Огоньку?

Тонкая, безразличная Тьма, окружающая Рена, не спешила его успокаивать. Но она хотя бы отгоняла непрошенных зрителей на пути из его личных комнат до тронного зала. Общаться с кем-то после того, что произошло, было совершенно немыслимо. Маска скрывала эмоции — впрочем, если бы её не было, это бы ничего не меняло. Лицо Рена было образцом спокойствия. Он ничего не чувствовал. Гнев, страх, горе — всё сменилось этим тяжёлым, угнетающим ничем. Полной пустотой. Вытащить себя из комнат Хакса стоило огромного труда. Но, опять же, что он мог изменить? Время до полуночи Рен провёл у себя, готовясь встретить Верховного Лидера. Нет. О Хаксе он думать не будет. Он не будет жалеть, он спокоен, он сглотнёт комок в горле и сосредоточится на ожидающей его встрече. Дойдя до тронного зала, где его уже ждал Сноук, он глубоко вздохнул и взмахнул рукой, Силой открыв двери. Без пятиметровой голограммы в центре здесь было темнее, чем обычно. Сегодня на каменном троне в центре комнаты сидел сам Верховный Лидер. Тёмный капюшон почти скрывал его лицо, и Рен избегал встречаться с ним взглядом, пока не встал прямо напротив трона. Присутствие Верховного Лидера, как всегда, хорошо ощущалось через Силу — но сегодня Рена не интересовало это пьянящее чувство могущества. Рыцарь так привык общаться с голограммой, что уже успел забыть, как невысок был его учитель — стоя, Сноук доставал бы ему разве что до плеча. Огромный трон невыгодно подчеркивал небольшую фигуру Верховного Лидера. Рен, как обычно, склонил голову в знак уважения: — Добрый вечер, Верховный Лидер. Надеюсь, ваше путешествие было приятным. Сноук откинул капюшон морщинистой рукой. — Добрый вечер, лорд Рен. Путешествие было терпимым, и я хочу отметить, что Старкиллер выглядит гораздо эффективнее, чем в момент своего создания. Хорошая работа. — Первый Орден нельзя превзойти в эффективности и талантах. Наши офицеры и солдаты знают, что от них требуется, и пока что они не подвели. Сноук, сложив руки, изобразил улыбку и кивнул: — Что ж, будем надеяться, что их работоспособность не ухудшится от того, что генерал больше не в состоянии выполнять свои обязанности. Я полагаю, ваше задание завершилось успехом? Упоминание Хакса привело к щемящей боли в груди. Рен выгнал из головы ненужные мысли и поднял на своего учителя глаза, в которых не отображалось ни единой эмоции. — Я выполнил задание, — подтвердил он, — Я пробрался в личные комнаты Ха… генерала и убил его. Тело всё ещё там; у меня, к сожалению, не хватило времени, чтобы избавиться от него. — Отлично, — Сноук хлопнул в ладоши и улыбнулся, — он сопротивлялся? — Он не мог, Верховный Лидер. Я держал его силой, а затем задушил, — сказал Рен спокойным голосом. — Покажите мне. Рена не обманул вежливый тон: это был приказ, а не просьба. Вздохнув от неотвратимости ситуации, Рен расслабился и открыл свой разум — лучше самому, чем ждать, пока учитель сделает это насильно. Сноука ждало много интересного, и Рен абсолютно никак не мог помешать. Он знал, что Верховный Лидер при желании мог читать чужие мысли, не вызывая дискомфорта и боли у жертвы. К сожалению, такого желания Сноук не испытывал; Рен вздрогнул от боли, почувствовав грубое вторжение в свое сознание. Ему пришлось заново пережить то, что случилось днём в комнатах генерала — в ускоренном режиме, пока Сноук бродил по его воспоминаниям. Ненависть Хакса. Горькие слова. Предложение о побеге. Мольбы. Слёзы. Боль. Его собственная боль — с трудом изгнанная из сознания и вернувшаяся сейчас. Безжизненное тело Хакса снова упало на пол. На этом моменте Сноук выскользнул из мыслей Рена. В тронном зале было тихо. Рен попытался успокоиться; у него, как обычно в таких случаях, начиналась мигрень. Он ощущал чувства Сноука — удивление, начиная с того момента, когда из диалога стало понятно, что его ученик спит с его же генералом, и удовольствие — когда Хакс потерял сознание. — Итак, вы