Пролог
7 июля 2016 г., 21:39
Он никогда не смотрел на него. Всегда закутывался в свое длинное черное пальто с оттопыренным высоким воротом, нередко даже надевал какую-нибудь нелепую шляпу, чтобы отгородить себя от лишних глаз, и скорым шагом покидал дом. Бывали дни, когда он водил к себе женщин: всегда разных, отличающихся не только внешностью, но и возрастом. Может, они и вовсе не походили друг на друга, ведь среди гостей попадались и мужчины.
Частенько снизу были слышны звуки, сами за себя говорящие о достаточно бурной жизни хозяина квартиры первого этажа, скрытой от посторонних глаз. То это была ругань из-за стен, то жаркие женские стоны, то абсолютно не вяжущаяся с мрачным образом классическая музыка, льющаяся из окон.
Обросший щетиной, худощавый, имеющий странности не только в своем поведении, но и в образе жизни. Из магазина мужчина, по привычке спрятавшись в пальто, возвращался с пакетом молока и какой-нибудь дешевой крупой. Нередко в перечень покупок входил алкоголь: в этом случае он предпочитал бурбон и покупал его в количестве сразу нескольких бутылок.
Скрытный, налицо нелюдим, мужчина никогда не подпускал людей близко. Бубнил слова приветствия себе под нос или вовсе игнорировал любые признаки интереса и желания общаться, часто не покидал крепость дуплекса подолгу, предпочитал находиться в сугубом одиночестве и ни за что не делился даже с близкими соседями своими проблемами или переживаниями.
Он никогда не смотрел на него.
– Здравствуйте, мистер Ховард, – прозвучало сбоку. Это была соседка сверху, на вид приветливая и доброжелательная женщина.
– Гм, – только и буркнул мужчина себе под нос и уже готов был уткнуться в воротник, как вдруг его взгляд упал на другого персонажа, вышедшего из верхней квартиры.
Никогда, никогда этот загадочный мистер Ховард не смотрел на него.
– Здравствуйте, мистер Ховард… – вежливо и с выделенным уважением повторил появившийся мальчишка вслед за своей матерью, Мэрилин.
Но что-то изменилось.
Малыш, который и не был им, исходя из возраста, неоднозначно улыбнулся мужчине в пальто, сверкая голубыми глазами. И каково было счастье для этого маленького создания, Мэттью Беллами, когда мистер Ховард… улыбнулся ему в ответ?
Счастливый мальчонка прошел дальше, спускаясь по лестнице, и вскоре покинул родной дуплекс, пропадая в паутине улиц Лондона вместе с матерью.
Мужчина тут же одернул себя, поняв, что впервые за долгое время проявил хоть какие-то эмоции. Перед ним застыли те ангельские глаза, и Ховард был бы рад забыть их, но сознание было затуманено. Противоречивое видение не пропадало, а он даже не знал имени этого мальчишки.
В конце концов, мужчина спустился с небес на землю и, застегивая пальто на половину пуговиц, вышел из дома вслед за соседями. Молоко опять кончилось.
