Узоры кончиком хвоста

Просыпаться было невыносимо тяжело. Вчера Алан выпил снотворное, чтобы ни о чем не думать, и теперь расплачивался за это сухостью во рту и головной болью. Солнце светило прямо в лицо сквозь не задернутые шторы, вызывая раздражение. Хотелось умереть, или родиться заново, или вернуться в прошлое и всё отменить! Какая чудесная была бы жизнь, не встреть он Лисёнка! Какая скучная, монотонная, одинокая и бесполезная жизнь ждала бы его в этом случае, просто рай! Ууууу… как же голова болит… Едва выползя из купальни, Алан услышал стук в дверь, и, накинув халат, пополз открывать. — Соня, телефон включать нужно, если проснулся уже! — Рейн выглядел вполне довольным жизнью. — Сам-то не очень отдохнувшим выглядишь… — грустно улыбнулся Алан. — Выползал вчера? — О да! — Рейн покрутился на месте, и, схватив взвизгнувшего Алана под хвост, повалил его на салонный лежак. — Я встретил фею! — У тебя семь фей на неделю, любвеобильный ты наш! — Алан невольно улыбнулся, заражаясь энтузиазмом друга. — Нееет, этот особенный, — проворковал Рейн, доверчиво уткнувшись носом в его шею. — Вот закончим все наши дела на сегодня, и я вас познакомлю. Алан мгновенно помрачнел, и, вывернувшись из объятий друга, отполз в сторону кухни. — Ты с ним о чем-то договорился вчера? — Спросил Алан, стараясь, чтобы голос не дрогнул, пытаясь справиться с банкой с чаем, в порыве гостеприимства. Лишь бы руки занять. С кем это «с ним», уточнять не нужно было, речь явно не о новом знакомом Рейна шла. Крышка на банке никак не хотела отвинчиваться. — Сказал ему, что у него будет шанс всё объяснить сегодня в моём присутствии. — Рейн прислонился в дверному проёму и внимательно наблюдал за руками Алана, он почему-то был уверен что тот что-нибудь обязательно уронит. И таки уронил. Чай рассыпался по всей кухне, а Алан, шипя и плюясь, тряс ошпаренной конечностью, умудрившись обжечься о пар из носика закипающего чайника. — Всё, хватит, брысь из кухни. Толку от тебя сейчас. — Рейн решительно подтащил друга за хвост к себе и вытолкал в комнату. — Я сам уберу, пойди включи телефон. Нужно о встрече договориться и поскорей с этим покончить, пока ты совсем не покалечился. Вернувшись в комнату, Рейн застал странную картину. Алан ползал по периметру комнаты, будто змейка из старой телефонной игры, с телефоном у уха, и с кем-то громко разговаривал. — Нет, не надо его будить… да, это можно. Нет… перевозить проблематично, ему может стать плохо… Как нет?.. Да вы дикари какие-то. А сами…? Сам пошел… эээ… туда же! Моё дело, если ты мне позвонил… Нет!.. Да как ты?!. Трубку бросил, — наконец повернул голову к Рейну встревоженный Алан. — Пожалуйста, помоги последний раз, а? — Что случилось? — Линька у нас случилась, — простонал Алан, испуганно съеживаясь под взглядом друга. — И как я вчера не заметил? Глаза мутные, шальные. И нервный такой, как я не понял то? Ему ведь уже давно пора было, мы еще месяц назад ждали… — Алан, тихо, ты вообще помнишь, что он ушел от тебя? — нахмурился Рейн. — Я помню что он вернулся, — робко возразил Алан, с надеждой глядя на Рейна — но пока не знаю почему. Ну пожалуйста, Рейн, я ему обещал! — Ладно, где он живёт? — Он у друзей сейчас, мне адрес смс-кой прислали. — А у друзей чего не перележит? — насупился Рейн. Всего то линька! — Пару дней ведь всего. — Какие друзья, Рейн! — возмущенно всплеснул руками Алан. — У них даже купальни нет, представляешь? И они сказали, что не собираются за ним ухаживать, название одно, а не друзья. Я ему нужен, ну пожалуйста! — Алан выглядел невероятно взволнованным и обеспокоенным. Рейн представлял Анхеля в своей большой купальне во время линьки и его мягкую шкурку, которую он будет хранить как сокровище. Он будет таскать в купальню всякие вкусности, мазать серый хвостик кремом и уворачиваться от ядовитых клычков. Из призрачных мечт, на грани извращения и лёгкой формы безумия, вывела весомая затрещина. — Чего ты лыбишся, Рейн, это не смешно! Поехали уже! — Похоже, одного серого, он уже довёл до плевания ядом. — Поехали, поехали. Только захвати какое-нибудь одеяло с собой, еще запачкает мне машину своей шкурой. — Рейн тепло усмехнулся, и пополз к двери, продолжая думать о своём парне. — Первая взрослая линька, — бормотал Алан, выползая следом с одеялом под мышкой. — Шкура целиком слезть должна, если он не болел, не нервничал и хорошо питался. Ох… Что-то мне не кажется… Он похудел, кажется… И еще больше потускнел.

