nicrophorus devour my eidos

В жизни каждого из нас каждый день происходит сотня выборов и не бывает их хороших или плохих. Просто каждый из выборов создает другую жизнь, другой неповторимый мир. Но каждая жизнь заслуживает того, чтобы её прожить, каждая тропа — чтобы быть пройденной. Mr. Nobody

      Юбин проводит пальцами по обкусанным губам. Цепляет ногтями засохшую корку болячек и скребет с садисткой ухмылкой. Юбин мягкостью своих губ желала вычерчивать на чужом теле новые высоты блаженства, но вместо этого довольствуется грубыми ласками и постоянно порванными уголками рта. Всё потому, что Еын не ведает нежности, и любви не ведает тоже.       У Юбин есть Херим, которая любит закутывать ее в мягкий плед, приносить горячее какао, а затем укладывать её голову себе на колени и мягкими, аккуратными движениями точенных пальцев перебирать сухие от вечных покрасок волосы. У Юбин есть Сонми, которая всегда сладко улыбается и не оставляет попыток стать на шаг ближе. Или хотя бы на сантиметр. Может на миллиметр. Ее безответная любовь иногда подслащивает излишне горькую пилюлю, но, сколько бы Юбин не копошилась в своих собственных чувствах, она не может отыскать там взаимности.       И ещё у Юбин есть Еын. Девушка, ворвавшаяся в размеренную жизнь вместе с привкусом сигаретного дыма и безразличным взглядом из-под полуприкрытых век. И когда её мелодичный голос был впервые услышан, Юбин поняла, что пропала. Родители всегда говорили ей избегать таких людей: рождённых не жить, но умирать быстро и красиво; вот только для Юбин все правила стерлись, и путь саморазрушения стал казаться самым правильным, даже единственно возможным.       Юбин не знает где Еын ночует, с кем общается, к какому слою общества принадлежит, и что у неё было до. Зато ей известно, какие книги та читает, спрятавшись от мира на замызганной и прожженной окурками лавке в глубине парка, какие сигареты курит, как безбожно и собственнически она целуется в сумраке, разгоняемом лишь светом далекого одинокого фонаря…       Юбин любовно трепещет над каждой высказанной мыслью, чтобы после оказаться вдавленной в спинку из деревянных досок и, царапая кожу на лопатках торчащими проржавевшими шляпками гвоздей, познавать новые миры, которым нет названия. Повесить ярлык — невозможно. Слова рассыпаются под подушечками чужих пальцев, открывая для подсознания чистилище. Еын учит галлюцинировать без наркотиков: видеть музыку, плести венки из розмарина и медленно погибать под яркие краски заката.       Юбин иногда говорит, что ее преследует назойливое чувство рефрена, на что Еын лишь улыбается почти незаметно и щурит глаза. Юбин размышляет о том, что они ровесницы, а Еын отводит взгляд и незаметно вздыхает.

※※※

       — Помнишь ты раньше общалась с… как же её звали? В общем, я о той девушке из парка. Ты тогда ещё помешалась на ней и целыми сутками могла говорить только о том, как прошла ваша последняя встреча.       Юбин разворачивается к Сонми и отвечает кратко, поджимая уголки губ и пряча раздраженный взгляд за темными стёклами очков.       — Помню.       — Как же её звали то…       — Это неважно, — ставит точку Юбин и, отвернувшись, ускоряет шаг, чтобы не получить вдогонку новые вопросы.       Сонми всё понимает и больше прошлое не ворошит. Прошло уже пять лет с тех пор, как Еын исчезла из жизни Юбин и оставила ей лишь депрессию и поблекший до черно-белого мир. Прошло уже четыре года с тех пор, как Сонми смогла, как она сама считает, заполнить бездонную пустоту. Юбин улыбается ей натянуто и убеждает себя, что опустошенность рано или поздно пройдет, а пока что, почему бы не подарить Сонми эфемерное чувство сбывшихся желаний? Херим лишь устало качает головой который месяц и просто позволяет всему пойти на самотек. Потому что Сонми не помешало бы прозреть, а Юбин излечиться от старых порезов.       — Почему ты никогда не хочешь поднимать со мной эту тему, никогда не отвечаешь на вопросы о ней? Ты считаешь меня недостаточно понимающей? Или, может, пустоголовой истеричкой? — возвращается к разговору Сонми спустя какое-то время давящего молчания.       — Дело не в том, чем правда окажется для тебя. Дело в том, чем она оказалась для меня.

※※※

      Херим приветственно кивает головой и делает шаг назад, впуская Сонми в свою квартиру. Та улыбается как всегда, но у Херим сразу же оседает неприятное знание, что все плохо. Это не догадки и не предчувствие. Просто знание.       — Где Юбин?       Сонми неопределенно дергает плечами и игнорирует вопрос, лишь задавая свой.       — Ты помнишь Еын? Её первую любовь?       Херим сразу же нахмуривается, но все же согласно кивает, ставя перед девушкой большую кружку и заваривая кофе. И думает, что было бы неплохо сразу принести теплый плед: кажется, Сонми придется долго отогреваться, растапливая свой собственный лёд.       — А я долго не могла вспомнить, как же её зовут. Оказывается Еын. Знаешь, несложно было запомнить, но ведь моя…       Речь Сонми медленно затихает, пока окончательно не перетекает в тишину. Херим поджимает губы и нервно постукивает пальцами по керамической поверхности, от чего по комнате разлетается тихое цоканье. Сонми теряет, наконец, свою улыбку, и всё, что она так долго пыталась скрыть, разом вырывается, расплескиваясь из уголков глаз и размывая чёрную тушь по щекам. Херим обреченно вздыхает и думает, что с самого начала было ясно к чему всё идет. Но кому-то слишком понравилось жить в воздушных замках, которые теперь взрываются оглушительно.       — С самого начала не стоило верить в эту пустую болтовню, — безжалостно подытоживает Херим и ставит окончательную точку. — Сама виновата.

※※※

      — Прости.       Юбин бросает недоуменный взгляд на Еын и продолжает перебирать цветы в своих руках.       — За что?       — За то, что завела твою жизнь в беспросветный тупик.       Юбин улыбается еле заметно и медленно качает головой. Она ничего не отвечает и лишь подходит к Еын ближе, чтобы вплести в ее волосы полевые цветы.       — Ты никогда не извинялась и никогда не оправдывалась. И я буду в порядке, если это останется прежним.       Еын поднимает взгляд и не отрывает его от лица Юбин. Пытается выискать сожаление или упрек, но находит лишь спокойствие и, как она с трепетом надеется, счастье. Поэтому она улыбается в ответ и ластится к этим мягким ладоням, порхающим около щек и над волосами.       — Всё плохое и всё хорошее, лишь вместе они могли привести меня сюда. Поэтому мне совсем не жаль, — поясняет Юбин шепотом. — Но иногда мне всё же бывает немного грустно.       — Но ведь это нормально?       — Конечно.

※※※

      — Ты знаешь, как она ушла? — спрашивает Сонми однажды холодным вечером.       Херим, задумавшаяся в этот момент о своем, дернулась от неожиданности, но всё же ответила коротким кивком головы.       — Я хотела стать её Орфеем.       — Ты обернулась слишком рано.       И Сонми нечего возразить.       — Ты мне нравишься, — заканчивает разговор Херим.