*** Мэрилебон, Лондон, Англия, Великобритания
– Мам, – мальчишка задал вопросительную интонацию, – почему этот мужчина такой странный? – Мэттью, ну… Я не могу ответить тебе на этот вопрос. Я его совсем не знаю, – женщина снисходительно улыбнулась и посмотрела на своего сына. – Он живет с нами уже года два… – Видимо, он из тех людей, которые не любят, чтобы кто-то посягал на их личное пространство. – Интроверт, короче, – смекнул парень. – Ну, да. Мэттью и Мэрилин Беллами шагали по одному из самых светлых районов центрального Лондона, обозначив целью местный супермаркет. Мальчишка очень любил подобного рода занятия: слоняться от одного прилавка к другому, пускать слюни, а потом с какой-нибудь упаковкой очередного чего-то бежать к матери через весь зал, полным надежды услышать разрешение купить. Мэрилин заметила доложенные продукты только на кассе. Посмотрела на того, вздохнула и взглядом дала понять: «бери уже, бери». По неясной моде соевое молоко, куча непонятных жестяных банок с газировкой, тяжелая связка бананов – вот и был весь рацион пятнадцатилетнего Мэттью, от которого мать очень часто слышала высказывания касательно нежелания ужинать. Беллами здесь выступал больше в роли помощника, нагружаемый тяжелыми пакетами. И тихий дом в спальной части центрального Лондона встречал их, возвращающихся в квартиру, почти что образцовую семью, состоящую из матери и сына. Мэрилин было нелегко справляться с домашними обязанностями в одиночку, пускай сын и старался помогать ей, прикладывая немалые усилия. Ей было тяжело без поддержки партнера – муж ушел около двух лет назад. Мэтту было еще хуже: расти в скандальном возрасте без отца. Беллами посещал хорошую районную школу на Портланд-плейс, увлекался физикой и мало задумывался о будущем. Целыми днями, если мать не просила выполнить обязанности по дому, Мэттью пропадал на улицах Лондона, растворяясь среди бесконечных лабиринтов один или с друзьями. Более всего он любил свой район, такой светлый и уютный. Рядом с домом был Паддингтон-стрит-гарден, в нескольких кварталах севернее раскинулся Риджентс-парк, а вся округа просто кишела изобилием кофейных киосков, забегаловок и других интересных мест. Если мальчишка не покидал пределы центрального Лондона, он оставался ютиться в местной кофейне на Фоли-стрит. Иногда веселым развлечением было поглазеть на бесконечный круг колеса обозрения, посетить музеи или просто пошляться среди домов и подумать о своем. Вечерами, возвращаясь обратно в милую квартиру и освобождаясь от обязанностей, Мэттью валялся в своей комнате и ждал, когда же уже наступит ночь, чтобы уснуть и отделаться от скуки. Что еще оставалось делать ему, гиперактивному подростку? Никакого развлечения не придумать: гитара пылилась – мама запрещала играть в позднее время, – уроки были невыносимы, а других интересов после прогулок как-то не обнаружилось. Вопреки запретам матери, которая была против кофе перед сном, на ночь глядя Беллами заваривал себе крепкую чашку. Он как-то робко доливал молоко, украдкой доставал пачку сигарет из старой куртки и на цыпочках пробирался на чердак. Там, толкая старую деревянную дверь, под ее скрип он выбирался на плоскую крышу, поднимаясь над Моксон-стрит. Чтобы насладиться запахом вечернего города, выпить теплый кофе и затянуться сигаретным дымом. И этот самый вечер, когда окутанный мраком тайны мистер Ховард впервые обратил на Мэтта внимание, не стал исключением.***
Сумеречная атмосфера Мэрилебона была как никогда романтична. Субботний вечер апреля, избавившийся от суматохи, звал окунуться в безмолвные мгновения и насладиться последними часами весеннего дня. В затишье Ассингтон Билдингс редкие машины проезжали совсем осторожно, дождевые тучи сгущались где-то над горизонтом, прижимая зашедшее солнце. Беллами сидел на выступе крыши в своем любимом свитере, который остался от отца и был совершенно не по размеру мальчишке. Шерстяной, крупной темно-синей вязки, он идеально подходил под именно такие вечера, являясь отличным дополнением романтичному настроению. Кофе медленно