***

В четыре хвоста Лиса перетащили в машину к Рейну и уложили сзади со всеми удобствами. Алан передвинул спинку своего пассажирского пуфика так, чтобы быть рядом с Лисёнком. Лис не просыпался всю дорогу, только иногда слегка приоткрывал глаза, но тут же закрывал их снова. Алан гладил его по волосам, трогал губами горячий лобик и шепотом обещал, что «всё будет хорошо». Всю дорогу Рейну пришлось выслушивать полный список внешних признаков плохого самочувствия рыжего. И лобик у него горячий, и носик мокрый (как у котика!), и шкурка хвостика бледная, и худенький он, и слабенький, и, Рейн, остановись у аптеки, дома ничего нужного нету! Когда Алан скрылся за дверью аптеки, Рейн, не поворачивая головы раздраженно спросил: — У нас минут десять. Насколько ты притворяешься? — Процентов на пятьдесят, — прозвучал сиплый голос сзади. — Линька настоящая, хвост себе обдирать раньше времени, боюсь, даже ради Алана я пока не умею. Но мне не настолько плохо, как он думает. Моя очередь. Что между вами?.. — Ничего, — усмехнулся Рейн, блаженно потягиваясь. — Алан плакался мне как он по тебе тоскует, это максимум интима, что между нами был. — О поцелуе он решил не говорить, правда не всегда во благо. — Моя очередь. Почему ты его бросил? — Не бросал я его! Остальное не твоё дело, — презрительно фыркнул Лис, шипя от резкого движения, слабости и раздражения. — Спокойней, ребёнок, — вспылил Рейн, переходя на шепот. — Я ведь могу и остаться у вас… Помогать тебя купать, пока Алан ромашковый чай зава… — На работе я был, ясно?! — Не ори, — раздраженно шыкнул Рейн, обеспокоенно и выжидающе поглядывая на автоматические двери аптеки. — Тебе стоит поторопиться с ответом, я очень любопытный и очень люблю друзьям помогать. Был бы ты просто на работе, Алан не думал бы что ты ушел от него, прихватив с собой все вещи. — Меня наняли, как хакера, — сказал Лис, поднимая голову и тоже поглядывая на дверь аптеки. — Работа секретная, опасная, связаться нельзя было, ради блага Алана, вещи конкуренты нанимателя спёрли. Остальное Алан тебе потом расскажет, если ты дашь нам возможность поговорить, — договаривал он уже скороговоркой, так как упомянутый Алан молнией нёсся от аптеки к машине. — Последний вопрос, — быстро произнёс Рейн. — Насколько ты серьёзен? — Он моя жизнь! — Лис чуть не плакал от отчаянья. — Он мой, я скорее хвост себе отпилю, чем… Неужели ты не понимаешь? — Ладно. — Рейн понимал. Теперь, после встречи с Анхелем, кажется, понимал. — Что ладно? — взволнованно спросил Алан, заползая в машину и тут же наклоняясь к Лису, пощупать лобик болезного. — Поехали скорее, говорю. Как бы не скопытился твой блудный Лис, у меня в машине. — Рейн безмятежно улыбался, вызывая полное недоумение Алана. Шутить, когда нагу так плохо? Что за странный тип, его начальник и друг? С другой стороны, ни издевки в голосе, ни злости он не чувствовал. Ну и чувство юмора у Рейна…

