Пространство парадоксов на пяти параллелях

Взрослый Принц сидит в обеденной зоне за стеклянным столом. Фигура напряжена, почти доведена до грани. Выражение небритого лица такое же прозрачное, как и большинство предметов в этом чистом, заполненном солнечным светом, доме. Пальцы с ровно подстриженными ногтями беспрестанно бегают по клавишам печатной машинки. Мужчина в жизни никогда не был так благодарен своей профессии, как сейчас. Он чувствует себя на грани истерики и недовольства: так бывает у детей, когда они чего-то очень сильно желают, а получив не то, расстраиваются и, того хуже, разочаровываются в своей жизни. И в этом плане, писательство помогает Принцу отвлечься. Читатель увидит, что эта детская разочарованность отчасти отражена в сюжете. И несмотря ни на что, мужчина чувствует высочайшую свободу исключительно в чёрном на белом. Его книга написана лучшим в мире текстовым процессором — печатной машинкой, которая любезно давным-давно, ещё в прошлой жизни, была подарена любимой девушкой. Первый вариант этой парадоксальной истории, напечатанный прапрадедушкиным способом, помог писателю войти в мир языка. Такие возможности в родном веке Принца предоставляются крайне редко, и эту возможность он с благоговением оценил. Принц продолжает свой писательский труд в печальных раздумьях. Эта история передана ясным, как зеркало, слогом, искушенным и наивным одновременно, он отражает иронию и мягкий юмор главного героя. Взрослый принц, со свойственной ему чувственностью, видит биографические события по-своему. Он уверен в том, что эта странная жизнь неизбежно вела его к написанию, а много позже — к бесконечности. К стабильному и беспечному миру в забвении. И теперь наш герой спрашивает себя и не находит ответа: для чего, оставив иную жизнь, он рванул за Лисицей? Внутри что-то не может понять, зачем он это сделал. Сейчас слишком далеко от рокерских клубов, от замерших в ожидании байков. Перед кем притворяться? По фактам: Лиса оставила в Великобритании своего молодого мужа и отправилась дальше по времени. Она никогда не говорила, что любит его, а он, вопреки всему, клялся ей в вечной любви. Взрослый принц думает, что не попрощался тогда со своей девушкой и её питомцем. Но он, конечно же, ни малейшего понятия не имеет о том, как рыжая его ждала. Ей тогда было двадцать лет, и она была чертовски одинока. Её муж застыл во времени, в треклятом государстве посреди Тихого океана. С женщинами. Кучей и кучей прекрасных дам, которые проходили через него необузданным потоком вдохновения. И это ещё не считая мужчин, которых Принц не стеснялся соблазнять, ставя на это всё своё человеческое обаяние, словно бы в случае непредвиденной ситуации, он мог бы спокойно закончить этот день и проснуться заново в нём же, зависнув, как в Дне сурка. Все эти поиски непременно сводились к одному — он желал тех же ощущений, что получил от рыжей девушки в своё время. Новые знакомства, разные изменённые состояния, всё новые и новые способы для получения ярких эмоций. Не то. Просто, хоть и со вкусом, но всё же не то. Если идти до конца, то Принц действительно желал вернуть свою возлюбленную. Он не раз жалел, что поддался соблазну тонкой и изящной Розы, когда они все — все втроём — были молоды. Но сейчас… в этом бесконечном и спокойномсейчас всё круто изменилось. Если идти по сухим фактам, ставшими для мужчины переломными, то рассмотрим хотя бы один из них: Лисице (той самой рыжей молоденькой девушке, думая о которой, парню иногда казалось, что вся молитва посвящена одной ей и боги всех пантеонов уже признали за Лисой право быть его личным культом) больше не семнадцать грёбанных лет. А тогда — в те юные бунтарские годы, его влюблённость становилась такой сильной, что казалось, юношу вот-вот начнёт трясти, если он не дотронется до рыжей в тот же момент. А теперь что? Волосы — не огненные. В глазах потух азарт, померкла жизнь. Взгляд ещё не рыбы, но уже и не лисы. Простой. Олений. От этого хочется плакать, плакать и пить, много, жадно. Не абы что под сорока градусами, а нечто необычное. Да тот же самый медовый ликёр, стоящий в баре в паре метров от него. И Принц думает об этом, жалея, что комната так чертовски велика. От этого он очень сильно нажимает на клавиши, так что едва кнопки под пальцами не проседают, заедая. Губы растягиваются на пол-лица, обнажая зубы. Мужчине так хочется испить этот яд: противный, сладкий, липкий. А эта женщина, что делит с ним мир грёз… Она ведь точно такая же — липкая, сладкая. Не-пра-виль-на-я. Вопрос остаётся витать в воздухе электрическими разрядами: выдержит ли он с той, с которой теперь давит потолок, находящийся не менее, чем в трёх метрах над полом? Теперь он это выдержит, только если будут нарушаться все оптические стандарты от бонга и бутылок в ряд. Принц медленно отпускает руки. Его писанина начинает напоминать психическую мастурбацию. Эти все эфемерные страдания — это неотъемлемая часть жалкой жизни писателя. Ему бы к его годам стоило уже принять всю боль, что окружает, вместе с последствиями выборов, ведь только так он сможет стать сильнее. Но психологический возраст Принца — выкидыш и, наверное, он никогда не осознает даже поверхностных истин.