I see you

- Знаешь ли ты, как рождаются миры? - Усадив меня, на табурет, дед поставил передо мной чашку дымящегося напитка, чем-то напоминающего отвар из трав, но явно им не являющегося. Странная жидкость, кроме испускания пара, всё ещё продолжала бурлить, и я не рискнул её не то, что пить, трогать. Снова взглянув на старика, я отметил, что тот от всё ещё ждал ответа, которого я, разумеется не знал. Пришлось покачать головой, сознаваясь в своем невежестве. Да чего греха таить, в сотворении миров я был абсолютно некомпетентен, что не удивительно для обычного магика моего уровня. Зато старик, кажется, знал больше, потому, что кивнул, решив всё же меня в это таинство посвятить, хоть и начал странно. Кажется, всё же заметил моё замешательство относившееся к чаю, но понял его по-своему. - Не стыдно признавать незнание, хоть и странно не знать таких простых вещей в твоём-то возрасте. Надеюсь, откуда берутся на свет люди, тебе известно. Аналогия, бесспорно, получалась интересная, но вот... не сказать, чтобы связь я уловил до конца. Представшая перед внутренним взором картина казалась странной и невозможной. Два условных мира-родителя, застревали ещё на подлёте друг к другу, похоже, тоже не особо понимая, что им делать дальше. - Дед, не томи, - решил я подтолкнуть старика, намекая на заинтересованного вопросом и готового внимать слушателя, - чего там с рождением новых миров? Старик посмотрел на меня несколько снисходительно и, осознав, очевидно, свою ценность, с важным видом отвернулся к резному окну, сцепив руки за спиной. - Миры рождаются вместе с живыми людьми, мальчик мой. С писателями и поэтами, с мечтателями и художниками. Но чаще всё же с писателями. Именно они рисуют мир как никто другой ярко и интересно, порой описывая его столь живо, что картина начинает действительно оживать. И с каждым прочтением, с каждой затраченной на это минутой растёт время написанного мира, более объемными становятся в нем предметы, более вкусной вода. Важной становится любая описанная автором и привлекающая внимание мелочь. Время потраченное на написание и прочтение человеком здесь становится временем существования целого мира там. Одну книгу могут читать сотни, миллионы и миллиарды существ, и не имеет никакого значения в каком измерении и времени они это делают. Один единственный описанный мир становится более объёмным, выбирается за пределы обложки и растёт... - Но когда книгу перестают читать, мир не умирает? - Мне почему-то стало вдруг немного не по себе - а что если и книгу нашего мира кто-то просто забросит на полку, перестав делиться с нами своим временем и воздухом? Не иссякнет ли наше время? Старик тихо хмыкнул моему вопросу, но недовольства не выказал, хоть я его и перебил. - Нет. Мир растёт до тех пор, пока о нем помнят. А затем он продолжает жить своей жизнью. Появляющиеся в нём боги со временем сами заботятся о его существовании. - Тут, признаюсь, я выдохнул. Нашему миру уже шла шестая тысяча лет. Он давно в руках богов. - Но всегда стоит помнить о том, кто этому миру положил начало.