лгали мне, лорд Рен? — в тихом опасном голосе Сноука слышалась, тем не менее, нотка веселья. — Нет, учитель. Я всего лишь находил глупой идею информировать вас о том, как я провожу свободное время. — Генерал, насколько я понял, считал, что между вами существовало нечто большее, чем просто общий досуг, — возразил Сноук, прищурив глаза, — а он не тот человек, которого легко обмануть. — Генерал Хакс, — никаких эмоций в голосе. Да, вот так, — конечно, не был человеком, которого легко обмануть; однако даже самыми умными людьми можно манипулировать. «Просто теплая подстилка для холодных ночей» — так он, кажется, выразился? Вы видели, как легко я от него избавился. Я верен только вам, учитель, и так будет всегда. — Да, действительно, некоторыми людьми удивительно легко манипулировать, — согласился Сноук, явно имея в виду совсем не генерала. — Что ж, лорд Рен, вы правы. Вы выполнили мой приказ, и я вами горжусь. Убить собственного любовника — деяние, достойное настоящего Ситха. Рен заставил себя улыбнуться и взглянул на Сноука… в сторону Сноука. Он отчаянно попытался скрыть волну беспокойства, которую внезапно почувствовал. Не удалось. Сноук, ощутив чужие эмоции, громко рассмеялся — жуткий звук смеха становился ещё отвратительнее, когда эхом отражался от стен. — Не волнуйтесь, лорд Рен. Учитывая ваши действия, я не собираюсь вас наказывать за скрытность. Вы доказали преданность мне, мой ученик, и, несомненно, приблизились к завершению вашего обучения. Ваше волнение в данный момент абсолютно не обосновано, — продолжая посмеиваться над учеником, Сноук довольно прикрыл глаза. — А он и не о тебе волнуется, ублюдок. Шок от невозможности этого голоса Сноук испытал практически одновременно с острой, мучительной болью. Он с ужасом посмотрел вниз, на свою грудь, в которой торчал кинжал, и перевел ничего не понимающий взгляд в сторону — на хищную полуулыбку-полуоскал. — Потому что, знаешь, иногда мне кажется, — Хакс немного провернул кинжал, — иногда мне кажется, что он волнуется обо мне. Неожиданность быстро перестала играть роль; Сноуку очень не хотелось умирать. Он собрал остатки подвластной ему Силы, положил одну руку поверх кинжала, а другой попытался отбросить Хакса. Генерал в это время попытался поглубже воткнуть кинжал, чтобы добить противника — и не успел. Он поспешил сгруппироваться — но что-то ему подсказывало, что падение с такой высоты на каменный пол в любом случае ничем хорошим не кончится. Радость, которую Рен испытывал, глядя на искажённое болью лицо Верховного Лидера, сменилась паникой, когда он увидел, что тот всё-таки смог ударить Хакса Силой. Рыцарь инстинктивно вытянул руку, пытаясь — наверное, впервые — противодействовать Сноуку… и у него получилось: сопротивление оказалось неожиданно слабым. Рен смягчил падение генерала и с облегчением вздохнул, удостоверившись, что всё в порядке. Затем он снова обернулся к Сноуку. Верховный Лидер с трудом дышал, стараясь хоть как-то уменьшить кровотечение. Судя по тому, насколько легко было отразить его атаку, рана была смертельной. Он слабел с каждой секундой. Рен и Хакс вдвоём подошли к умирающему. — К-как?! — прошипел Сноук, пытаясь отгородиться от них вытянутой рукой. — Как я вернулся из своего посмертия? — ухмыльнулся Хакс, поправляя перчатку — Или как я смог подкрасться к тебе незамеченным? Ты не имеешь права узнать ни один из двух ответов; придётся умирать в неведении. Скажу только, что Рена ты явно недооценивал. — Но я видел, как ты умер, — Сноук не мог смириться, — он убил тебя! — Вы, учитель, очень сосредоточены на деталях. Иногда нужно смотреть на вещи шире, — ответил Рен, — и не доверять тому, что видите. Впрочем, этот урок вам уже не выучить. — Глупый мальчишка, — закашлялся Верховный Лидер, — вам ещё столько нужно узнать. Убив меня, вы никогда не закончите обучения. — Разве ситх не должен убить своего наставника? Вы как-то пропустили этот урок. Вы