Огоньку?

Хакс себе места не находил весь день — и больше всего от этого страдали подчинённые. Ходя кругами по командному центру, он уже дважды сорвался на ближайших аналитиков — и это только за последний час. Он, конечно, отдавал себе отчёт в том, что его поведение абсолютно иррационально; совершенно обычный во всех отношениях рабочий день — и всё-таки что-то было не так. До подрагивания рук — не так. Рена не было уже несколько дней — Сноук отправил его разобраться с обнаруженной недавно базой повстанцев. Хакс не волновался по поводу отсутствия рыцаря; он, бывало, пропадал и подольше, и даже по поводу более простых заданий. Хакс не волновался. Каждый раз, думая о Рене, он не волновался. Взглянув на ближайшего аналитика — почему она вздрогнула? на неё он сегодня ещё не орал — Хакс поинтересовался:  — Есть новая информация по поводу Кайло Рена и его отряда? Генерал абсолютно незаинтересованно смахнул с шинели несуществующую пылинку. Хрупкая аналитик нахмурила брови:  — Кайло Рена доставили на базу час назад. Я не знала, что вам нужно было доложить, — она вызвала на экран отчёт о задании, — в рапорте говорится, что его немедленно поместили в лазарет. Серьёзная рана, полученная при исполнении; критическое состояние. Цель операции выполнена, база повстанцев уничтожена — от неё не осталось и следов. Странная пустота в груди. «Что-то не так»? Да вот же! Этот инстинкт его, к сожалению, не подводил никогда. — Отличные новости. Верховный Лидер Сноук будет доволен. Да плевать ему сейчас на их прославленного Верховного Лидера Сноука. Хакс призвал всю свою силу воли, чтобы просто остаться на месте, а не бежать в лазарет. Что Рен опять с собой сотворил?! Стоп. Репутация. Его непогрешимая генеральская репутация. — Что ж, полагаю, мне стоило бы проконтролировать работу медицинской команды. Я даже представлять боюсь, сколько объяснительных мне придётся написать, если этот идиот умудрится умереть на моей базе, — вздохнул он, закатив глаза. Они с аналитиком обменялись пустыми вежливыми улыбками. Кивнув, Хакс направился в сторону лазарета. Рен. Его не могли серьёзно ранить. Бессмыслица какая-то. Он отлично обращался со световым мечом, лишь немного хуже — с бластером, и, конечно, Сила. С таким стратегически верным использованием Силы Рена просто нельзя было достать ничем — генерал бы лично подписал любой отчёт с таким выводом. Однако сейчас рыцарь в лазарете. Хакс был в замешательстве; Хакса почти тошнило от волнения. Лазарет сразу от входа поспешил напомнить ему, почему он, собственно, обычно избегал этого места. Суета, бегающие медицинские работники, бинты, кровоостанавливающие, катетеры, отрывистые выкрики, пульс — наполнение — ритм — мы-его-теряем, писк мониторов. Запах. Синтетический запах чистоты, которым пытаются скрыть кровь и смерть. Кто решил, что можно скрыть кровь и смерть? Они здесь были повсюду; кружилась голова. Он вздохнул и принял свой обычный спокойный и уверенный вид. Главный зал. Штурмовики на кроватях. Он случайно встретился взглядом с одним из них: глаза, наполненные ужасом, нет правой руки. Было непросто смотреть на этот шок и панику, даже несмотря на то, что Хакс знал — уже через несколько дней у парня будет полнофункциональный киберпротез. Сам генерал мог сосчитать по пальцам ситуации, когда он лично был в бою. До тридцати лет его боевой опыт был чисто теоретическим; сейчас, когда противостояние с Сопротивлением вступило в активную фазу, ему уже несколько раз приходилось активно бороться за свою жизнь. Впрочем, это всё равно были не боевые операции, а засады и неожиданные нападения на вроде бы мирных планетах. Учеба в Академии не прошла зря: из всех этих критических ситуаций Хакс сохранил на память лишь несколько небольших шрамов. Мелочи. За главным залом лазарета был коридор к отдельным палатам. Где же?.. Самая безопасная и тихая палата, в конце коридора. Вооруженная охрана — Фазма зря времени не теряла. Хакс в очередной раз восхитился чёткостью работы капитана. Он кивнул штурмовикам, когда они отдали ему честь, и вошёл в палату. К сожалению, он был не один. Трое врачей дружно отвлеклись от своей работы, посмотрев на генерала. Он, подняв бровь, последовательно посмотрел на каждого — пока они, не сдавшись и не опустив взгляд, не вернулись к своим обязанностям. Хакс обратился к инфопаду, прикрепленному к кровати. Массивное кровотечение. Прямой бластерный выстрел в живот. Потенциально смертельная рана; Хаксу пришлось постараться, чтобы на его лице ничего не отразилось. Жизненно важные органы не задеты, но обширное внутреннее кровотечение было опасно и без этого. Судя по заметкам, только близкая к нулевой температура на поверхности планеты спасла рыцаря от летальной кровопотери. Нулевая температура. Летальной кровопотери. Холод. Только холод спас Рена. Тонкая грань между жизнью и смертью? Куда уж тоньше. Хакс