Твоя любовь заживляет раны

      Тишину леса, раскинувшегося близ Форкса, нарушало лишь тяжёлое дыхание бегущей девушки, явно уставшей и изрядно потрёпанной сегодняшним днём. Одежда её была разодрана в клочья, да так, что даже джинсы не были похожи на модные специально порванные, а от туники и вовсе осталось лишь несколько тканевых полосок, обнажающих хрупкое тело, усыпанное синяками, порезами и ссадинами. Силы её были уже на исходе, а преследователи, казалось, уже и вовсе позабыли про её существование, но не смотря на это она бежала. Сердце её бешено стучало, дыхание с и без того тяжёлого сменилось хриплым, но страх не позволял ей остановится. Она спотыкалась, зацеплялась за ветви, но продолжала бежать, пока корень высокой сосны не поставил ей "подножку", повалившую девушку наземь и не оставившую сил подняться вновь.       Она лежала и вслушивалась в тишину леса, а что ей ещё оставалось делать? Пыталась собраться с силами. Но раньше, чем она смогла бы встать, услышала хруст кустарников и чьи-то шаги. В горле комом встал крик, так и не вырвавшийся, а в голове застряла мысль: "снова они, снова мучения".       Но она ошиблась, это были не те девушки, что так жестоко её избили, вселив страх в её душу. Это был парень, высокий бледнокожий (даже слишком) брюнет, он хорошо знакомый ей. — Дэвид? Что ты здесь делаешь? — Я пришёл за тобой, — сказал он и улыбнулся. На долю секунды она засомневалась в спасителе, мол, и не улыбка то вовсе, а ухмылка хитреца, но она тут же отбросила подобные мысли в сторону, мол, показалось.       На смену этим мыслям пришли другие: о том, что парень, в которого она так давно влюблена, заберет её от сюда и укроет от преследовательниц.       Последующие события были необъяснимы и не предсказуемы: он переместился, что она не успела и заметить, как это произошло. Он наклонился, но не для того, чтобы поднять с земли: провёл своими ледяными пальцами по её ключице. Хруст, характерный для переломов костей. Он парой прикосновений сломал ей ключицу — невозможно! Но он сделал это, причинив ей неимоверную боль и заставив почувствовать, как её собственная кровь растекалась от эпицентра боли до груди и живота.

POV. Эдвард.