пользовались моей силой, я пользовался вашими знаниями, — Рен покачал головой, — и кажется, вы уже неоднократно подчеркивали, что мое обучение почти завершено. Полагаю, после его окончания я бы вам перестал быть нужен, ведь так? А сам я планировал, конечно, оставить вас в живых до тех пор, пока не захочу стать Верховным Лидером… но цена меня больше не устраивает. — Кто бы мог подумать, Верховный Лидер, что моя жизнь внезапно оказалась ценнее твоей, — Хакс влез в разговор, презрительно сощурившись, — и мне, знаешь, не понравилось, что ты так легко решил со мной расстаться. Тебя просто нельзя оставить в живых — ты нам обоим угрожал. — Так значит, вы теперь — настоящий ситх, лорд Рен? — Сноук, закашлявшись в очередной раз кровью, с ненавистью взглянул на Рена. Рыцарь включил меч. Красные лучи раскрасили тронный зал тревожным светом. — Кто я — вас больше не касается. Но вы умрете, зная, что я, как и мой дед, возвращаю себе то, что принадлежит мне, и всегда принадлежало. Потребовался лишь один удар — одна широкая недрогнувшая дуга лезвия светового меча. Рен погасил оружие и снова повесил его на пояс. В полной тишине отрубленная голова Сноука с мягким стуком ударилась о каменный пол и, откатившись на несколько метров, остановилась. Хакс смотрел на неё с недоверием. Это… всё? Так просто? Он почти всерьёз ожидал, что эта серая сволочь сейчас отрастит ещё одну голову, и придётся побороться уже по-настоящему. Тянулись секунды. Ничего не происходило. Они победили. Он повернулся к Рену — у которого на лице отражалось такое же недоверие — и спокойным голосом сказал: — Как ты, полагаю, уже понял, я получил твое письмо.

***

Сознание вернулось гораздо быстрее, чем уходило. Хакс глубоко вздохнул, собрался с мыслями и приоткрыл один глаз. Его личные комнаты. Судя по часам, прошло около двадцати минут с того момента, когда он в последний раз интересовался временем. Хакс попытался встать. Ноги дрожали, но он смог добраться до кровати. Там было намного удобнее, чем на твердом полу. Он наконец привёл в порядок мысли и восстановил в памяти события, которые привели его к такому печальному итогу. Черноволосая сволочь за всё ему заплатит! Хакс с рычанием вскочил на ноги. Рен думал, что его так просто убить? Ха. Он найдёт эту криффову пародию на ситха, задушит его без всякой помощи Силы и вырежет его криффово сердце. Достойный финал для такого предательства. Он начнет поиски с командного центра, и… Взгляд Хакса привлекла записка, оставленная на кресле. Он раскрыл её и пробежал взглядом по торопливо нацарапанным словам: Хакс. Когда ты это прочитаешь, меня не будет рядом. Встреча со Сноуком назначена на полночь, и я сделал всё, чтобы он поверил в твою смерть. Для этого мне пришлось также заставить себя поверить в то, что я тебя убиваю — иначе Сноук слишком быстро бы обо всём догадался. Я никогда не хотел причинить тебе вред, но это — единственный способ дать тебе достаточно времени. Беги. Куда-нибудь во Внешнее кольцо — и не пытайся связаться со мной. Если я не буду знать, где ты, Сноук не сможет выпытать у меня эту информацию. По крайней мере, я буду знать, что ты жив и он тебя не достанет. Несмотря на то, что мы больше не увидимся, знай: мои чувства к тебе были искренними, и я всегда буду тебе благодарен за то, что ты был рядом. Не важно, что случится — моя любовь к тебе будет со мной до самой моей смерти. Твой Рен. Хакс перечитал записку ещё раз. Теперь он чувствовал не ярость, а отчаянную решимость. Рен дважды признался, что любит его. И теперь он хочет, чтобы Хакс просто исчез и навсегда его оставил? Это вряд ли. Сноук предал их обоих — и Хакс не собирался ему это прощать. У него был план. Настолько рискованный план, что кружилась голова. Но если он удастся… Это всё изменит. У него ещё было несколько часов до прибытия Верховного Лидера. И Хакс лично удостоверится, что этого ублюдка на базе встретят с подобающим радушием.

