(юквон/минхек) напиши мне постскриптумом новую жизнь;
8 июля 2016 г., 02:06
— Как насчет «этих»? Они исчезли? — Нет, не исчезли. И вряд ли исчезнут. Но я научился не замечать их, и они, видимо, решили плюнуть… Не так ли со всеми нашими грезами и кошмарами? Если их не подкармливать — они тают. — Но они ведь преследуют тебя. — Они — мое прошлое. Прошлое преследует всех. A Beautiful Mind
Юквон выключает свой одинокий торшер, и теплый свет меркнет. Комната погружается в темноту, но достаточно лишь поднять глаза, чтобы увидеть звезды. Они зеленной россыпью рассыпаются по потолку: около торшера они горят ярко и ядовито, у двери — на противоположной стороне комнаты — и вовсе меркнут. Юквон открывает окно настежь и впускает холодные яростные порывы ветра. Гроза раскатывается с приятным рокотанием по слуху, рождая в душе эфемерные отблески загадочной и неподвластной ему эйфории. Момент близок. Черные всполохи огня перед глазами рождают кромешную тьму. Это можно назвать смертью, можно перерождением. Юквон называет это исправлением ошибок.۞۞۞
Минхек раскладывает перед собой все необходимые учебники и недовольно хмурится. Он уже целую вечность не занимался учебой, откладывая занятия по любому поводу. Но теперь сроки поджимают, и либо он возьмется за ум, либо вылетит даже с заочного отделения. «Вот же черт», — думает он досадно и оглядывается по сторонам, рассматривая немногочисленных посетителей кафе. Прийти сюда — выбор добровольный, но несколько неразумный. Минхек искренне сомневается, что сможет хоть что-то впихнуть в свою голову, находясь здесь. «Почему мне начинает казаться, что мое очередное отчисление уже не за горами?». «Не знаю. Почему же тебе так кажется?». Минхек испуганно застывает. Эта мысль, прозвучавшая в голове, чудится до боли чужеродной, словно сам он не мог такого подумать. Минхек смакует каждую деталь и приходит к выводу, что даже тембр произносящего эту фразу в голове, отличается от того, что он привык ощущать. Минхек слышал, что такое может быть при шизофрении. «Слишком много думаешь», — снова раздается голос в его голове. Но на этом все не заканчивается, потому что разум вдруг раскрашивают чужие эмоции. Минхек заливается искренним и немного сумасшедшим смехом, но затем резко замолкает, потому что это не его смех. Сам он никогда не смеялся так. Минхек нервно улыбается проходящей мимо официантке, покосившейся на него с подозрением, собирает свои вещи и поспешно уходит, бросив на стол несколько купюр за так и неопробованное кофе. Он выходит из кафе и осматривается по сторонам, решая, куда лучше будет убежать от этого параноидального чувства. Он срывается с места и направляется вниз по улице, при первой же возможности сворачивая в узкий проулок между домами. Стремительно идет вперед, расцарапывая о кирпичные стены свои плечи и не обращая на это ни капли внимания. «Стой». Минхек останавливается тяжело дыша, будучи не в силах перевести дыхание. Он медленно поворачивает голову в правую сторону и тогда видит его, стоящего в очередном закоулке около мусорного бака. Незнакомец медленно смакует сигарету и вырисовывает дымом по воздуху новые картины, тающие затем, словно снег на теплых ладонях. — Давно не виделись. Минхек оторопело качает головой из стороны в сторону и выдавливает из себя с непонятной ему трудностью: — Я вас не знаю. — Конечно, не знаешь. Потому что сегодня я еще с тобой не знакомился, — незнакомец тушит окурок о шов между кирпичами и делает шаг навстречу Минхеку. — Но ведь уже пора, правда? Минхек замирает словно парализованный, пока парень медленно приближается к нему с дикой грацией. Подходит вплотную и кладет свои руки на стену по обе стороны от головы Минхека. Кислород останавливается и застревает где-то в дыхательных путях. Незнакомец смотрит прямо в глаза и медленно наклоняется, впиваясь следом в чужие губы и потроша их в кровавый поцелуй. Минхек тихо стонет и сползает по стене от переизбытка эмоций и чужой грубости. Когда поцелуй, наконец, разрывается, Минхек цепляется за ворот незнакомца, пытаясь удержаться на ногах, и глотает воздух ртом. По его подбородку стекает небольшая капля крови из прокушенной губы. Незнакомец наклоняется и слизывает эту каплю тягучим движением языка. Минхек, не ожидавший этого, ударяется затылком о стену и тихонько подвывает от боли. Незнакомец кратко усмехается и наклоняется к его уху, шепча вкрадчиво: — Меня зовут Юквон. Пожалуйста, запомни меня.۞۞۞
