Ich brauche dich

Я чувствовала себя медсестрой в психиатрической больнице. К двум часам ночи Эстефания так напилась, что мне пришлось два раза ходить с ней в туалет и держать ее волосы, пока бедняжку тошнило. Макияж у нее растекался, а сама она поправить его не могла, так что мне пришлось испробовать себя в роли визажиста. Вышло вроде бы ничего, впрочем, почти все были так пьяны, что вряд ли кто-то бы обратил внимание. На фоне всех остальных пошатывающихся дам в вечерних нарядах я выглядела очень даже неплохо, и это придавало мне уверенности в себе. Я призналась себе, что иногда есть плюсы в том, что тебе запрещено употреблять алкоголь. Кристоф, которого она тщетно окучивала, был почти адекватным, поэтому, когда я прошла мимо него, придерживая Стефи, он скорбно поднял брови, шепнул мне, что скоро уезжает и просил позаботиться о подруге. Кажется, несмотря на отвратительное поведение, она всё равно оставила след в его памяти. Во мне даже всколыхнулась зависть: какой же надо быть красавицей, чтобы покорить мужчину, будучи настолько пьяной. Мне и абсолютно трезвой такое не всегда удавалось. Не всегда? Ладно, будем честными, никогда. — Ооо, маленькая мисс Совершенство! — заявил Марко, когда я, с неизменной чашкой кофе со сливками, присела рядом с ним на диван. — На фоне других девчонок ты сегодня шикарна. — Брось, тут же одни модели. — я небрежно пожала плечами, хотя на самом деле я была просто в восторге. — Да, но они все… просто в хлам. — запинаясь сообщил парень, пытаясь обнять меня. Я оттолкнула его и усмехнулась. — Эй, дорогуша, убери свои щупальца. От тебя пасёт перегаром. — Это элитный перегар, я пил Хенесси. — он откинулся на спинку дивана и пьяно рассмеялся. Я покачала головой и отправилась на балкон. По дороге к балкону, я встретила двух знакомых моделей, Алисию и Мокко, пару лесбиянок, обе очаровательно милые, они были по-прежнему милыми даже в состоянии опьянения. Девчонки чмокнули меня в щеки с обеих сторон и, хихикая, отправились туда, где были отдельные, закрывающиеся спальни. Не трудно догадаться, зачем. Когда я вышла на балкон и вытащила из клатча сигареты, то заметила пропажу зажигалки. — Вот черт! — раздраженно выругалась я, но под моим носом возникла зажигалка с зажженным огоньком. — Подкуривайте на здоровье, мад-мадмаузель. — сбивчиво, но вежливо предложил герр Круспе, который вылез откуда-то сбоку. Что я, надышалась парами Хенесси от Марко, что сразу не заметила гитариста? — Спасибо, Рихард. — я воспользовалась его предложением, закурила и уставилась в ночной мрак. — А куда ты потеряла своего бойфренда? — поинтересовался мужчина. — Какого бойфренда? — я вопросительно изогнула правую бровь. — Ну как же, уже забыла про бедолагу Пауля? Скорая ты на расправу, — ухмыльнулся музыкант. — Хотя, уверен, они там внизу с Тиллем тоже не тоскуют, там столько симпатичных девиц, куда раскрепощеннее, чем ты. — Может, ты заткнешься? И потом, что я, по-твоему, такая зажатая и сухая? — я ощутила как волна раздражения поднимается откуда-то из недр сознания. Мне вдруг захотелось ткнуть в лицо этого хама горящим угольком сигареты. — Конечно, ты же шугаешься от Ландерса, как несчастная жертва. Спорю на пятьсот евро, что у вас еще не было секса. — Естественно, не было! Потому что мы вообще не встречаемся! — я сжимала ладони в кулаки, чтобы удержаться от заманчивой перспективы дать Круспе пощечину. — Не верю! — он рассмеялся мне в лицо. — Я знаю, что вы тусовались вместе в Вене. — Это было случайное совпадение, у нас общая знакомая. — То есть, у тебя никого нет? — его рука каким-то образом оказалась на моем плече. — Нет. И не предвидится. — я дернула плечом, скидывая его руку. — С таким поведением-то, конечно. — его пальцы опять оказались у меня на плече. — Ты бы в себе разобралась, прежде чем так открыто объявляться с Паулем тут. Назавтра все газеты будут переполнены вашими фото с заголовками «Пауль Ландерс и его новая подружка: кто же она?». — Ничего, обеспечу рекламу своему журналу. — я сделала безразличное лицо, чувствуя, как учащается пульс. — Может, тебя вообще не интересуют мужчины? — предположил Рихард. — Видел тебя с той темненькой красавицей. — Эстефания — моя давняя подруга. Она запала на вашего ударника. — Я всё равно вижу в тебе что-то странное и никак не могу разгадать. Может, переспим? — Что?! Спятил? — я поперхнулась