***

— Я сказал тебе бежать, — Рен, конечно, мог притворяться, что злится, но довольная улыбка говорила сама за себя, — ты не в состоянии исполнить такой простой приказ? — Согласись, планы у меня получаются лучше, чем у тебя, — Хакс выразительно кивнул в сторону трупа Сноука. — Мне как-то не очень понравилась идея провести остаток дней отшельником в какой-нибудь заднице галактики. Я всё же привык к определённому уровню жизни, знаешь ли. — У меня остался только один вопрос: как ты умудрился так хорошо скрыть свои эмоции? Даже я тебя не почувствовал, пока не увидел, — удивление Рена при виде Хакса за троном чуть не разрушило весь план. — Брендол Хакс учил меня многим вещам, — фыркнул Хакс, — однажды он нанял телепата, чтобы научить меня скрывать свое присутствие от чувствительных к Силе. Это был весьма неприятный опыт, но и результаты получились неплохие. Отвечая на твой невысказанный вопрос, почему я ничего не сказал, — генерал пожал плечами, — я не исключал, что мне однажды придётся использовать это умение против тебя. — Логично, — признал Рен, — и… какой у нас план теперь? — Какими ресурсами мы располагаем? — посерьезнел генерал, — Во-первых, нам понадобится Фазма. Она обеспечит поддержку штурмовиков — она верна им, а они — ей. Впрочем, я не сомневаюсь, что Фазма нас поддержит. Что насчёт твоих рыцарей Рен — на них можно положиться? — Я — магистр ордена, — уверенно кивнул Рен, — они всегда были верны мне, а не Сноуку. — Великолепно. Под нашим руководством, с нашими талантами и влиянием, перед Первым Орденом склонится вся вселенная! — довольно улыбнулся Хакс, почти дрожа от удовольствия и предвкушения. Кстати. Необходимо было обсудить кое-что ещё. Он подошёл ближе к Рену и положил руку на его грудь в районе сердца. — Я ведь прочитал твое письмо. Я знаю о твоих чувствах; то есть, у меня и раньше возникали подозрения, но догадываться и знать — это разные вещи, — пауза. — Ты меня любишь. Не позволив Рену ничего ответить, Хакс поцеловал его. Легко, нежно и очень медленно. В конце концов, куда им теперь спешить? — Ну кто-то же должен, — пошутил Рен. На лице его отражалась какая-то эмоция, которую Хакс не мог понять. Потом до него дошло. Рен до сих пор не имел понятия, что сам Хакс по поводу него чувствует. Кажется, настал его черед признаваться. — Ты знаешь меня, ты знаешь о моем прошлом, и ты прекрасно знаешь, что я понятия не имею, что такое любовь, — Хакс глубоко вздохнул. Отступать было поздно. — Но я обнаружил, что в наших отношениях есть несколько случаев, которые я не могу успешно проанализировать. Во-первых, ты почему-то решил меня утешить тогда, после смерти моего отца. И мне показалось, что этот опыт оставил у меня положительные впечатления… Мне, пожалуй, хотелось этого, — он загнул один палец. — Во-вторых, в тот день, когда тебя тяжело ранили, я почувствовал такой страх, как никогда в жизни, — он загнул второй палец. — В-третьих, когда я помог тебе отомстить убийце Хана Соло, ты телепатически неосознанно попросил любить тебя, — Хакс поднял руку, не желая слушать вопросы, — нет, я не рассказывал, что слышал это, совсем не потому, чтобы использовать эти сведения против тебя, Рен. Я просто решил в тот момент, что… попробую любить. Он прекратил считать и аккуратно сжал руку Рена обеими своими руками. — Когда