не обнимались. — И где он сейчас? — полюбопытствовал Рен, потягивая бренди. — Ты в курсе требований для поступления на продвинутую программу в Академии, да? — Убить другого кадета и не оставить следов? — судя по интонации, рыцарь уже узнал ответ на свой вопрос. — Отец сам его выбрал — он не хотел, чтобы у меня сформировались мешающие карьере привязанности, — пауза, — я позаботился, чтобы смерть была быстрой и безболезненной. Ну и, конечно, меня даже не подозревали. — Педагогические способности твоего отца не перестают меня впечатлять, — грустно вздохнул Рен. — Согласен. Они продолжили пить в уютной тишине. Хакс, прокрутив в голове сказанное, почувствовал сожаление — он совершенно не собирался так раскрывать свою душу. Теперь, чего доброго, Рен начнёт его жалеть. Это всё бренди. Не стоило столько пить. — Раз уж мы тут делимся историями из жизни, — Рен, очевидно, почувствовал, как изменилось настроение Хакса, — мне очень хочется признаться, что в тот день после похорон твоего отца я вообще-то тоже кого-то обнимал впервые после последней встречи с матерью. И, между прочим, когда я в последний раз видел свою мать, меня ещё звали Бен Соло. — В самом деле? — Хакс приподнял бровь, старательно удерживаясь от улыбки. Он понимал, к чему Рен клонит. — Получается, что ты — первый человек, который обнял меня, Кайло Рена — того, кто я есть сейчас. Всё же улыбнувшись, Хакс одним большим глотком допил бренди, наслаждаясь горящим вкусом напитка. Генерал никогда бы не позволил себе опуститься до того, чтобы его жалели. Рен никогда бы не стал оскорблять его своей жалостью. Это знание радовало. — Как это всё отвратительно мило выглядит. Нам надо прекращать такие разговоры, — он бросил притворно-злобный взгляд на рыцаря. — Согласен, — кивнул Рен, придвинувшись ближе. — Я тебя ненавижу. — Я тебя тоже. Ещё несколько мгновений они ненавидяще смотрели друг на друга. Затем комнату заполнил немного безнадёжный смех двух цепляющихся друг за друга пьяных мужчин.