непроизвольно скрипнул зубами и прикусил губу. Он, наконец, нашёл в себе силы посмотреть на неподвижную фигуру на кровати. Рен всегда был бледным, но сейчас его лицо казалось просто бесцветным. Чёрные волосы больно оттеняли безжизненно-белую кожу; Хакс с трудом подавил желание убрать мешающий чёрный локон с брови. Сумасшедшее желание — не трогай! — больное желание — убери руку! — опасное желание. Слишком много людей вокруг, слишком уязвимо. Он осмотрелся ещё раз, обратив внимание на нагрудные плашки. Ага, вот эта здесь главная. Когда он подошёл к доктору, она испуганно сделала шаг назад. Смотря на неё сверху вниз, Хакс выверенным движением приблизился ровно настолько, чтобы украсть её чувство собственной безопасности, и хищно прошипел: — Если он умрёт, вы все умрёте вместе с ним. Я могу это организовать и я обязательно это сделаю. Медик отшатнулась, в ужасе распахнув глаза. Генерал проанализировал сказанное — не перестарался ли он со своей попыткой воодушевить сотрудников? Ещё напишет докладную Сноуку, объясняйся с ним потом. О, кстати: — Приказы Верховного Лидера Сноука. Вы, я полагаю, понимаете, насколько Кайло Рен важен для Первого Ордена. Имя Сноука подействовало безупречно, как всегда: медик мелко задрожала и судорожно кивнула. — Оставьте нас наедине. У меня есть задание… от Верховного Лидера. Конфиденциальное, так что будьте-ка хорошим доктором и отключите также всё записывающее оборудование до моего приказа. Доктор, непочтительно схватив за руки своих коллег, сбежала из палаты настолько быстро, насколько позволяли её дрожащие ноги. Он услышал, как она говорит с охранником, передавая ему приказ не пускать посетителей. Ещё через полминуты регистрирующие голокамеры, жужжа сервоприводами, сложились обратно в стены. Хакс, довольный своими достижениями и успокоенный осознанием того, что его никто не побеспокоит, вернулся к кровати. Убрал, наконец, непослушный чёрный локон. Прислушался к ровному дыханию. Глядя на спокойное лицо рыцаря, Хакс чувствовал собственную закипающую ярость. Он сосчитал до десяти, пытаясь успокоиться. Смотреть на бессознательного спокойного Рена. Ничего не делать. Хакс чувствовал себя… беспомощным. Живость, непокорность, импульсивность… Хакс мог признаться только самому себе: его восхищали эти черты характера Рена. Даже когда они соглашались друг с другом, когда план операции был уже готов — всегда существовала вероятность, что в тёмном взгляде вдруг сверкнёт вызов — и спор приходилось начинать заново. Хакс любил их вечное противостояние. Он постарался проигнорировать… Он не смог проигнорировать невозможно больную мысль о том, что ему, возможно, уже больше не придётся подыскивать аргументы в спорах с этим прямолинейным злобным чудовищем. Рен не мог умереть. — Эгоистичная сволочь, вот ты кто, — продолжил Хакс неначатый разговор с бессознательным телом, — только я, значит, успокоился и решил, что ты ничем уже не сможешь ухудшить моё расшатанное — тобой же! — нервное здоровье, как ты пошёл и сделал вот это. — Он осторожно присел на край кровати. — В рапортах пишут, что от той базы повстанцев остались только руины и куча трупов. Им очень повезло, потому что иначе я не знаю, что бы я с ними сделал. — Твоё состояние, очевидно, отрицательно на меня влияет; я этим недоволен. Знаешь, ещё год назад мысль о том, что ты мог умереть на той планете, подняла бы мне настроение до конца дня. Сейчас я… Сейчас мне страшно, — он взял Рена за руку, — я не могу не признавать тот факт, что мне нравится быть рядом с тобой. В постели и вне её. Совершенно чуждые мне чувства, на самом деле, но я рад, что ты их вызываешь… Или вызывал. Хакс нахмурился. — Однако если к этому небольшому удовольствию от нашего общения неотделимо прилагаются чувства ужаса и беспомощности, которые я сейчас испытываю, я, пожалуй, могу всё-таки решить, что привязанность к тебе обходится мне слишком дорого, — он грустно ухмыльнулся собственной пустой угрозе и кинул взгляд на дверь. — Мне пора. Я буду тебя ждать. Хакс определенно почувствовал себя лучше, рассказав бессознательному Рену о своих чувствах — тех чувствах, о которых он, конечно же, никогда не признался бы Рену в сознании. К сожалению, попытка выразить это всё вслух также привела к тому, что ему впервые пришлось признаться в этих чувствах самому себе — от дискомфорта по этому поводу, как он подозревал, избавиться будет сложно. Он попытался осторожно встать — и обнаружил, что его собственные пальцы уже давно гладят запястье Рена — там, где можно было ощутить спокойный пульс. Он осторожно отпустил руку рыцаря и, вздохнув, прошептал: — Тебе лучше бы ко мне вернуться, Рен. Если кто-то в этой галактике и имеет право тебя убить — так это я. И мне этого в данный момент не хочется. Остановившись на секунду у двери и бросив ещё один взгляд на Рена, Хакс исчез в лабиринтах коридоров базы.