***

Отнеся Лиса в купальню, и, незаметно для Алана, получив пинок хвостом в благодарность, Рейн попрощался и уполз. У него были планы на этот вечер. Странно, наверное сказывалась эйфория, которую он чувствовал со вчерашнего вечера, но он мог легко поверить в то, что сказал ему рыжий Ромео. Алан говорил, что зарабатывает Лис себе на жизнь программированием, а если и взламывает еще что-то по ходу… Это вполне может быть опасным. Но бывает ли такая любовь в реальной жизни? Громкие слова рыжего не выходили у Рейна из головы. А ведь бывает. Папа и отец, он и Анхель, Алан и Лис… Слишком много совпадений для того, что, как думал Рейн, просто сказки для романтичных личностей. Нужно папе позвонить, обязательно. Вот он удивится… Но чуть позже. Они с Анхелем так и не ложились спать со вчера. Рейн позвонил ему, как только приехал домой, на секунду, просто чтобы напомнить о себе, и они проговорили всю ночь до утра. Боялся ли он разбудить парня? Еще бы! Неловкость за идиотское поведение и стыд за навязчивость прилагались. Страх всё испортить еще до начала отношений топтался на периферии сознания и очень мешал осуществить самоубийственный звонок. Но нелепое, детское желание напомнить о себе пересилило. С тихим бормотанием: «Ну что ты творишь? Старый идиот», кнопка вызова была нажата, и, спустя ровно один гудок, он получил счастливую возможность испытать на себе все прелести подростковой неловкости, когда абсолютно не продумал что говорить. Мысленное напоминание себе о количестве прожитых лет и общем сексуальном опыте слегка помогло, но ненадолго. Как раз хватило, чтобы пересилить первую неловкость и завязать разговор, а потом уже было не до сомнений. Они говорили и говорили, перебивали друг друга и смеялись, будто были знакомы всю жизнь. Рейну хотелось прикоснуться к Анхелю, хотелось держать его в кольцах своего хвоста, пока они болтают обо всём понемногу. И сегодня вечером, он так и сделает. Он отправил Анхеля немного поспать, несколько раз пообещав что непременно разбудит его, как только закончит мирить своих друзей. Ну что за ребячество? Пытаясь казаться перед Анхелем чуть лучше, он на полном серьёзе сказал что Лис и Алан его друзья, которые поссорились. Ну не рассказывать же, что Лиса он терпеть не мог, а за Аланом ухаживал еще совсем недавно. Слава яйцам, что Лис с линькой слёг, а Алан тут же забыл про разбитое сердце и бросился его опекать, иначе Рейн не знал бы как выкручиваться. Обещание, данное Анхелю — это святое, с недавних пор! Определенно, мироздание на его стороне. Невероятный подарок небес, эта Лисья линька. Заползая домой, он позвонил Алану, и, получив заверения, что «Лисоньке очень больно, но они в порядке, спасибо большое», вытянулся на гостинном пуфе. Он даст своему маленькому фею еще чуточку поспать и подремлет сам, в обнимку с котом. Потом закажет ужин из соседнего ресторана и поедет забирать своего ненаглядного на пикник в городском заповедном парке. Он обещал музыку ветра в листве и пенье птиц. Он сможет закрыть глаза и слушать вместе с Анхелем. Анхель пообещал что «покажет» ему, чем один ветер может отличаться от другого и как определить вид дерева по шелесту его листвы, как почувствовать кожей приближение дождя, и как услышать дыхание земли. Анхель умел слушать, и Рейн хотел научиться тоже. Так он думал, уже засыпая, крепко сжимая в руке телефон с заведенным будильником.

