Без вести
15 июля 2016 г., 00:10
— Что с Гилфордом? — голос обманчиво-ровный.
Корнелия не хочет, не хочет задавать этот вопрос, такой, казалось бы, естественный. Ей отчего-то очень страшно услышать ответ. Но слова сами рвутся изнутри. И, едва попав в штаб, она не выдерживает. Стараясь скрыть волнение, она ждет ответа, но на лице — тревога в ожидании бури.
И лица присутствующих сразу все ей говорят.
— Корнелия, по правде, сэр Гилфорд…
«Пропал без вести».
Слова повисают в пространстве.
— Гилфорд?!
«Пропал без вести после выстрела Фрейей» — это значит, «не осталось ни клочка для того, чтобы похоронить». Корнелия уже видела, что делает эта боеголовка с городами.
Она не верит. Не верит.
Нет. Она больше не может позволить себе эмоций.
— Жив он или мертв, его вклад в войну был огромен. Гордись им. Он был настоящим рыцарем Корнелии, — словно откуда-то издалека, говорит брат. Неважно.
И что там происходит дальше, кто выстрелил «Фрейей», виноват Сузаку или нет, все выяснения и уточнения — да кому они нужны? Принцесса смотрит в пространство остановившимся взглядом и чувствует, как внутри расползается корочка льда.
И только благодаря этой корочке Корнелия возвращает себе способность воспринимать происходящее. Она словно отгораживается от страшной новости, вычеркивает её из миропорядка. Отрицает. Не было никакого Гилфорда. Не знает она его. То, что происходит здесь и сейчас — важно. Решение брата, реакция рыцарей, её мнение по этому поводу — важно. Некий рыцарь, исчезнувший в губительном сиянии «Фрейи» — ну… Бывает. Война же.
Днем для неё не существует никакого Гилберта Гилфорда, и только постоянное ощущение пустоты за спиной, там, где раньше верной тенью следовал рыцарь, обозначает то место в реальности, где осталась незатянувшаяся дыра после его потери.
Зато каждую ночь во сне к ней приходит незваный гость. Чаще всего это тот тихий юноша, лихорадочно собирающий бумаги, отчаянно краснеющий, каким она увидела его впервые. Иногда — изящный аристократ в строгом костюме, ведущий её в вальсе на каменистом утесе безлюдного уголка Одиннадцатого сектора. На разные лады звучит голос, то вопрошающий, то полный желания служить, то нежный. «Принцесса! Принцесса? Моя Принцесса…»
По утрам она просыпается, ощущая на щеках непрошеные слезы. Каждый раз, умываясь, заново говорит себе, что нет никакого Гилфорда. Нет и не было. Потому что нельзя допустить, чтобы он был.
Она очень старается держать в себе эту корочку. Потому что если она сломается, как тогда, после смерти Юфи, рядом уже не будет того, кто даст ей возможность собраться и прийти в себя.
И только пули, рвущие тело по милости брата Шнайзеля, разбивают свежий твердый лёд внутри. Падая в объятия вечного ничто, она наконец вспоминает, что её давно уже ждут по ту сторону.
