Пространство парадоксов на пяти параллелях

Если подумать о Франции, то вряд ли кому-то в голову придут шартрезы. Люди ездят поглазеть на французские батоны (такие же, как в любом другом государстве), башню (но право слово, не знаю, чего в ней особенного. Сплошь старое, ржавое железо), берег (собственно, кроме песка и воды — ничего особенного) и собор (в котором обитает куча птиц). Не нужны им французские кошки. Но те, у кого аллергия на шерсть, могут спать спокойно. Я знаю только одну кошачью историю, произошедшую во Франции со мной и Лисой. На закате были нулевые года. Лиса надела блузку и юбку с милой маленькой шляпкой, накрасила губы ярко-красной помадой, закрутила язычки пламени. Видимо этот образ был нужен затем, чтобы не привлекать внимание здешних. Барышня просчиталась: наша пара приковывала взгляды буквально на каждом шагу. Лисица с каким-то странным очарованием просила меня посетить с ней магазин, в котором торговали питомцами. Как рыжая мне сообщила, она без цели с утра гуляла по улицам и случайно наткнулась на эту «живую нору». Я без предчувствия подвоха согласился. Магазин заполняли сотни животных. Они были всюду, куда ни посмотри. В подобных лавках после того, как человек замечает, я бы даже сказал — сразу после того, как он замечает животных, начинает оглядываться в поисках тех живых существ, которые представляют ему наибольший интерес. Нас с Лисой очаровал этот зверушник. Почему хозяин решил держать именно зоомагазин? Всем этим животным забыть бы эту лавчонку. Приобрести хозяев. Тут собрались различные породы кошек — начиная от французских, заканчивая египетскими. Собаки — от японской акиты-ину до английских мастифов. Да даже те же волнистые попугаи, рептилии и, в конце-концов, даже насекомые. Им нужен билет на самолёт в один конец. Всем. До тех мировых точек, из которых были выведены их породы и виды. В центре шерстяного кошмара — клетка. И девушка нетерпеливо потянула меня к ней за рукав пиджака. Внутри двое котиков — кажется, британский кошак и шартрез. Для меня на тот момент они мало чем различались, но Лиса провела мне краткий экскурс: различить их вполне возможно, мол, у шартреза уши длиннее. И рыжеволосая позвала его ласковым голосом: — Бооося. Босечка. — Чего? — Поинтересовался я. Точно как в кино, только в кино не крутят клички животных, данных с первого взгляда. Или не первого? Вот тут я и стал понимать весь хитро спланированный план лисицы. Шартрез Бося, игнорируя подзывы, продолжал умываться. — Бонопарт Наполеонович! — Скомандовала рыжая, видимо, всё тому же несчастному коту. Кошачьи головы обе уставились на Лису. Только что не прижимались к клетке. — Хозяин! — Крикнула девушка. — Мы берём шартреза! — Может, поэтому она мне и нравится.