— Юквон! — кричит на весь кампус Минхек, стоит ему выйти из аудитории. — Я сдал! Не знаю как, но сдал! Юквон, сидящий на широком подоконнике и слушающий музыку в наушниках, улыбается мимолетно и продолжает беззвучным шепотом вторить словам песни. Минхек подбегает к нему и, резко затормозив рядом, вырывает один наушник из его уха. — Ты меня слышишь вообще? — Слышу. Никто и не сомневался, что ты сдашь, — недовольно бубнит Юквон и отворачивается обратно к окну. — Я сомневался, — отвечает ему недовольный Минхек. — Ты бы видел лицо декана, когда я ответил на все его вопросы. Они все еще были с двойным дном… и почему я ему так не нравлюсь? Его что, так бесит, что я тоже иду на красный диплом? — Ходил бы чаще на его пары и вел бы себя чуть скромнее, может быть тогда и не пришлось бы всю неделю не отрываться от учебника по языкознанию. — Одна неделя лучше, чем полгода. К тому же, это занудство — ходить на пары, когда можно поспать. А все, что можно было узнать у него на паре — это какую страницу учебника открыть сегодня. Меня даже совесть не мучает ни капли. — Просто признайся, что ты — лентяй, — усмехается Юквон. — Может, пойдем уже в общагу? — спрашивает Минхек, хитро улыбаясь. Он наклоняется к Юквону и кладет голову на плечо. Юквон сразу же краснеет, чувствуя шеей горячее дыхание. — Пошли, — говорит он, откашлявшись, чем вызывает счастливый смех Минхека. А потом они до поздней ночи занимаются сексом. Минхек любит называть это занятиями любовью, но Юквону претит эта сентиментальность. Юквон и так отдает себя без остатка каждый раз, поэтому излишние сантименты начинают отдавать фальшивым привкусом формальдегида на языке. Юквон запутывается пальцами в волосах Минхека и каждой мыслью теряется в его разуме и намерениях. Ладан плавится между их телами, священной эмульсией вознося к небесам снова и снова. Они словно два коматозника, познающие смерть вновь и вновь на краткие мгновения, но все же падшие ангелы, каждый раз срывающиеся вниз. Минхек заглядывает в глаза Юквону, и в его глазах непроизносимое и всепоглощающее. Юквон видит в его зрачках отражение своих собственных чувств. И он совсем разучился без этого жить.۞۞۞
— Ты помнишь, как меня зовут? — спрашивает подошедший парень и садится напротив. — Нет, — прямо отвечает Минхек, ничего не тая. — Но я помню тебя, хоть и не знаю откуда. Человек без имени игриво усмехается и, разорвав небольшой бумажный пакетик, высыпает сахар на столешницу. Минхек наблюдает за этим и понимает, что, несмотря на странность происходящего, странным это не кажется вовсе. Напротив, чем-то родным и уютным. Пока незнакомец, что на деле очень знаком, рисует сахаром по столу, Минхек рассматривает его лицо: глаза, губы и эту усмешку, которая так и не исчезает, раскрашивая весь этот облик чем-то до боли необходимым. — Почему мне кажется, что ты классно целуешься? — Минхек и сам не замечает, как произносит это вслух. Сидящий напротив него парень откидывается на спинку стула, немного запрокидывая голову, и его улыбка становится еще шире. — Может потому, что тебе нравилось со мной целоваться? — Как тебя зовут? — Это так важно? Минхек кивает, ведь сейчас ему как воздух необходимо услышать. Необходимо, чтобы все эти эмоции, переполняющие его, наконец, получили название. — Ты все равно не запомнишь мое имя.۞۞۞