***

Лис приоткрыл один глаз и успел увидеть исчезающий за дверным проёмом кончик хвоста Алана. Всё тело болело, его слегка лихорадило, перед глазами всё плыло, но Алан был рядом. Совсем близко. И от этого было невероятно хорошо. Вдыхать его запах, чувствовать его нежные руки, слышать его тихий, ласковый голос. Как же он скучал по этому, как же невыносимо хорошо было ему сейчас. Лис перевернулся на спину и застонал от боли. Верхние чешуйки, там, где чешуйчатая кожа хвоста переходила в гладкую кожу торса, уже отделились и старая кожа завернулась наружу, свисая прозрачной бахромой по талии. Осталось подождать пока отделятся крупные паховые чешуйки, чтобы не повредить чувствительное место, и можно будет потихоньку выползать из старой шкуры. Вернулся Алан, и нежными, невесомыми поглаживаниями начал втирать смягчающую мазь в паховую зону Лиса. Лис потянулся за поцелуем и получил щелчок по носу. — Мы еще не выяснили отношения, Лис. Я не стану делать вид что ничего не произошло. Лис разочарованно застонал и Алан тут же засуетился, подливая травяной настойки в купальню, проверяя температуру воды и лоб Лиса на предмет повышенной температуры. — Заползай ко мне, пожалуйста, — попросил Лис, закатывая глаза и слабо зашевелил хвостом, нагоняя мелкие волны в купальне. — Тебе будет больно, я тут посижу, — тихо, дрожащим голосом ответил Алан, отводя светлую прядку волос со лба любимого. — Не будет, заползай, я расскажу что со мной было эти три недели. — Лис открыл глаза и посмотрел на Алана. Между ними проскочила искра, как в тот раз, в кафе, на первом и единственном их свидании. Мурашки пробежали по всему телу, дыхание сбилось. Как же долго тебя не было рядом, любимый, слишком долго. Алан, как завороженный, снял остатки одежды и заполз в купальню, обнимая жениха со спины и стараясь не слишком прижиматься к его хвосту. Они помолчали, закрыв глаза, прижимаясь щека к щеке, выравнивая дыхание. Время замедлилось, они поглаживали руки друг друга и слушали биение сердец. Лис откинулся на плечо любимого и закрыл глаза. Тело болело, но душа разрывалась от любви к этому потрясающему, невероятному нагу, который был рядом в его первую, взрослую линьку. И Лис заговорил. Рассказал о том, как поехал на пустячную встречу, планируя вечером купить любимого мороженого Алана и попросить прощения за очередную глупую ссору на пустом месте. Как с этой встречи его проводили в подвал, который и стал его домом на ближайшие две недели. О том, чем занимались его родители, в какую переделку попали, в общих чертах, и почему ему нельзя было связываться с мужем всё это время. О том, кто забрал его вещи из их дома, и что Алану не нужно бояться, такого больше никогда не произойдёт, Лис больше не станет заниматься такими вещами. О поддельной записке и о том, что было в настоящей (в этом месте Алан сердито выругался, и Лис облегченно рассмеялся, понимая что Алан верит ему). О приглашении родителей навестить их на новом месте, когда им разрешат снять секретность с их места прибывания. О том, как он вернулся домой и обнаружил что его муж уехал в отпуск со своим начальником. В этом месте выругался уже Лис, паховые чешуйки наконец-то отделились от новой кожи и ощущение было не из приятных. Но Алан принял это на свой счет и начал заверять что между ним и Рейном ничего нет и не было. Лис заткнул его поцелуем и на этот раз Алан ответил. Дыхания Лису не хватало. Длинный рассказ и болевые ощущения во всём теле не способствовали большой романтичности. Но теперь, по крайней мере, они оба знали, что у них еще целая вечность вместе. К утру, Лис окончательно выполз из старой шкуры, и, обессиленный впал в тревожный сон. Алан, успевший немного подремать прямо в купальне, протёр его новую, блестящую кожу специальным раствором, разглядывая прекрасный, перекрестный рисунок черных чешуек, на солнечном, красновато-желтом фоне. Его жених был очень красивым молодым нагом. И он будет последним идиотом, если сегодня же, после работы, не сделает Лису предложение, поставив на его шее свою, серо-белую метку. Он прилёг рядом с любимым и прочертил на его новой коже, еле касаясь кончиком своего хвоста, незамысловатый узор — «люблю тебя».