      Мы вернулись в Форкс всего два дня назад. Приятно и одновременно отвратительно вновь начинать здесь "новую" жизнь, но такова наша участь, если не хотим стать кочевниками, в отличии от которых у нас был большой просторный дом за городом. Вокруг — только лес, что весьма удобно нам.       Хотя может ли нам вообще быть неудобно? Мы же вольны делать буквально всё. Проворачиваем интрижки с документами и крупными суммами денег. Уже мало кого смущает, что в город то и дело возвращается "новое" поколение семьи Калленов и Хейлов, которые некоторым старожилам напоминают предыдущее. Только вот доказательств ни у кого нет — все документы и упоминания о том, что и тогда и сейчас мы всё те же стёрты, уничтожены.       И правду не знает никто, кроме нас и прочих знакомых вампиров. Может, клан оборотней тоже что-то учуял, но и у них информации недостаточно.       Это наша семейная тайна. Это наш скелет в шкафу. И никому об этом не расскажешь, ибо знание того, что я, Элис и Эмметт вовсе не приёмные дети Карлайла и Эсме, а его когда-то новообращённые и спасённые тем самым от смерти. Да и его жена — Эсме, тоже ведь сейчас с нами только лишь потому, что он и её спас от гибели.       А Розали и Джаспер совсем на самом деле не Хейлы. Совсем не брат и сестра, странствующие вместе с семьёй Калленов, потому, что обрели здесь своё семейное счастье. То есть да, отчасти это так: Джаспер обрёл свою любовь в Элис, помогающей ему справляться с жаждой крови, а Розали стала "ангелом", которого Эммет когда-то запомнил как последнее, что видел перед смертью. Но это не отменяет того, что они — никакие не Хейлы, а ещё одни обращённые Карлайлом вампиры.       Такое даже семейному психологу не расскажешь! Если не в психушку, то на опыты точно сдадут!       И вот я в который раз за всю жизнь играю на рояле в нашей гостиной, родители — забавно: когда-то, помнится, мне было боязно и непривычно их так называть — сидят и слушают: они всегда любили мою музыку, равно как и чужую в моём, разумеется, исполнении. Розали с Эмметтом куда-то умчались — видать опять проснулась животная страсть. как в первый год их отношений, а Элис с Джаспером только что вернулись из вылазки в город с полными пакетами: сестрёнка как всегда накупила себе разной фигни, а Джаспер помог донести эти безделушки до дома.       Начав было разбирать пакеты, Элис внезапно насторожилась, широко раскрыв глаза, и без объяснений умчалась в свою комнату. Я даже не обратил внимание на её видение, и даже не хотел читать её мысли.       "И что с нами может еще случится?" — про себя подумал я и направился к выходу. Ничто уже не пугало. Ничто не удивляло. Я перестал чувствовать что-либо, кроме жажды. Отвратительно. Зачем бессмертие, если такая жизнь много хуже смерти?       Утолив жажду охотой на лесных зверей, я уже хотел вернуться домой, как меня привлёк запах крови, но не животной, а людской.       Запаха более прекрасного и дурманящего я не встречал никогда раньше. Он влёк меня настолько, что я не смог остановиться, он был словно наркотик, и я побежал на зов крови. И я почувствовал, будто что-то ёкнуло там, где должно быть сердце. Бред, но, кажется, этот запах на долю секунды заставил меня почувствовать что-то кроме желания испить крови животных.       Оказавшись на маленькой лужайке, я увидел того, кому принадлежал столь божественного запаха, и ещё больше поразился увиденному.       На траве лежала девушка невысокого роста, стройного телосложения, с волнистыми длинными волосами цвета шоколада, её глаза были закрыты, но я не сомневался: они были чудесного цвета. Возможно, моего любимого — карего. Она была такая же прекрасная, как и её кровь, только вот кем-то изуродована и, кажется, даже убита. Одетая в разодранные джинсы и футболку, тело её было покрыто следами побоев, но умерла она от другого: на её шею было больно даже смотреть, там была огромная гематома в районе ключицы, сломанные кости торчали из разодранной кожи.       Мне было на столько жаль её, что если бы я мог плакать, то заплакал бы. Девчонка была еще юной, лет восемнадцати, она еще даже пожить не успела. И тогда я решил для себя: её нужно было спасти, она не должна умереть так. Не должна умереть сейчас.       Я позвонил отцу, в надежде, что её ещё можно обратить.       — Карлайл! Ты мне срочно нужен в лесу!       — Почему, Эдвард, что случилось?       — Я обнаружил там девушку, ещё совсем юную, её кто-то сперва избил, а после — убил, и, смотря на травмы, я думаю, что это был не человек, Ты должен её спасти! Она... она прекрасна, она не должна так умереть! — кричал я.       — Послушай, она уже мертва, я ведь могу спасти её только...       — Обрати её! — перебил я Карлайла. Порой он медлит в своих рассуждениях.       — Ты действительно этого хочешь?       — Да, когда ты увидишь её своими глазами, то поймешь!       — Тогда чего ты медлишь? Возможность её оживить умирает с каждой секундой, ты должен сам обратить её, а я сейчас буду. Не медли, у неё совсем не осталось времени.       — Хорошо, буду тебя ждать, — ответив, я отключился и присел возле неё.       Самый действенный укус — это укус в шею, но я боялся даже прикасаться к ней, не то что кусать, поэтому я взял её за руку и приник губами к её уже почти остывшему запястью. Едва не теряя голову от её головокружительного запаха, я собрался с мыслями и... Укусил её.

POV. Карлайл.