Минхек во весь опор бежит вслед за автобусом, не замечая того, как тяжелый рюкзак бьет его по спине. — Подождите! Стойте! — кричит он и размахивает руками, надеясь, что его услышат. Но напрасно. Когда тот все же уезжает, оставив одного из своих пассажиров бороться с одышкой на пустынной остановке, Минхек чувствует, как досада подкатывает к горлу рвотными позывами. Он опускается на корточки и дышит с повышенной частотой, периодически облизывая пересохшие губы. — Черт бы тебя побрал. Ну и вали нафиг, хер глухой. — А ты весьма забавный субъект, — раздается сзади, заставляя Минхека подскочить и обернуться в испуге. Оказывается, остановка была вовсе не пустой: на лавочке сидел и курил парень, закутавшись в темную толстовку. Он улыбался так, что даже в глазах начинали отплясывать маленькие бесята. И Минхек понимает, что та жажда, которую он испытывал всего пару минут назад, — ничто по сравнению с теми чувствами, что теперь ее сменили. — За чем так яростно бежал? — За автобусом, разве непонятно? — бубнит сконфуженный Минхек и переводит взгляд в сторону, потому что становится до одури неловко за свое поведение. Незнакомец громко смеется в ответ на эти слова и согласно кивает головой. Какое-то время он заливается хохотом, от чего по лицу Минхека постепенно проходят красные пятна, делая его похожим на помидор. — Будешь? — вдруг спрашивает парень, протягивая Минхеку пачку. — Я не курю, — отвечает тот еле слышно, все еще переваривая всю нелепость ситуации, в которой оказался. — Как хочешь, — пожимает плечами незнакомец, убирая сигареты обратно в карман. — И все же, куда ты так спешил? Минхек мнется сначала, а затем все же насторожено отвечает: — У меня общага на другом конце города. Парень на лавочке присвистывает и, приподняв брови, покачивает головой. — Ну, автобусы больше не ходят. Это был последний. — Знаю, — раздраженно выпаливает Минхек в ответ и взглядом побитой собаки глядит за горизонт. — Пойдешь пешком? — Общагу закрывают через полчаса. — А в какой ты живешь? — В двенадцатой. — Я тоже. Минхек хмурится и переводит на парня подозрительный взгляд. — Я никогда тебя там не видел. — Потому что я первокурсник, — пожимая плечами, отвечает незнакомец, словно это что-то само собой разумеющееся. Минхек ничего не говорит на это и лишь неловко переминается с ноги на ногу. — Можешь переночевать у меня. Я сегодня остался у двоюродной сестры: она поймет, если я объясню ситуацию. Ну и навешаю лапши на уши о том, какие мы с тобой хорошие друзья. Меня, кстати, зовут Юквон. — Совсем не боишься впускать к себе того, кого видишь в первый раз? Вдруг я вас обокраду, или, может, у меня с головой не все в порядке? — А у тебя то имя есть? — Минхек, — отвечает он нахмурившись. Юквон поднимается с лавки и усмехается в кулак. — Так вот. Ты совсем не похож на такого человека, Минхек.۞۞۞
— Мы больше не увидимся. — Почему? — Я слишком долго оставался здесь. Это противоестественно. — Нет ничего противоестественней, чем твой уход. — Ты обманываешь самого себя, говоря это. Ведь ты даже не помнишь, как меня зовут. — Разве это так важно? Я чувствую себя живым. Мне этого достаточно. — А я нет. — Почему? — Потому что я и не живой. — Значит, ты хочешь умереть? — Я уже мертв. Но остался среди живых. — Почему? — Не хотел оставлять тебя. — Мы знали друг друга и до твоей смерти? — Конечно. — Но я этого не помню. Почему? — Потому что я должен был уйти.۞۞۞
Юквон бегает по их с Минхеком тесной комнатушке в общаге и непрерывно тараторит «сейчас я их найду, они были где-то здесь». Минхек на другом конце провода фыркает и интересуется, зачем надо было настаивать на походе в кино, если кто-то даже билеты найти не в состоянии. Юквон что-то лопочет в свое оправдание и продолжает искать их в любом, относительно допустимом, месте. Младший резко останавливается посредине комнаты и, следуя новой догадке, возникшей в его голове, достает кошелек из заднего кармана джинс. — Блин. Я нашел: они лежали в отсеке для мелочи. — Отлично, умник. А теперь поторопись: начало через двадцать минут. Юквон очень торопится. Но Минхек так и не дожидается.۞۞۞