***

Хакс чувствовал странную нерешительность, стоя у двери личных комнат Рена. На следующий день после того, как рыцарь очутился в лазарете, Хаксу пришлось лично поучаствовать в небольшом задании вне базы; Фазма держала его в курсе выздоровления рыцаря, за что он ей был очень благодарен, но лично Рена он с тех пор пока не видел. Зато чувство беспомощности, которое он ощутил тогда в тихой палате, не собиралось оставлять генерала в покое ни на миг. Хакс, не постучав, решительно набрал чужой пароль. И сразу же наткнулся взглядом на Рена — полуголого, с, очевидно, полностью зажившими ранами, удивлённого неожиданным визитом. — О, Хакс! — Рен улыбнулся, — а я ждал — когда же ты решишь меня навестить. «Он ждал, видите ли». Веселый такой, здоровый. Улыбается. Он видел Рена при смерти, он днями не мог работать, он почти начал грызть ногти от волнения, он… нет, тут, пожалуй, до десяти считать не поможет. Рен сильно удивился, ощутив удар в челюсть. Удар, в который была вложена вся та ярость от собственной беспомощности, которую Хакс старался никому не показывать в последнее время. Хакс, вообще-то, и сам сильно удивился. Он уже давно не ощущал такого сильного желания ударить рыцаря. — С ума сошёл? — прошипел Рен, уклоняясь от второго удара, — какого криффа ты творишь?! Хакса сейчас сложно было назвать хладнокровным и расчётливым: Рену достаточно легко удалось повалить его на пол. Впрочем, сам он упал следом, не ожидая подсечки. Перекатившись, Хакс сумел оседлать Рена и зафиксировал его в положении на спине, придерживая плечи руками. Тяжело дыша, они обменялись взглядами. Ненавидящим с одной стороны — и абсолютно растерянным с другой. Хакс внезапно успокоился, осознав, что Рен даже не имеет понятия, в чём проблема. Он осторожно проследил пальцами длинный шрам, украшавший теперь живот рыцаря. Тонкий, бледный, почти незаметный. Почти укравший у Хакса человека, которого он — может, не очень справедливо — только что украсил парой новых синяков. Это совершенно нечестно. Такой несущественный на вид шрам мог обойтись генералу так дорого. Кожа вокруг шрама была обычного бледного цвета; это почему-то успокаивало. Пытаясь не показать своё смущение, Хакс слез с рыцаря и лёг рядом, рассматривая потолок. Он не хотел ударить Рена; определенно не хотел. Это получилось слишком красноречиво — теперь Рен абсолютно точно поймет, что Хакс волновался. Хакс ещё пока не спланировал, что ему делать, если Рен узнает о его чувствах. Несмотря на собственную неуверенность, генерал позволил Рену подвинуться совсем близко. — Если бы я не знал тебя так хорошо, генерал, я бы мог подумать, что ты таким образом выражаешь свое волнение за меня, — прошептал Рен прямо ему в ухо. — А я бы мог подумать, что из-за длительного нахождения без сознания твои оставшиеся мозги всё-таки вытекли через уши, — презрительно фыркнул Хакс, немного меняя позу, чтобы Рену было удобнее к нему прижиматься. — Но ты всё же не отрицаешь моё предположение, — Рен старательно сдерживал улыбку. — Нет. Очевидно, не отрицаю, — сдаваясь, признал Хакс. В конце концов, его действия говорили сами за себя. — И… это что-нибудь меняет? — спросил он с любопытством. — Больше, чем ты думаешь, — довольно выдохнул Рен.