я очнулся, я мог действительно просто сбежать куда-нибудь во Внешнее кольцо и оставить тебя Сноуку — не сомневаюсь, что рано или поздно он всё узнал бы. Я рассматривал такой вариант, — признался Хакс, — но затем я вспомнил об этих трёх случаях, и ещё о нескольких более мелких, и понял, что ты сделал что-то, чего до тебя никто никогда не пытался сделать. — И что же это было? — спросил Рен напряженным голосом. — Ты полюбил меня. Несмотря на наши разногласия, несмотря на… все мои недостатки, — невесело ухмыльнулся Хакс. — Я понятия не имею, зачем бы тебе это было нужно, уж явно ты не получаешь от этого никакой выгоды, однако факт остаётся фактом. Но я, тем не менее, не могу сказать, что люблю тебя — потому что я не знаю, является ли то, что я к тебе чувствую, любовью. Он замолчал, собираясь с мыслями. Кайло внимательно слушал, вопросительно подняв бровь. Слова генерала немного его ранили, но он мог понять такую позицию. Сложно принять то, что никогда не испытывал. Кайло знал, что такое любовь. Хакс — нет. Хакс дотронулся до лица Рена обеими тёплыми руками, всё ещё подрагивающими от переизбытка адреналина: — Но мои слова не отменяют того, что я явно испытываю к тебе сильные чувства, Рен. Именно поэтому я сейчас стою здесь, а не лечу куда-то на угнанном шаттле. И я должен признать — абсолютно честно! — что, хотя я и не знаю, смогу ли я когда-нибудь полюбить тебя — так, как это сделал бы нормальный человек — я всё же буду продолжать пытаться это сделать. Хакс ощутил облегчение и радость, наконец-то оформив в слова свои чувства. Это черноволосое чудовище как-то смогло пробраться в жизнь Хакса и полностью перевернуло её. И ему это понравилось. Ему понравилось быть рядом с Реном. Сначала они боролись друг против друга, затем — друг за друга, теперь — плечом к плечу. И они победили. Хакс обернулся к трону, на котором лежал всеми забытый труп Сноука. Небрежно потянув безжизненное тело за тёмные одежды, он сбросил его на пол и уселся на трон сам. — Ну как? Мне идёт? — ухмыльнулся генерал. — Даже очень. — Рен не смог удержаться от немного нервного смеха, — И каким же будет наше первое действие в качестве правителей? Хороший вопрос. Рен несколько легкомысленно относится к ситуации, честно говоря. — Нужно организовать похороны. Очень пышные. И, конечно, торжественный парад, посвященный памяти трагически погибшего Верховного Лидера Сноука. Он, конечно, был тем ещё ублюдком, но всё-таки немало сделал для Первого Ордена. Кроме того, это позволит нам узаконить наши притязания на власть и обрести союзников… Кстати, о союзниках — нужно разработать несколько планов на случай попыток переворота. Никогда не слышал о бескровной смене власти, — Хакс ждал мнения Рена. — Звучит просто отлично. Я надену свой лучший траурный плащ… Черный, — подмигнул рыцарь. — Я тебе вообще-то завидую, с твоим шлемом, — Хакс страдающе вздохнул, — мне, наверное, придётся весь вечер перед зеркалом тренироваться, чтобы выглядеть достаточно печально. Если серьезно — попытайся не слишком веселиться, чтобы не вызывать подозрений, пока мы легально не вступим в должность. — Как всегда, отличная идея, — рыцарь выдержал театральную паузу, — Верховный Лидер Хакс. Хакс, ухмыльнувшись, утянул Рена к себе на колени. — О, благодарю за комплимент, Верховный Лидер Рен.