Для них остановка, на которой они познакомились, становится чем-то особенным. Они любят порой выбираться из общежития перед закрытием и пешком идти туда по безлюдным темным улицам через весь город, чтобы просто посидеть, вспомнить и пошутить давно приевшиеся шутки. Юквон шмыгает носом: весна только началась, и погода не разыгралась, а он уже променял теплую куртку на свою толстовку. Минхек же был более дальновидным и оделся тепло: Юквон шутил, что он и вовсе закутался, словно капуста. — Ты не замерз? — Нет, — упрямо отвечает Юквон, слегка трясясь от холода. — Хочешь, я сниму куртку, и мы оба ею укроемся? Думаю, так будет теп… — Нет, — продолжая упрямиться, отвечает Юквон сквозь сжатые зубы, потому что если он сейчас разомкнет челюсть, то они начнут стучать друг о друга с завидной громкостью. — Хён, как думаешь, я достоин твоего доверия? — Ну, мы знаем друг друга уже полтора года. Может, мы и не друзья детства, но я знаю тебя вдоль и поперек. Поэтому думаю, что да. — Вот и зря. — Почему? — недоумевает Минхек. Юквон поворачивается к нему и на мгновение задерживает взгляд на его губах. Минхека вдруг тоже бросает в дрожь, но не от холода, а от этого непонятного предвкушения. Юквон резко приближается к нему и коротко его целует. Минхек столбенеет полностью: лишь глаза широко открываются. Юквон расценивает отсутствие отказа, как надежду. Поэтому наклоняется вновь, увеличивая количество секунд этого апофеоза буйства собственных гормонов. Минхек не отвечает на поцелуй, но и не отталкивает: лишь пальцами хватается за рукав Юквона. Отголоски разума требуют все прекратить, но, кажется, сердце Минхека еще никогда прежде не билось так быстро.۞۞۞
Юквон давно решил, что пора оставить Минхека и уйти вместе с весенней грозой.۞۞۞
— Это все еще странно — видеть тебя рядом. Словно ты и не умирал. Юквон усмехается и слегка потягивается, разминая затекшие ноги и спину. — Кто бы мог подумать, что, даже умерев, можно остаться с живыми. — Знаешь, это ведь должно меня пугать, — слегка улыбается Минхек. — Но, отчего-то, совсем не пугает. Я просто счастлив. Когда мне позвонили и сообщили все это… мне казалось, что я и сам умру рядом с твоим телом на опознании. — Ты бы выдержал, ты сильный. — Не говори так, словно ты был лишь преградой на моем пути. — Не был. Но прошлое нужно оставлять в прошлом. — Все не так просто. — Хорошо, — соглашается Юквон. — Я не буду утверждать обратное. Минхек довольно щурится и, притянув Юквона к себе за талию, кончиком носа скользит по его оголенной шее. Ему просто нравится быть рядом. Юквон на удивление теплый и все такой же близкий. Будто весь этот кошмар, что им пришлось пере(умереть)жить, был лишь чьей-то гнусной галлюцинацией, лишь дурным сном, теперь тающим вместе с клубами дыма. — И все же жизней у тебя словно у кошки. — Спасибо, — усмехается Юквон и переплетает их с Минхеком пальцы. — Но… не совсем понимаю, откуда мне это известно: кажется, за все есть своя цена. За мое возрождение тоже. Но не знаю, какая. Минхек в задумчивости покусывает мочку уха своего донсэна, и тот ежится и смеется заливисто, прося прекратить. Но вместо этого Минхек лишь закидывает на него ноги и начинает выцеловывать позвонки на шее. Юквон плавится в его руках и боится разжать пальцы хоть на мгновение. — Я хочу сходить на нашу остановку. Посмотреть оттуда на закат. Минхек отвлекается от своего занятия и размышляет над сказанным, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. — Думаю, это хорошая идея. Они неспешно собираются и выходят. Юквону впервые в жи(смерти)зни хочется держаться за руки, но он все прекрасно знает о косых взглядах со стороны, о быстро расходящихся слухах. А еще его крайне настораживает, что, кроме Минхека, его больше никто не узнает. Они добираются до другого конца города, кажется, целую вечность. Небо уже окрасилось в насыщенный персиковый, постепенно переходящий в фиолетовый. Юквон боится растратить последние драгоценные секунды. Они доходят до лавочки, садятся и берутся за руки, несмотря на стоящую неподалеку старушку. Все кажется идеальным. Минхек лениво шутит, а затем вдруг спрашивает: — Слушай, вот только… Не помнишь, почему мы все время приходим именно сюда?
Примечания:
прошлое надо оставлять в прошлом