остывал, оседая в поставленной рядом кружке, а между бледными пальцами Мэттью тлела белая сигарета, вытянутая из пачки излюбленных Мальборо Голд. Парень наблюдал, как нежно опускаются весенние облака, как тон неба демонстрирует градацию цвета: то синеватая серость, то темный аквамарин, – как на город плавно опускается ночная пелена. Сумерки были любимым временем Беллами: сидеть на крыше и любоваться закатом, курить и пить кофе, ничего не делать. Что могло быть лучше? Невесомый белый пар витал вокруг лица Мэттью, когда тот со сладким наслаждением затягивался сигаретой и выдыхал дым, остававшийся внутри еще некоторое время. Запрокидывая голову, парень расслаблял губы и наблюдал, какими изгибами прозрачные клубы выходят из его рта, как они незаметно растворяются в ночном небе, слабо устремляясь вверх и больше никогда не возвращаясь обратно. Парень и не проследил, как дверь чердака медленно распахнулась, а оттуда, выпрямляясь во весь свой рост, поднялся мужчина в черном пальто. Светловолосый, в темной шляпе, он тихими шагами приближался к тому выступу, на котором сидел Мэттью. – Курение убивает, – произнес мужчина низким голосом, смотря сверху на лежащую рядом с Беллами пачку сигарет и как бы читая всем известное предупреждение. Мальчишка дрогнул, но не подал виду, что его весьма удивило такое неожиданное появление постороннего человека на крыше в этот поздний час. И не какого-то там, а именно мистера Ховарда. – Я вижу эту надпись каждый день, – спокойно выдохнул Мэттью, и вместе со словами с его губ сошел белесый дым. Он спросил как-то дерзко, но уважения и трепета в интонации было больше. – Что вы здесь делаете? – Люблю смотреть на звезды, – объяснил мужчина смятенно, продолжая говорить мрачно низким голосом. Молчание напрягало. Кажется, за последнюю минуту мистер Ховард сказал при Мэтте слов больше, чем за все прошедшие два года жизни бок о бок. Мужчина стоял на краю крыши рядом с мальчишкой, сунув руки в карманы пальто, но даже не думал о том, чтобы по привычке уткнуться в воротник. Подбородок даже был как-то высоко приподнят, а взгляд хищно направлялся в глубину темнеющих просторов Лондона. – Не против, если я присяду? – спросил Ховард, вежливо выражая свое желание. Все внутри Беллами завертелось от волнения и страха. Мальчишка нервно сглотнул и робко выдохнул: – Конечно, садитесь. Они находились на приличном расстоянии друг от друга, удобно примостившись на невысоком выступе и расположившись на его противоположных концах. – Как тебя зовут? – тихо спросил мужчина, желая утолить свой утренний интерес. Ведь он действительно не имел представления об этом мальчишке, хотя забавные видения еще с утра напоминали о себе, имя будто вертелось на кончике языка – почему? – Мэттью, – ответил парень так же тихо, словно боясь нарушить трепетную тишину, окутавшую крышу Ассингтон Билдингс. Затем шумно сглотнул и робко облизал потрескавшиеся губы, после чего вновь запустил в свои легкие новую порцию табачного дыма. Беллами докуривал свою сигарету, то и дело ненароком метая боковой взгляд на мистера Ховарда. В голове царил полный бардак, а в животе, кажется, все скручивалось от тревоги и даже слишком беспокойного предчувствия. Какое-то странное ощущение, едва ли изведанное мальчишкой, явно в новинку. Мэттью все вспоминал сегодняшнее утро, когда мужчина вдруг остановился на его взгляде и изобразил на щетинистом лице улыбку. Мистер Ховард судорожно прикрыл глаза, делая вид, словно не замечает косых взглядов сидящего рядом с собой парнишки и не испытывает омрачающего чувства от осознания этого факта. Мэттью. Мужчина слышал его дыхание, которое из-за ярко выраженного сбитого ритма отчетливо выделялось на фоне редко проезжающих машин и отдаленных разговоров. Удивительный серо-красный Лондон загорался влажными огнями ночи: играл светом Лондон-Ай, кричали яркие рекламные вывески, манили к себе горящие лампочки витрин, освещали дорогу последние бешеные автобусы. Мэттью потушил сигарету о толстый покров крыши. В этот момент внутри мистера Ховарда загорелось что-то новое.