сигаретным дымом и закашлялась. Гитарист заботливо похлопал меня по спине. — Обычно после этого люди раскрываются. — он рассмеялся, не в силах больше притворяться. Я причудливо обозвала его и тоже широко улыбнулась. У них там, в Раммштайн, у всех такое своеобразное чувство юмора? Извинившись, мужчина отлучился и вернулся на балкон с бутылкой виски. — Разопьем? — Мне нельзя алкоголь. — Черт, я думал, ты всё же постарше. — он сделал глоток прямо из бутылки, не беспокоясь о поиске стакана. — Эта шутка мне уже надоела. — я выкинула с балкона окурок и достала из пачки новую. Мы сидели на балконе, прямо на полу, прислонившись спинами к ограде, Круспе опустошал виски и что-то рассказывал, а во мне медленно, но верно росла обида — Пауль, пригласивший меня сюда, появлялся возле меня раз в пару часов, всё пьянее и пьянее, а потом исчезал. И та фразочка про моделей почему-то ужасно меня разозлила. Я не могла поверить самой себе, но похоже, что я и правда ревновала Ландерса. — Ты так похожа на Ингрид. — внезапно произнес Рихард, отставляя полупустую бутылку в сторону и заглядывая мне прямо в лицо. — Она была тоже не от мира сего. — Ингрид? О ком ты? — недоуменно посмотрела я на гитариста. — Пауль всегда молчит об этом, но я тебе расскажу, потому что знаю, что в тебе что-то особенное. Ландерс не хочет просрать тебя, но он не заслужил такую умницу, как ты. — он приобнял меня за плечи, но ничего пошлого я в этом жесте не обнаружила, так что и вырываться не стала. К тому же я была слишком заинтересована, чтобы прерывать мужчину. — Она всегда была чокнутая, но когда встретила Ландерса, спятила совсем. Таскалась за нами по концертам, приводила своих подруг, если нам вдруг нужны были девчонки, выполняла всё, что он просил, — Рихард прервался на глоток виски, поморщился, выдохнул и продолжил. — Всё бы ничего, назойливые подружки это не беда, но Ингрид была свято уверена, что она не просто его подружка, называлась его невестой. Как-то Пауль познакомился с одной классной клавишницей на одном из мелких фестивалей, а повернутая Ингрид подожгла гримёрку ее группы. Она просто сходила с ума от ревности. — Ты считаешь, что я похожа на ненормальную фанатку? — оскорбилась я, вырываясь и пытаясь встать. Круспе поймал меня прямо за подол платья и рванул так, что я упала на него. Гитариста это нисколько не смутило, он опять усадил меня рядом и привлек к себе за плечи, как давнего друга. — Заткнись и слушай. В общем, после того поджога Пауль наконец понял, что имеет дело с чокнутой и решил отделаться от нее. Я предупреждал его, что с ней надо быть потактичнее, но он не слушал. Меня никто никогда не слушает, никому не нужны советы от неудачника. — горько усмехнулся мужчина, сощурившись, глядя в черное звездное небо. — Она пришла к нему, как всегда, а он устроил скандал, дал ей пощечину, кричал, что терпеть ее не может, велел ей убираться. А напоследок добавил, что если она надеется на его любовь, ей лучше сразу покончить с собой, потому что этому никогда не бывать. — Неприятная история. – я все еще не понимала к чему он это начал. — Отвратная. — Ага, особенно она стала отвратной, когда к Флаке и Паулю приперлась ее мамаша и начала обвинять Ландерса в том, что он сотворил с ее ненаглядной дочуркой. — Рихард выудил из пачки последнюю сигарету, поджег ее не тем концом, выматерился, выкинул ее и вопросительно взглянул на меня. Я быстро вытащила сигарету, подкурила ее правильной стороной и всунула ему в зубы, лишь бы он продолжил свой странный рассказ. — Пауль не мог в это поверить, мы боялись, что он и сам с собой что-нибудь сделает. Мамаша Ингрид винила его во всём. — Да в чем винила?! — не выдержав, воскликнула я, хватая Круспе за ворот рубашки. — А я не сказал еще? Девчонка взрезала вены у себя дома, в ванной. Сразу после беседы с Паулем. Резала не по-девчачьи для фарса, а по-настоящему, так, чтобы спасать было бесполезно. Я отпустила воротник мужчины, мои руки безвольно повисли как плети. По мере рассказа гитариста в мою голову приходили жуткие догадки, но я не хотела, не желала слушать свои домыслы. Теперь все было озвучено. Я затушила окурок о пол. Рихард молча взял мою руку. — Прости. Я зря все это рассказал… Это было давно… — Нет. Ничего. — совершенно чужим, металлическим голосом произнесла я. — Передай-ка, пожалуйста, виски. В глазах все плыло, меня вело в стороны