      Завершив разговор, я в первую очередь позвал всех.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Эсми.       — Эдвард, охотившись в лесу, нашёл девушку, совсем молодую. Ей нанесли много травм, убивших, а мы приняли решение обратить её. Так что прошу вас подготовить тут все, ведь если нам удастся её спасти, то у нас появится новый член семьи.       — О боже! Бедная девочка! Хорошо, мы всё сделаем! — воскликнула Эсми. Она всегда радушно принимала новеньких в нашу семью.       — Вы серьёзно? Обращать и тащить в дом кого попало?! А вдруг она нас поубивает, она же новорожденной будет, от неё можно всего ожидать! — встряла Розали. Она всегда недолюбливала меня за то, что стала вампиром. В этом она видела лишь множество минусов и единственный плюс — Эмметта.       — Розали, успокойся! Мы должны ей помочь! А ты ведь и сама была новорожденной. И, вспомни, не ты ли попросила меня когда-то обратить умирающего Эмметта? — хорошо, что к каждому из моих "детей" у меня особый подход.       — И я тоже... — начал было Джаспер, но его остановила Элис, толкнув локтем в бок.       — Мы с Джаспером будем ей рады. Правда, дорогой?       — Да, — подавленно согласился с ней парень.       — Вот и отлично, мы обязательно подружимся! Её нужно будет переодеть, я пойду найду что-то, — пропела довольная Элис и поднялась на верх.       Я же поспешил к сыну.       Честно, я не понимал, как та девушка могла запасть в Эдварду в душу, ведь он был равнодушен к девушкам, которые так и вешались на него. Да и вообще он был равнодушен, кажется, ко всему.       Когда я прибыл на место, то увидел, как он сидел возле возле неё на корточках и держал за руку.       — Бедная девушка. А главное — кто это мог сделать? — сказал я, осмотрев её травмы. Эдвард был прав, это сделал не человек.       — Не знаю.       — Ты укусил её? —спросил я прежде, чем и сам заметил след от укуса на её запястье.       — Да. Едва смог оторваться.       — Тогда бери её на руки, пойдём домой, нужно её подготовить, да и осмотрим её там же.       Эдвард поднял её, и мы переместились.       Дома все уже нас ждали. Была подготовлена кушетка, сын положил её туда.       — Я видела её, — вдруг нахмурив брови, сказала Элис.       — Как, где? — спросил Эдвард. Кажется, его задело то, что не он первый открыл для себя существование этой прекрасной особы.       — У меня было видение. Сегодня.       — И ты не могла нам сказать? — возмутился он.       — Я просто не знала, что делать.       В комнате повисла тишина. Элис занялась подготовкой: она смыла кровь, переодела девушку в платье и расчесала волосы. А мы наблюдали, как понемногу кости и кожа срастаются, синяки и ссадины уходят, а грудная клетка подымается.       После все мы, за исключением Эдварда, отошли, чтобы сразу не пугать девушку, а дать ей прийти в себя. Только он остался ходить по комнате туда-сюда. Он... Переживал? Что-то новое.

POV. Белла

      Я проснулась в совершенно незнакомом месте с совершенно незнакомыми ощущениями.       Несмотря на всё то, что со мной случилось, я ощущала себя невероятно сильной и бодрой, словно я могла перевернуть весь мир. Я открыла глаза и осмотрела взглядом комнату, в которой находилась. Моё зрение... Оно было невероятным, я видела мельчайшие детали, каждую пылинку, а моё обоняние было ещё сильнее: я слышала запах цветов, которые стояли в вазе, запах леса. Но больше меня волновало то, где я, как я здесь оказалась, и что со мной случилось, ведь так, как сейчас, я не чувствовала себя никогда.       Я поднялась с кушетки, на которой лежала, и посмотрела в зеркало. И ещё больше испугалась. Я была словно не я, кожа стала еще более бледнее, волосы и ресницы длиннее и гуще, а глаза, боже, что случилось с моими карими глазами? Они были красные, словно налитые кровью, а на мне было надето это ужасное зелёное платье. Я ненавидела носить платья.       В стороне стоял парень. От страха и непонимания, что со мной, я вздрогнула и за мгновение оказалась в шаге от него, схватив за горло и прижав к стене. Я была поражена своей силой.       — Где я?! Что со мной?!       — Успокойся, отпусти, мы сейчас все объясним, — своей ладонью я не ощущала пульса, хотя в районе шеи он должен был легко ощущаться. Стало страшно.       — Говори!       В комнату вошли еще шесть человек.       — Спокойно. Отпусти его. Мы тебе поможем, — сказал высокий светловолосый мужчина лет тридцати в белом халате.       Так же возле него стояла женщина с тёмно-русыми волосами до плеч, парень с внешностью киноактёра — блондин с отросшими волосами, девушка, больше похожая на эльфа: маленькая, хрупкая, с задорным ёжиком цвета каштана, черноволосый невероятно мускулистый парень и очень красивая девушка — блондинка с длинными волосами. Все они были невероятно красивы и грациозны.       А парень же на которого я напала заинтересовал меня больше остальных. Он был высок, строен, молод, примерно того возраста, что и остальные парни и девушки, у него были спутанные оттенка бронзы волосы и невероятно тёплые, медовые глаза, которыми он сейчас пристально смотрел на меня. Я отпустила его и отстранилась.       — Присядь, пожалуйста, — сказал мужчина.       Я с невероятной скоростью села на софу, отчего та даже пошатнулась. Мне нужны были объяснения, и те, кто мог их дать мне, сели рядом. Все, кроме этого мужчины: он остался стоять напротив меня.       Я успела заметить, что у всех были глаза одинакового медового цвета, только разных оттенков.       — Как тебя зовут, дитя? — спросил он добрым и ласковым голосом. — Меня зовут Белла, — я осеклась. — Изабелла Свон...