и я чувствовала тошноту. Моё тело оказалось моим же врагом, сознание было ясным, но организм отказывался выполнять приказы мозга. Никогда раньше я не чувствовала себя такой пьяной и несчастной от такой небольшой дозы алкоголя. Меня начало подташнивать после нескольких глотков виски из бутылки Рихарда и я чувствовала, как закружилась голова, но не могла остановиться. Жар наполнял меня изнутри, виски, как огонь, струился по пищеводу. — Эй, ты извини, — печально покачал головой герр Круспе. — Не знаю, что… что на меня нашло. Его голос глухим отзвуком отзывался в моей голове. Он уже выполнил свою роль в этом странном спектакле, рассказав то, что так долго пытался забыть Пауль. Спустя многие годы образ Ингрид воскрес заново, возродился, как феникс, в моей голове. Мы с гитаристом допили бутылку уже на двоих. С большим трудом, опираясь то на музыканта, то на балконную перегородку, я встала. В глазах сразу потемнело и каким-то чудом Рихард успел подскочить и поймать меня. — Похоже, что тебе вообще нельзя пить… Ты как ш-школьница. — я понимала, что он куда более пьян, чем я, но его организм не боролся в битве с ним же самим, так что ему легче удавалось держаться на ногах. — Отпусти, пожалуйста, Круспе. — произнесла я и, оттолкнув мужчину и слегка шатаясь, отправилась прочь с балкона, в сторону бара. Мне не хотелось давать себе отчет в действиях, не хотелось ничего понимать. Периодически перед глазами мелькали странные силуэты, в которых я не узнавала никого. Лица казались жуткими размалеванными масками, модная одежда — маскарадными костюмами. Какой-то крошечный уголок моего сознания предположил, что у меня начались галлюцинации, но я отмахнулась от этой мысли, как от надоедливой мошки, и ухитрилась раздобыть где-то бутылку вина. Да, кажется, это было вино. — Господи, Эльке! Что случилось?! — знакомый голос окликнул меня как через вату. Я скорее догадалась, чем расслышала, что эта реплика принадлежала уже успевшему протрезветь Марко. Я помотала головой и приложилась к вину, которое шло немного легче, чем виски. — Эльке, ты же пьяна вдрызг! Эльке, тебе нельзя принимать алкоголь! К его голосу присоединился девчачий. А потом мужской, похожий на голос Линдеманна. — У нее может быть интоксикация, посмотри на белки ее глаз! — Она пьет антидепрессанты, они несовместимы с алкоголем! — Тогда что ты стоишь, кретин? Забери у нее бухло! Кто-то из них попытался выхватить у меня бутылку, я выронила ее. Вино разлилось на столик, на мое платье, на ноги.  — Идите к черту! — кое-как выговорила я, борясь с тошнотой, и подняла глаза на Марко, в панике отшатнулась и из моей груди вырвался истошный крик. Позади моего давнего друга стояла черноволосая девушка с кривой ухмылкой. Она была поразительно похожа на меня. Я не помнила ее среди гостей, она не была одета, как гость модной вечеринки. На ней была белая майка, заляпанная кровью, и старые драные джинсы. Она ухмылялась, стоя позади Марко, и притворялась, будто собирается обнять его. Из ее запястий, из ее рук текла кровь, оттуда торчали рваные вены, и я, широко раскрыв глаза от страха, завизжала, оттолкнув парня, чтобы ее кровавые руки не сомкнулись на его шее. — Нет! Уходи, уходи, тебя не должно тут быть! Меня пытались схватить, удержать, Марко поднялся с пола, кто-то набирал номер по мобильному, наверное, звонили в скорую. Я кричала, прерываясь только, когда заканчивался воздух. — Эльке, Эльке, маленькая, успокойся, что, что произошло?! — передо мной внезапно оказалось лицо Пауля. - Тише, тише, хорошая моя… Что там? Мои губы искривились, как от судороги, по щекам лились слезы. — Ты убил ее! Ты убил ее и она вернулась за мной! — как он смеет так говорить со мной, после того, на что обрек Ингрид?! Как он смеет прикасаться ко мне?! — Кто? — его зрачки расширились. — Откуда ты…? — Не трогай меня, не прикасайся ко мне! — я извивалась, как сумасшедшая, в ужасе осознавая, что, наверное, так и есть. Я сошла с ума, но я не могла остановиться, я кричала, дергалась, в попытках высвободиться из удерживающих меня рук, а мертвая Ингрид ухмылялась мне и приближалась к дивану, заливая все кровью. В последний раз мое сердце словно толкнуло меня в грудь изнутри и все начало погружаться во мрак и небытие, голоса стихали, лица растворялись в спасительной темноте, боль в грудной клетке стала невыносимой и наконец всё закончилось…